Сперва, конечно, нужно понять, о каком именно белом движении мы вообще говорим. Поскольку до 1919 года единого руководства у «белых» противников большевиков не имелось.
Была Добровольческая армия, были прогерманские белые формирования, были донские казаки-красновцы, была «держава гетмана Скоропадского», был альтернативно-социалистический Комуч с красным флагом (в составе которого, тем не менее, воевало немало представителей будущего колчаковского белого движения).
Было Сибирское правительство (и даже не одно!) и ещё куча всяких областных правительств и атаманств, которые придерживались разных программ и внешнеполитических ориентаций (Антанта, Центральные державы, отдельным блоком — дальневосточные белые, сильно зависевшие от Японии).
По сути здесь нереально говорить о каком-то едином белом движении. Контуры его наметились лишь в 1919 году, когда все оставшиеся региональные лидеры белых признали формально власть Верховного правителя А. В. Колчака.
Опять же, тут были свои нюансы: скажем, дальневосточные атаманы по факту так и остались сами по себе, не оказывая Омску заметной помощи и даже интригуя против колчаковской власти.
А вот лидер ВСЮР (белогвардейцы юга) А. И. Деникин признал власть А. В. Колчака, вот только сделал это... лишь летом 1919 года (колчаковцы уже отступали), да ещё — «волевым усилием», вопреки позиции немалой части своего же окружения (скажем, Особого совещания).
При этом, сам А. И. Деникин не мог толком разобраться с донскими и кубанскими казаками, чьи «области» по сути являлись государствами в государстве.
Что тоже сказывалось, особенно при неудачах. На северо-западе тоже Н. Н. Юденич не сумел объединить всех белых: прогерманская (и с немцами в том числе в своем составе) Западная добровольческая армия пошла воевать с прибалтами.
Иными словами, даже при описании упомянутых пертурбаций мы видим, что «общее» белое движение было разрозненно не только территориально, но и в плане единой системы власти. Её сперва не существовало, а то, что возникло на бумаге — толком не работало.
Если же мы отрезаем всех этих дальневосточных атаманов, прогерманских белых, донцов и «гетманцев», то в сухом остатке получаем рыхлые армии А. В. Колчака, А. И. Деникина, Н. Н. Юденича и Е. К. Миллера.
Причем последние две силы скорее имели региональный масштаб и представляли из себя второстепенную угрозу для большевиков. Северо-западников было слишком мало, а миллеровцы находились слишком далеко от важных регионов.
Многие говорят о преимуществе большевиков, удерживавших центр страны.
Здесь важно не только то, что они его удерживали, но и то, что они с ним «справились» (могли и не справиться — примеры Парижской коммуны или Испанской Республики 1936 — 1939 в помощь, да там много можно найти вариантов, вплоть до неудавшейся красной Венгрии или Баварии).
Между тем, белые противники красных были склонны их недооценивать, плюс они самоустранялись от любого решения важнейших социально-политических вопросов.
Если мы берем как раз «чистое» белое движение образца 1919 года, колчаковско-деникинское, то вам его важнейшая отличительная черта:
«Выборы и деятельность Всероссийского Учредительного Собрания 1917 года признавались нелегитимными, поскольку произошли после «большевистского переворота».
Новое Собрание должно было разрешить вопрос о форме власти в стране (монархия или республика), выбрать главу государства, а также утвердить проекты социально-политических и экономических реформ.
До «победы над большевизмом» и созыва Национального Учредительного Собрания высшая военная и политическая власть должна была принадлежать Верховному Правителю России. Реформы могли только разрабатываться, но не осуществляться (принцип «непредрешения»)...» (с) В. Ж. Цветков. Белое дело в России. 1917 — 1919 гг.
Иными словами, максимум на что было способно белое движение с точки зрения политики — это разрабатывать некие концепты «прекрасной единой-неделимой России будущего». Которые все оставались исключительно на бумаге, являлись предметом обсуждения крайне узких кругов.
А уже от этого плясала и беззубая пропаганда белых, способная критиковать большевиков (в общем-то, в этом отношении практика куда лучше работала, для тех, кто восставал против красных), но более ни на что не годная.
Кстати, по поводу «старого» Учредительного Собрания. До своего разгона оно, между прочим, успело-таки кое-что принять. И неудивительно, что белые не собирались восстанавливать старое собрание.
Ведь, во-первых, Учредительное собрание одобрило «черный передел земли» и передало всю землю во власть органов местного сельского самоуправления (частная собственность на землю при этом отменялась).
Во-вторых, государство провозглашалось республикой, причем — федеративной.
В-третьих, предлагалось всем воевавшим державам начать переговоры о мире (сепаратный мир эсерами-меньшевиками исключался, но надежды были на вариант «демократического мира», который поддержали бы находившиеся в глубоком кризисе воевавшие державы... или у них тоже началось бы революционное движение, идея была примерно такой).
Разумеется, белые не могли даже с формой правления разобраться. И никакой «черный передел» признавать не собирались. В общем, в той обстановке являлись просто идеологическими банкротами.
Сами себя они обманывали фразами о том, что старое Учредительное собрание не отражало воли народа, так как было слишком левым и в целом собиралось в спешке и при власти большевиков.
Однако очевидно, что миллионные массы крестьян голосовали явно не за кадетов. Как и рабочие с крестьянами в солдатских шинелях. Этот факт белые упорно игнорировали.
Белые вообще собирались запретить голосовать военным. Что в революционной обстановке также демотивировало (за что воюем? чтобы нам потом запретили голосовать?).
Иными словами, никаких внятных политических программ у белых не имелось. Использовать наработки эсеров-меньшевиков (в чем нередко обвиняют большевиков) они отказывались, отдавая таким образом мяч соперникам.
«Непредрешение» же позволяло трактовать будущее России самим белым максимально широко, но на практике это приводило к бесконечным спорам и к неспособности объяснить массам, за что они должны «воевать против большевиков» (и всех остальных).
Опять же, тем кто потерял собственность или столкнулся с несправедливостями со стороны советских работников — объяснять было не нужно, вроде как.
Вот только... во-первых, не следует преувеличивать число таких людей. А во-вторых — у них были и другие варианты, например — бить при случае и белых и красных, чем немалая часть народа в лице «зеленых» и занималась.
«Зеленая стихия» (опять же, это некоторое обобщение, но слегка упростим) являлась угрозой для любой власти в те времена. А противники большевиков почему-то не пошли все поголовно за белыми. Конечно, красным с Тамбовом и Кронштадтом пришлось попотеть.
Но белых а) в целом было меньше, б) у них была узкая социальная база, учитывая написанное выше — удивляться не стоит, в) свою разрозненность они полностью так и не смогли преодолеть, опять же, убегая от партийности и «новаторской» организации, действуя по старым лекалам, опираясь на старую бюрократию и традиционные представления. Которые, впрочем, сочетались с интриганством и атаманщиной.
При таких раскладах, были ли в России шансы у белых в той обстановке? В реальной и уже произошедшей истории их, шансов, не оказалось, чему сами белые правительства немало поспособствовали.
В альтернативной истории шансы были бы, окажись большевики теми, кем их представляли сами белые — «кучкой анархистов», «немецкими шпионами» и так далее. Даже в 1920 году у многих белых сознание функционировало именно так.
И да, мы знаем примеры, когда аналоги «красных» оказывались не на высоте и терпели крах. Но в России 1917 — 1920 гг. этого не произошло.
Сами белые могли бы ещё в дореволюционный период почаще задумываться о будущем страны и о состоянии населения.
Могли бы действовать сплоченнее, решительнее, могли бы взять на вооружение свой собственный «социализм» (а он и нынче у каждого свой), теснее взаимодействовать с альтернативными левыми и представительными органами населения.
Но все эти возможности белые по сути сознательно передали большевикам, да и не только им (вспоминаем вклад в падение колчаковщины со стороны эсеров или влияние махновцев с петлюровскими атаманами).
При старорежимно-бюрократически-непредрешенческом подходе, при куче «невыученных уроков» — у тогдашнего российского белого движения шансов действительно не имелось...
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!