Мария засмотрелась на высокий куст акации в палисаднике. Зеленеет, выпускает нежные листочки. Весна...
Лёнечка так любил из плодиков акации свистульки делать. Не уберегла мальчишечку, помер родимый - то ли от менингита, то ли от полиомиелита - Мария не помнила, да и не разбиралась она в этих названиях. Захромал и слёг, на ножку жаловался, а температура была такая, что не успевали мокрыми полотенцами обкладывать, как они горячими становились. Врача привозили, но и он не спас...
Страшно детей терять, Мария это рано поняла и ещё дважды в своей жизни такое горе пережила - когда Ниночку и Мотеньку похоронила. Потом это было, гораздо позже, взрослыми они уже покинули этот мир, а всё равно все глаза выплакала по своим красавицам и умницам. А Лёнечка - ангелочек совсем был, только в школу пошёл, так радовался форме, которую Мария сшила из костюма покойного свёкра...
Висят образа в переднем углу во всех комнатах. Не модно в бога верить, а Мария искренне верит. Молится каждый вечер за упокой души своих родителей, деток, Павла и за здоровье всех родных.
Молилась она за Павла и в сорок первом. Страшно было одной с тремя детьми и пожилой свекровью на руках остаться. В тридцать восьмом Валентин у них родился, маленький был ещё. Господь миловал, бронь у Павла была, без такого механика техника в колхозах по всей округе встала бы. Не приходил домой по нескольку дней, бывало: работы было очень много. А и придёт, так чёрный, еле живой от усталости, а всё равно Валю на руки возьмёт, Нину с Мотей по головкам погладит, жену обнимет, спросит:
- Мариша, тяжело тебе, моя хорошая?
И новость или историю какую-нибудь обязательно расскажет, и расспросит о детях, о матери, и через слово - Мариша да Мариша, словно нравилось ему это имя произносить, и будто наполнял он Маришу теплом от такого обращения, и сам сердцем отогревался, и хорошо ей на душе становилось, силы прибавлялись, все невзгоды могла преодолеть.
А она его Павлом называла. Не принято было в их деревне взрослых мужчин Пашами или Павликами звать. Да и муж у неё был своему имени под стать - неспешный, основательный, сильный, надёжный...
Мария посмотрела на стену. В рамке под стеклом фотографии родных. Вот кудрявая, в отца, Манечка, она в сорок втором родилась, вот Лёня, названный в честь покойного брата, он - в сорок пятом.
Хорошо после войны зажили. Павел смог больше по хозяйству помогать, корову завели, овец. Сад вымерзший заново посадили, пчёл разводить стали. Тут и Верочка в сорок девятом появилась, и Витя, последышек и радость родителям на старости лет, в пятьдесят втором...
Павел был настоящей опорой семьи, мама его тоже работала на износ, всех восьмерых внуков нянчить помогала, старшие дети ухаживали за младшими - отчего же не родить было столько, сколько бог послал. Счастье это великое.
Оглянуться не успели, как дети выросли, разъехались кто куда, семьями обзавелись, внуки пошли. Лёня и Вера только в родной деревне остались.
Верочка с мужем и детишками неподалёку живёт, за мамой ухаживает. Сейчас прибежит, ужин принесёт, приберётся, посидит, новости расскажет.
Лёня ещё с матерью до сих пор, не женился, выпивает. Жалко его, хороший же человек, когда трезвый , - добрый, работящий, - да водка его губит...
Другие дети часто ездят, навещают, грех жаловаться. Каждый год в отпуск - к родителям. Хороших детей вырастили. Одиннадцать внуков теперь у Марии с Павлом, до правнуков дожили. Прибегают малыши, прабабушку навещают. У неё для них в кармане фартука всегда конфетки припасены.
Мария улыбнулась, вспомнив про малых, пощупала карман, не кончились ли гостинцы. В сундуке конфеты хранит, как раньше, - завязанными в платочек. Там же и смертное давно припасено, лет двадцать лежит, своего часа дожидается.
"Скоро уже, Павел, увидимся с тобой. Там и отдохнём за всю жизнь, и наговоримся, и расставаться больше не будем..." - подумала Мария и прилегла на диван. Ей оставалось прожить без Павла всего несколько дней...
