— Ты знал? — спросила Жанна у мужа, как будто сейчас это имело какое-то значение. Разве что повод поссориться, но смысл? Если Влад знал, но молчал, значит, у него были на то причины. Вернее причина. Одна веская причина. Чувство вины перед сыном. — Знал? — повторила Жанна с нажимом. Она стояла у окна и смотрела на снеговика, который слепили Даша с Ромой. Что могло заставить двадцатипятилетнего парня бросить всё и пойти на поводу у «младшенькой», как Рома иногда звал Дашу, намекая на то, что теперь они, вроде как, брат и сестра? Желание быть рядом с ней. Сегодня. Завтра. Всегда. Желание увидеть её улыбку. Услышать её смех. Только сейчас Жанна подумала о том, что ей Даша никогда не улыбалась так, как улыбалась Роме. Даже в детстве. Уже тогда они — мать и дочь — не доверяли друг другу. — Знал. Вернее, догадывался. Они мне ничего не говорили. И Жанна догадывалась, почему. Рома не хотел ставить отца перед сложным моральным выбором: если ты расскажешь об этом ей — Жанне, — я буду расценив