Я приношу извинения за то, что оставил в стороне вопрос о том, кто разрабатывал операцию и принимал решение о 600 километровом броске из лагеря в Углевике к Приштинскому аэродрому Слатина. Данные по этому вопросу очень противоречивы, и до сих пор часть информации не раскрыта. Могу только процитировать то, что пишут в прессе.
В Москве за операцию отвечал генерал-лейтенант Виктор Михайлович Заварзин, который с октября 1997 года был главным военным представителем Российской Федерации при НАТО, а после начала агрессии Североатлантического альянса против Югославии был отозван в Россию. Заварзин разрабатывал план операции вместе с генерал-лейтенантом Леонидом Григорьевичем Ивашовым, руководившим Главным управлением международного военного сотрудничества МО РФ.
Однозначно можно констатировать лишь несколько фактов (и сделать кое-какие выводы. Первый (и самый важный) вывод заключается в том, что ООН (и все связанные с ней организации) давно и прочно "легли" под США и НАТО. Привлечение агрессора в качестве "миротворца" ... (извините, это уже перебор). Сама резолюция ООН составлена "криво" с нарушением базовых принципов организации. (и эти люди сейчас говорят, что мы делаем "что-то не то").
Второе, что можно и нужно подчеркнуть: российские части действовали не под командованием НАТО (вопреки тому, что пишут). Их действия никак не противоречат резолюции ООН. В резолюции нет (и не могло быть) однозначного требования о том, чтобы эту операцию проводили только войска НАТО. И, вообще, текст резолюции составлен "криво". Но речь сейчас не о резолюции.
В общем, так или иначе, в 2 часа ночи 12 июня 1999 года колонна, в составе усиленной роты под командованием полковника ВДВ Сергея Павлова прибыла в Приштину. Участники вспоминали, что в ходе следования поступали противоречивые приказы, в том числе и приказ повернуть назад. Как говорят участники тех событий поступил он от генерала Квашнина.
Последний приказ повернуть назад поступил уже в Приштине. Из воспоминаний комбата Павлова:
Я побежал к Валерию Рыбкину за разъяснениями. Генерал сказал: "Приказано возвращаться в Боснию". Я опешил: "Столько проехали... Давайте выполним задачу, возьмем аэродром, защитим сербов, а уж потом пусть нас ругают". Николай Игнатов слышал этот диалог, он согласился со мной, скомандовал: "Вперед!"...
Но я-то - человек подневольный, дали приказ - выполнил. Даже представить не могу, сколько пережили Рыбкин и Игнатов. Там, правда, был еще руководитель - генерал Заварзин, представитель России в штаб-квартире НАТО в Брюсселе. Он присоединился к колонне уже в Сербии, сказал, что министр обороны России приказал обеспечить нашу проводку. Но он ехал отдельно на посольской машине. Потом на аэродроме я еще пару раз его видел...
И колонна двинулась вперед к аэродрому. Вместе с десантниками прибыли 18 военнослужащих подразделения специального назначения ГРУ ГШ ВС России во главе с майором Евкуровым. Общее руководство маршем осуществлял полковник Николай Игнатов. Российские десантники прибыли к аэропорту, и группа Евкурова организовала "несиловую" очистку аэропорта от просочившихся албанцев, после чего десантники заняли помещения аэродрома «Слатина». К этому моменту "Слатину" покидали последние сербы.
Евкуров в 2008 году сказал очень кратко: "Мы вели разведку и держали обстановку на аэродроме под контролем". Из интервью с командиром батальона Сергеем Евгеньевичем Павловым
Обошлось без стрельбы. Ни единого выстрела. Тишина! Стечение обстоятельств, величайшая для нас удача, счастье. За это надо благодарить и Генштаб, и штаб ВДВ, и спецслужбы, и разведчиков Евкурова. Они обеспечивали наш проход. По сути, мы пулей промчались по автобану и к четырем утра 12 июня вышли на аэродром. Еще было темно. Едва рассвело, сразу перегородили полосу. Поставили два бэтээра с одного края ВПП и два - с другого. Мы боялись опоздать. И дело не только в натовцах. Косовских и албанских бандюганов тоже надо было опередить. "Слатину" покидали последние сербы, а эти архаровцы уже стояли начеку, по кустам прятались. Мы зашли буквально на минуты раньше. Вписались тютелька в тютельку. Помню два сербских танка на рулежке. Полк бомбардировщиков уже улетел, остался лишь авиатренажер. А он же стоит дороже самолета. Вот под прикрытием танков его и вытаскивали. Я вбежал в штаб, а мне навстречу идет сербский офицер. Оказалось, тоже комбат. Познакомились. "Драган". - "Сергей". Серб хотел пистолет подарить. Я отказался: "С ума сошел?! Куда мне потом с ним?" В итоге Драган оставил на память карту Югославии. Храню ее в рабочем кабинете, потом покажу. Хорошо, не отдал в музей истории ВДВ, иначе сгинула бы с концами... А тогда сербы ушли минут через двадцать. И танки исчезли. Нас мигом тут со всех сторон обложили бойцы так называемой албанской Освободительной Армии Косово. Мы получали информацию от группы разведчиков и принимали меры, соблюдали маскировку, убирали людей с линии возможного огня. Бойцы Евкурова работали очень профессионально, и Звезду Героя России он получил абсолютно заслуженно.
К 7 утра 12 июня аэропорт и подступы к нему находились под полным контролем российского батальона. Телекомпания CNN вела прямую трансляцию о вводе российских войск в Приштину.
На самом деле задача была не так проста, как кажется. Под летным полем "Слатины" находится, фактически, подземный город, ибо прежде там базировался полк фронтовых истребителей-бомбардировщиков югославской армии.
Возникает вопрос: зачем была организована эта операция?
Те с кем я общался говорили о том, что в аэропорт должен был прийти весь 22-й полк. Что такое 22 опдп? Это новое название русской бригады в Югославии. 1я ОВДБр по требованию союзников была сокращена до 22-го отдельного парашютно-десантного полка (22-й ОПДП). После этого, в аэропорт должны были прибыть военно-транспортные самолеты из России, доставив новые части, но вышло иначе.
У НАТО были свои планы на аэропорт. По их плану аэропорт должны были занять англичане. Сначала там должны были высадиться с вертолетов части 22-го полка SAS (Special Air Service), а потом в этом районе должны были занять позиции 4-й бронетанковой и 5-й пехотной бригад британцев. Норвежцы должны были контролировать город.
Командовал этой операцией сэр Майкл Дэвид («Майк») Джексон, (командующий британских миротворческих сил в Боснии и Косове). Приказ на проведение операции отдавал американский генерал Уэсли Кларк (командующий объединенными силами НАТО в Европе)
Британский танк Chieftain подъехал вплотную к нашему младшему сержанту. Тот не шелохнулся. Вышел английский офицер: «Господин солдат, это наша зона ответственности, убирайтесь!» Наш солдат ему отвечает, мол, знать ничего не знаю, стою на посту с приказом никого не пропускать. Британский танкист требует позвать русского командира. Приходит старший лейтенант Николай Яцыков. Он также сообщает, что ничего не знает ни о каких международных договорах, а выполняет приказ своего командования. Англичанин говорит, что тогда блокпост сомнут танками. Российский офицер командует гранатомётчику: «Прицел 7. Заряжай!» Британский офицер ещё продолжает угрожать, а механик-водитель Chieftain уже начал сдавать боевую машину назад… Нельзя российского десантника пытаться взять на испуг. Он сам кого угодно напугает,
Из воспоминаний полковника Павлова.
«К пяти часам утра 12 июня аэродром был взят. Теперь главная задача – закрепиться, создать систему охраны и обороны. Солдаты валятся с ног, но надо держаться, надо «закопаться» в землю, укрыть технику, подготовить запасные позиции. В 7.30 утра поступил с наблюдательного поста первый доклад о выдвижении английской колонны. Вот и дождались. Чуть позже начальник одного из постов, старший лейтенант Н. Яцыков, докладывает, что боевое охранение англичан пытается прорваться к аэродрому, но не таков Яцыков, чтобы кого-то пропустить. Выдвигаюсь к посту и наблюдаю картину: стоит поперек дороги наш БТР-80, преграждая дорогу английскому парашютно-десантному батальону. В стороне стоит старший лейтенант Н. Яцыков и что-то объясняет английскому офицеру. У того на лице изумление: откуда тут русские и почему это их, англичан, не пропускают? А не пропускают потому, что они опоздали. Как говорится у нас в народе: «Кто раньше встает, тому Бог дает». А может быть, точнее когда-то сказал древний: «Кто пришел первым, тот и уносит добычу». Теперь мы вам будем диктовать условия.
Позднее появляется английский бригадный генерал. Тоже изумлен, хотя более спокоен. Знакомимся, объясняемся. Докладываю генералу В. Рыбкину обстановку и сопровождаю английского комбрига в наш штаб на переговоры. Вот так мы встретились с натовцами. А потом прилетал на переговоры командующий Объединенными войсками английский генерал Майкл Джексон, другие начальники. И переговорам этим не было конца.
4-я бронетанковая британская бригада, которая прибыла к аэропорту «Слатина», не стала входить на его территорию, а просто окружила аэропорт, рассчитывая взять русский батальон измором. В пять часов утра 5-я пехотная бригада Великобритании начала десантную операцию в Косове, стремясь получить под контроль ущелье Качаник, чтобы основные силы 4-й бронетанковая бригада Великобритании смогла быстро занять Приштину. Передовой группой полка Лейб-гвардии Дворцовой кавалерии (даже они участвовали) при занятии города командовал британский капитан Джеймс Блант. Потом подошли норвежские войска специального назначения (FSK).
Потом прибыл запоздавший 22-й полк SAS. Попытался высадиться, но вертолетам не дали сесть русские БТР, которые перемещались по взлетному полю.
Американский генерал Уэсли Кларк, который командовал силами НАТО в Республике Косово, возглавляя Высший штаб союзных государств Европы с 1997 по 2000 год. (Supreme Headquarters Allied Powers Europe / SHAPE) отдал приказ о штурме аэропорта, но услышал в отчет от англичанина "Идите к черту, я не хочу начать третью мировую!").
После этого генерал Уэсли Кларк, приказал перебросить в Слатину американских рейнджеров и остановить русских любым путем. "Геркулес" взлетел с Мюнхенского аэродрома, сделал круг, и сел "по техническим причинам".
Подвиг есть подвиг. Российское руководство после захвата «Слатины» планировало перебросить в аэропорт по воздуху военную технику и личный состав двух полков Воздушно-десантных войск. Венгрия и Болгария, через которые должны были лететь российские самолеты закрыли свое небо.
Из воспоминаний полковника Павлова:
Мы делали свое дело: изучили аэродром, организовали систему охраны и обороны. В течение первых двух-трех дней мы уже основательно обосновались, даже баню оборудовали. Здание аэропорта было полуразрушено, в крыше зияли огромные дыры, повсюду торчали провода, под ногами груды битого стекла и бетона. Но над всем этим гордо реяли два флага – российский и ВДВ. И это нас обязывало и придавало сил. И мы работали. Круглые сутки. А еще ждали подкрепления.
Но не суждено было дождаться скоро, поскольку наши бывшие «братья по соцлагерю» не дали нашим самолетам из России «коридора» для пролета. По ночам не давали покоя бойцы ОАК и местные партизаны, которые нас провоцировали, всячески угрожали и постоянно держали на прицеле.
Вскоре мы получили радостное известие – начинается переброска главных сил из России в Косово, причем комбинированным способом – по воздуху и морем. Пришел долгожданный день, и мы встречаем наши самолеты с десантом из России…
В июле 1999 года в шестидневном переходе отряд из пяти БДК 30-й дивизии надводных кораблей ЧФ под командованием контр-адмирала В. Л. Васюкова осуществили переброску по морю из порта Туапсе через Босфор контингента тульских десантников. Отряд сопровождал спасательный буксир «Шахтер». Они доставили 14 июля 1999 года в порт Салоники, Греция, 471 военнослужащего ВДВ, 124 единицы авто и бронетехники и почти 100 тонн военных грузов. Их встретили командующий российским контингентом в Косово генерал-майор В. Е. Евтухович и посол России в Греции М. Н. Бочарников. Греческая сторона предоставила оцепление и сопровождение колонны до границы с Македонией.
Потом случились переговоры в Хельсинки, и... (это уже отдельная история).