Когда говорят о кризисе Советского Союза, который в конечном счёте привёл к его разрушению, то, мне кажется, преувеличивают неспособность Советского Союза участвовать в этой военной гонке.
На самом деле, кризис был с идеологией. Кризис был с верой в то, что цели, которые поставила перед собой единственная существовавшая на тот момент правящая партия, достижимы. Поколения, которые жили в те годы, уже не верили в полной мере в осуществимость коммунизма. И в этом была причина, а не в том, что мы не в состоянии были дальше выдерживать гонку вооружений.
Да, конечно, она ложилась тяжелым бременем на нас, но при этом возможности были. И возможности очень серьёзные. Собственно говоря то, что мы так в сегодняшней ситуации выдерживаем фактическую войну не только с Украиной, не столько с Украиной, сколько с коллективным Западом, говорит о степени прочности и запасах прочности государства.
Что касается в целом подхода, который демонстрирует руководство нашей страны. Мне кажется, оно делает максимум для того, чтобы основная масса населения всё-таки не считала происходящее сегодня войной в таком масштабе, как, например, в годы Великой Отечественной. Когда войной было пронизано абсолютно всё. Именно поэтому украинский режим вместе со своими союзниками на Западе пытается растревожить наше общество своими ударами на дальние расстояния, попыткой нападать в разных неожиданных точках с помощью беспилотных аппаратов или западной техники.
Но хочу отметить, нет, например, сегодня в планах руководства проведения мобилизации (что вполне было бы объяснимо). Если бы была такая необходимость и серьезная угроза, то, наверное, люди бы поняли это.
Мобилизация сопровождается всякими явлениями. Сопровождается в том числе отказом от мобилизации — мы помним, что в ходе частичной мобилизации часть людей предпочла уехать за границу, — так называемые релоканты призывного возраста.
Сегодня взят другой курс. На то чтобы привлекать добровольцев. И в том же выступлении сегодня на коллегии Президент говорил о количестве людей, которые добровольно подписали контракт. Это сотни тысяч человек в течение этого года.
Мы приближаемся к какой-то точке бифуркации. Звучит отовсюду о необходимости вести переговоры — таковы настроения приходящего в Вашингтоне на высший пост президента Трампа. Явно заволновались сторонники бесконечной войны на Западе, которые хотели бы не допустить не только переговоров, но и каких-либо перемирий. Очень характерный эпизод с рождественским прекращением огня, который предложил премьер Венгрии, и оно было отвергнуто, как мы знаем, только что. С порога это было отвергнуто после всех разговоров о том, что Москва не хочет переговоров, не хочет перемирия, не хочет ничего. А на самом деле силы, которые сегодня цепляются за возможность продолжать военные действия против России, они пытаются провести эскалацию именно для того, чтобы обременить новую администрацию Соединенных Штатов, заставить зайти Запад за черту, дальше которой нет возврата к переговорам.
Поэтому мне кажется, то, что сегодня было сказано в ходе выступления, — это с одной стороны демонстрация готовности продолжать, если не будут на самом деле выполнены наши условия, не будут достигнуты цели. Продолжать военные действия и при этом наращивать качество наших вооруженных сил. Были перечислены и те виды оружия, которые появились за это время. Сказано, что 95% вооружений стратегических ядерных сил страны являются совершенно современными.
И одновременно с этим, вы правы, было сказано о том, что есть и другие задачи, в том числе и перед военнослужащими. Надо давать квартиры, надо строить жилье, надо военную ипотеку развивать, нужно вообще поддерживать жизнь гражданских отраслей. Это очень важно, чтобы страна продолжала жить и по возможности меньше, чем кто-то бы хотел, обращала внимание на военные действия.
Но это, конечно, не касается необходимости помогать фронту, потому что помогать людям, которые вовлечены в военные действия с нашей стороны, заботиться об их семьях, этим абсолютно пронизана деятельность исполнительной и законодательной власти на данный момент.