Матвей читал в газете список самых богатых людей в области и всё больше и больше удивлялся тому, что среди них не было ни одного врача, учителя, хлебороба, писателя, не было даже бизнесменов, были одни политики-депутаты.
— Мария, вот бы выдать нашу красавицу за богатенького и, глядишь, и нам бы перепадало, и не надо было тебе на двух работах вкалывать, да и мне валтузить с утра до вечера не было бы необходимости.
— Ты же знаешь, что наша дочь гордая, принципиальная, ей подавай деньги честно заработанные, она же учится на прокурора, и поверь мне, вот закончит академию — пойдёт работать и нам будет долги отдавать за своё платное обучение. Помнишь, как несправедливо с ней поступили, ведь сдала на пятёрки экзамены, а сына депутата на бесплатное отделение устроили, а её с такими баллами платно. Ничего, мало нам придётся пыжится. Да что говорить, самые богатые — не врачи, которые жизни спасают, не учителя, не хлеборобы... Да не хочу я на эту тему говорить, давление себе поднимать. Матвей, а помнишь, как твои родители были против того, чтобы ты на мне женился? По тем меркам вы были богатыми, а я с мамой жила чуть ли не на подояниях. Так и сейчас! Какой депутат разрешит привести сыну дочку столяра и медсестры и поломойки в одном лице? Поэтому я считаю, что дочка должна отучиться и приступить к работе, надеятся должна только на себя. Чужой кошелёк открывается туго, да я как вспомню унижения, через которые я прошла в молодости от твоих предков, не хочу такого дочке. Надо искать умного, а не богатого, одним словом, человека, не депутата.
Мария вспомнила свою молодость и загрустила. Её мама работала телятнецей, полюбила одного парня, дело шло к свадьбе, но случилась беда: он упал с крыши и напоролся на ржавый штырь. Вот пошло, поехало: нагноение раны, потом начались проблемы с кровью. Врачи не спасли…
Лиза беременной осталась, что по тем временам было большим позором. Родила Марию, но замуж её с ребёнком никто не взял, клеймо блудницы так и осталось на всю жизнь, и это же клеймо досталось Марии.
…Однажды в дом её мамы ворвались родители Матвея и, подскочив к Марии, сунули под нос кукиш и прокричали в один голос:
— Вот тебе что, а не нашего сына! Даже если ты и пузатая, а это вам не привыкать, всё равно он на тебе не женится. Отстань по хорошему, рвань.
Но Матвей сам пришёл к тёще, тихо расписались с Марией и всю жизнь прожили в мире, любви и согласии. Мария не простила свекрови того кукиша, жили как совсем чужие люди. Матвей один ходил к ним в гости, помогал по хозяйству, но Мария за мать никогда их не простила.
Сначала Матвей уговаривал пойти к ним помириться, а потом бросил, видел, что это только больше теребить прошлые обиды. Мария родила только одну дочь, были ещё беременности, но заканчивались выкидышами. В Насте они души не чаяли, любили, баловали. Ни в чем она нужды не знала. В детстве с папой ходила к той бабушке, и как только услышала о своей матери нелестные отзывы, тут же перестала навещать. С детства была гордой, справедливой, серьёзной. Бабушка потом задаривала деньгами, но Настя не брала ни копейки и в защиту матери становилась грудью.
Училась на отлично, в школе была лидером, увлекалась спортом и занимала призовые места. Поступила, к сожалению, на платной основе, но родители из кожи вон готовы были вылезти, чтобы дочку доучить. Как ни странно, но чрезмерное увлечение спортом занимало всё свободное время, и на свидания не оставалось времени, да и влюбиться не могла Настя, все были для неё слабаками, хиленькими, маменькими сынками. Ей казалось, что не время ещё строить серьёзные отношения, пока важны учёба и спорт, а уж потом работа, и можно подумать о замужестве.
Однажды, будучи на четвёртом курсе, Настя познакомилась с парнем. Он ее сразу заинтересовал: накаченный, симпатичный, стройный и не болтливый. При знакомстве отметила взгляд симпатии на себе и какое-то не присущее с такими данными, смущение. Постепенно перешли на тему спорта и выяснилось, что они занимаются одним видом спорта — бегом. Каждое утро занимались вместе пробежками, и каждое утро у Насти при виде Олега сердце от радости трепетало, то же самое творилось с Олегом. Его родители были обыкновенными людьми, сам он вечерами подрабатывал и ни в чем не нуждался, поэтому на дорогие угощения, подарки не скупился.
От бабушки досталась квартира, поэтому он жил отдельно от родителей.
«Слава богу, что родители трудяги, а то мы слышали про тех, кто ходит с пальцами веером, школу проходили по разделению на классы, жаль, что не сирота», — так думала Настя.
Олег всё расспрашивал о родителях у невесты и очень обрадовался, когда Настя рассказала о своей любви к ним, о своей тоске по селу, по лесу, по реке.
— Помню в детстве с горки приходила как снеговик, и сразу на печку, бабушка, как наседка квохтала, шубой моей трясла, сунет руку в полные снегом валенки и сразу мои пятки щупать, а я от прикосновения начинала смеяться, она тоже, мама спрашивала: «Что случилось», а мы не говорим, она даже обижалась. А потом я беру её ногу и начинаю трогать, она тоже щекотки боялась, и все вместе смеялись так, что стены дрожали. Мне почему-то в детстве казалось, что печка дышит, я слышала её мирное посапывание или ворчание.
Олег просто млел от её воспоминаний. Он сделал Насте предложение через полгода и решил познакомить с родителями, но почему-то в своей квартире. Родители поразили девушку: воспитаннее, тактичнее и ухоженнее людей она не встречала. Они тоже спрашивали про родителей и сказали, как очень рады, что они из села. Будет куда внукам на каникулы ездить, да и им хочется побывать в селе, ведь родом-то они из села. И тут Настя спросила:
— А откуда квартира тогда, если вы из села?
Все замялись и быстро перевели тему в другое русло. Знакомство с ее родителями тоже прошло на высшем уровне. Добродушнее, скромнее и добрее московские сваты не видели людей. Вечером обошли всё село и были не только поражены его размерами, но и домами с резными наличниками, цветниками, садами, банями. Чувствовался размах русской души, а от молока, блинов, выпеченных в русской печке, да со сметаной, они болдели. Все были довольны, все понимали друг друга, быстро перестали стесняться, женщины уединились и нашли общие темы для разговора, а мужики подались на рыбалку, а потом — баня, застолье, песни и пляски. Никогда так москвичи не отдыхали.
Уезжали странно, их привезли на машине, и за ними та же машина приехала. Сосед, пройдоха, посмотрел на номера и спросил, что это машина с правительскими номерами около их дома делала. Тут-то Настя и обомлела, она не уехала с ними, а осталась на каникулы на всё лето.
Позвонила тут же Олегу, а он сказал:
— Я же узнал, что ты очень принципиальная, честная, в каждом сыне депутата видишь мажора, вот и побоялся признаться.
Настя засмеялась и ответила:
— Со мной-то прокатило, а вот как быть с родителями?
На что Олег ответил:
— Внуки помирят, да и ругаться незачем, все мы одним способом сделаны, все живём на одной земле, и сердце стучит у всех слева, просто мы сами чертим черту непонимания друг от друга, которую боимся перейти.
Наталья Артамонова