1. Текст 1.
Und als ich an die Rheinbrück kam,
Wohl an die Hafenschanze,
Da sah ich fließen den Vater Rhein
Im stillen Mondenglanze.
Sey mir gegrüßt, mein Vater Rhein,
Wie ist es mir ergangen?
Ich habe oft an dich gedacht,
Mit Sehnsucht und Verlangen.
So sprach ich, da hört’ ich im Wasser tief
Gar seltsam grämliche Töne,
Wie Hüsteln eines alten Manns,
Ein Brümmeln und weiches Gestöhne:
«Willkommen, mein Junge, das ist mir lieb,
Daß du mich nicht vergessen;
Seit dreizehn Jahren sah ich dich nicht,
Mir ging es schlecht unterdessen.
Zu Biberich hab’ ich Steine verschluckt,
Wahrhaftig sie schmeckten nicht lecker!
Doch schwerer liegen im Magen mir
Die Verse von Niklas Becker.
Er hat mich besungen als ob ich noch
Die reinste Jungfer wäre,
Die sich von niemand rauben läßt
Das Kränzlein ihrer Ehre.
Wenn ich es höre, das dumme Lied,
Dann möcht ich mir zerraufen
Den weißen Bart, ich möchte fürwahr
Mich in mir selbst ersaufen!
Daß ich keine reine Jungfer bin,
Die Franzosen wissen es besser,
Sie haben mit meinem Wasser so oft
Vermischt ihr Siegergewässer.
Das dumme Lied und der dumme Kerl!
Er hat mich schmählich blamiret,
Gewissermaßen hat er mich auch
Politisch kompromittiret.
Denn kehren jetzt die Franzosen zurück,
So muß ich vor ihnen erröthen,
Ich, der um ihre Rückkehr so oft
Mit Thränen zum Himmel gebeten.
Ich habe sie immer so lieb gehabt,
Die lieben kleinen Französchen –
Singen und springen sie noch wie sonst?
Tragen noch weiße Höschen?
Ich möchte sie gerne wiedersehn,
Doch fürcht’ ich die Persifflage,
Von wegen des verwünschten Lieds,
Von wegen der Blamage.
Der Alphred de Müsset, der Gassenbub,
Der kommt an ihrer Spitze
Vielleicht als Tambour, und trommelt mir vor
All seine schlechten Witze».
So klagte der arme Vater Rhein,
Konnt sich nicht zufrieden geben.
Ich sprach zu ihm manch tröstendes Wort,
Um ihm das Herz zu heben:
O, fürchte nicht, mein Vater Rhein,
Den spöttelnden Scherz der Franzosen;
Sie sind die alten Franzosen nicht mehr,
Auch tragen sie andere Hosen.
Die Hosen sind roth und nicht mehr weiß,
Sie haben auch andere Knöpfe,
Sie singen nicht mehr, sie springen nicht mehr,
Sie senken nachdenklich die Köpfe.
Sie philosophiren und sprechen jetzt
Von Kant, von Fischte und Hegel,
Sie rauchen Tabak, sie trinken Bier,
Und manche schieben auch Kegel.
Sie werden Philister ganz wie wir
Und treiben es endlich noch ärger;
Sie sind keine Voltairianer mehr,
Sie werden Hengstenberger.
Der Alphred de Müsset, das ist wahr,
Ist noch ein Gassenjunge;
Doch fürchte nichts, wir fesseln ihm
Die schändliche Spötterzunge.
Und trommelt er dir einen schlechten Witz,
So pfeifen wir ihm einen schlimmern,
Wir pfeifen ihm vor was ihm passirt
Bei schönen Frauenzimmern.
Gieb dich zufrieden, Vater Rhein,
Denk’ nicht an schlechte Lieder,
Ein besseres Lied vernimmst du bald –
Leb wohl, wir sehen uns wieder.
Heine, H. Deutschland. Ein Wintermährchen. Caput V.
2. Текст 2.
И к Рейнскому мосту придя, наконец,
В своём бесцельном блужданье,
Я увидал, как старый Рейн
Струится в лунном сиянье.
«Привет тебе, мой старый Рейн!
Ну как твое здоровье?
Я часто вспоминал тебя
С надеждой и любовью».
И странно: кто-то в тёмной воде
Зафыркал, закашлялся глухо, [277 — 278]
И хриплый старческий голос вдруг
Мое расслышало ухо.
«Здорово, мой мальчик, я очень рад,
Что вспомнил ты старого друга.
Тринадцать лет я тебя не видал,
Подчас приходилось мне туго.
Я в Бибрихе наглотался камней,
А это, знаешь, не шутка;
Но те стихи, что Беккер творит,
Ещё тяжелей для желудка.
Он девственницей сделал меня,
Какой-то недотрогой,
Которая свой девичий венок
Хранит в непорочности строгой.
Когда я слышу глупую песнь,
Мне хочется вцепиться
В свою же бороду. Я готов
В себе самом утопиться.
Французам известно, что девственность я
Утратил волею рока,
Ведь им уж случалось меня орошать
Струями победного сока.
Глупейшая песня! Глупейший поэт!
Он клеветал без стесненья,
Скомпрометировал просто меня
С политической точки зренья.
Ведь если французы вернутся сюда,
Ну что я теперь им отвечу?
А кто, как не я, молил небеса
Послать нам скорую встречу?
Я так привязан к французикам был,
Любил их милые штучки.
Они и теперь ещё скачут, поют
И носят белые брючки? [278 — 279]
Их видеть рад я всей душой,
Но я боюсь их насмешек:
Иной раз таким подденут стихом,
Что не раскусишь орешек.
Тотчас прибежит Альфред де Мюссе,
Задира желторотый,
И первый пробарабанит мне
Свои дрянные остроты».
И долго бедный старый Рейн
Мне жаловался глухо.
Как мог, я утешил его и сказал
Для ободренья духа:
«Не бойся, мой старый, добрый Рейн,
Не будут глумиться французы:
Они уж не те французы теперь —
У них другие рейтузы.
Рейтузы их не белы, а красны,
У них другие пряжки,
Они не скачут, не поют,
Задумчивы стали, бедняжки.
У них не сходят с языка
И Кант, и Фихте, и Гегель.
Пьют чёрное пиво, курят табак,
Нашлись и любители кегель.
Они филистеры, так же, как мы,
И даже худшей породы.
Они Генгстенбергом клянутся теперь,
Вольтер там вышел из моды.
Альфред де Мюссе, в этом ты прав,
И нынче мальчишка вздорный,
Но ты не робей: мы запрём на замок
Его язычок задорный.
Пускай протрещит он плохой каламбур,
Мы штучку похуже устроим: [279 — 280]
Просвищем, что у прелестных дам
Бывало с нашим героем.
А Беккер — да ну его, добрый мой Рейн,
Не думай о всяком вздоре!
Ты песню получше услышишь теперь.
Прощай, мы свидимся вскоре».
Гейне, Г. Германия. Зимняя сказка. Пер. В. В. Левика. — Гейне, Г. Собр. соч. В 10 тт. Под общ. ред. Н. Я. Берковского, В. М. Жирмунского, Я. М. Металлова. Т. 2. Стихотворения. Поэмы. М.: Государственное издательство «Художественная литература», 1957. Сс. 276 — 280.
3. Текст 3.
«Строфа 5. Я в Бибрихе наглотался камней». — Между городом Нассау и Рейнским Гессеном происходили трения из-за пользования речными путями сообщения. Гессенское правительство затопило в ночь на 28 февраля 1841 г. под Бибрихом 103 баржи с камнями, чтобы помешать проходу по Рейну судам у берегов Нассау. Тяжба была разрешена союзным сеймом, и гессенцам пришлось вылавливать затопленные камни.
Строфа 5. Беккер Никлас (1809 — 1845) — автор патриотической песни: «Нет, не будет он вашим, наш Рейн», вышедшей в 1840 г., в то время, когда разнеслись слухи, что французы готовят поход на Германию, чтобы овладеть Рейном и сделать его границей между Францией и Германией.
Строфа 13. Мюссе Альфред де (1810 — 1857) — французский поэт, ответил Беккеру стихотворением, начинавшимся: «Он был нашим — ваш немецкий Рейн».
Строфа 17. Кант Иммануил (1724 — 1804), Фихте Иоганн-Готлиб (1762 — 1814), Гегель Георг (1770 —1831) — немецкие [414 — 415] философы-идеалисты, ученье которых приобретало популярность в буржуазной Франции, современной Гейне.
Строфа 18. Генгстенберг. — Генгстенберг Эрнст-Вильгельм (1802 — 1869) — немецкий профессор теологии, крайний реакционер».
Гейне, Г. Германия. Зимняя сказка. Пер. В. В. Левика. — Гейне, Г. Полн. собр. соч. В 12 тт. Под общ. ред. Н. Я. Берковского. Т. 2. Новые стихотворения. Современные стихотворения. Атта Троль. Германия. Под ред. В. В. Левика. Коммент. Н. Я. Берковского и Ал. И. Дейча. М. — Л.: Государственное издательство «Художественная литература», 1948. Сс. 281 — 283.
4. Текст 4.
«Вопрос о французах в 40-х годах снова стал актуальным, ибо воинствующая буржуазная партия во главе с Тьером призывала к оккупации французами левого берега Рейна. Мелкий чиновник из Кёльна Николай Беккер выступил летом 1840 года с шовинистическими стихами «Они его пе будут иметь» — французы не будут иметь Рейна. Известный французский поэт Альфред Мюссе ответил стихами тоже шовинистического характера, но с французской стороны — «Мы его имели». Более сдержанно выступил в этом споре французский поэт Ламартин.
Стихи Николая Беккера вызвали чрезвычайный шум в Германии. В поощрение прусский король пожаловал автору тысячу талеров, а баварский король, в качестве «рейнского пфальцграфа», подарил автору серебряный кубок. Рейнская песня Беккера породила множество стихотворений, написанных в ответ ей. Среди них были и скептические — Р. Прутца, Дингелыштедта, Готтшаля. Весьма резонно Прутц напоминал немцам, что сперва они должны освободить самих себя, тогда и Рейн будет свободным и немецким.
У Гейне сам «отец Рейн» к песне Николая Беккера относится неприязненно. Сам Рейн не на стороне немецких националистов».
Берковский, Н. Я. Комментарии. — В кн.: Гейне, Г. Германия. Зимняя сказка. Пер. В. В. Левика. — Гейне, Г. Собр. соч. В 10 тт. Под общ. ред. Н. Я. Берковского, В. М. Жирмунского, Я. М. Металлова. Т. 2. Стихотворения. Поэмы. М.: Государственное издательство «Художественная литература», 1957. Сс. 386 — 387.
5. Текст 5.
Анастасия Дмитрук
Никогда мы не будем братьями!
Ни по родине, ни по матери.
Духа нет у вас быть свободными —
нам не стать с вами даже сводными.
Вы себя окрестили «старшими» —
нам бы младшими, да не вашими.
Вас так много, а, жаль, безликие.
Вы огромные, мы — великие.
А вы жмёте… вы всё маетесь,
своей завистью вы подавитесь.
Воля — слово вам незнакомое,
вы все с детства в цепи закованы.
У вас дома «молчанье — золото»,
а у нас жгут коктейли Молотова,
да, у нас в сердце кровь горячая,
что ж вы нам за «родня» незрячая?
А у нас всех глаза бесстрашные,
без оружия мы опасные.
Повзрослели и стали смелыми
все у снайперов под прицелами.
Нас каты на колени ставили —
мы восстали и всё исправили.
И зря прячутся крысы, молятся —
они кровью своей умоются.
Вам шлют новые указания —
а у нас тут огни восстания.
У вас Царь, у нас — Демократия.
Никогда мы не будем братьями.
2015.08.02.
6. То, что и на стихотворение незалежной Анастасии Дмитрук посыпались из России великодержавные стихотворные ответы на «их демократию», пусть и не в стиле Альфреда де Мюссе, а в стиле незабвенного Николауса Беккера, все знают.
Стихотворного мусора, компоста и навоза слишком много. Возиться с ним скучно и противно. А комментарии и примечания, особенно к старым книгам и старым текстам, читать крайне любопытно и нравоучительно.
И я хотел бы обратить внимание на поразительный феномен: насколько всё не меняется в человеческом общении!.. Французы, немцы… Русские, украинцы...
Прав был Артур Шопенгауэр, «Мир — госпиталь неизлечимых».
2024.12.17.