Вчера у подруги моей матушки дочка ушла в мир иной. Подругу по-сельскому зовут Шурка-Косопятка. Ей чуть больше 70-ти лет. Живёт ТЕПЕРЬ одна.
Шурка говорит, что и Слава Богу, что теперь всем "легши".
Косопятка она потому, что в детстве, бегая босой, засадила в пятку бутылочное стекло. Лечить лечили, "привёртывая" к ране капустные листы, хлебные жёвки и прочую ерунду. Конечно, рана стала серьёзно нарывать, загнивать и гниение затронуло пяточную кость. Спохватились и повезли девочку в город, к доктору, когда ребёнок уже наступать на ногу не мог.
Конечно, врачи рану прочистили, часть кости удалили, всё зажило. Только осталась Шурка прихрамывать на всю жизнь.
Меня такие случаи из прошлого всегда возмущали, до невозможности! Ну ведь уже Советская Власть была, и Великая Отечественная война закончилась, все учились в школах, больницы были доступны. А инерция дремучего крестьянского мышления всё равно была велика. Зачем время и силы тратить, к "фершалу" ехать, если предки капустным листом и заговорами лечились?! Авось-небось и так сойдет!
Так вот, прихрамывавшая Шурка всё равно нашла себе хорошего жениха и замуж вышла. Муж её работал в сельской школе завхозом, спокойный был, малопьющий. В общем, всё шло неплохо для девушки "с изъяном".
В браке родилось у пары двое детей - мальчик и девочка. Мальчик Сашка хорошенький и умненький был, солнышко в семье.
А родившаяся позже девочка, названная культурным именем Марина, родилась с синдромом Дауна. Это была настоящая трагедия для сельской семьи.
С рождением Маринки закончилась и Шуркина счастливая жизнь.
В роддоме она младенца не оставила, как советовали врачи. Забрала с собой. Шурке сказали, что такие дети не живут больше 10-12 лет, потом всё равно "уходят" от проблем с сердцем.
Шуркин муж, удручённый случившимся, выпивать стар гораздо чаще. Однажды зимой, в школе, его попросили прочистить забившуюся печную трубу, а то печь перестала тянуть, ученики мёрзли. Полез мужик на чердак с керосиновой лампой. Начал там шурудить. И то ли лампу опрокинул, то ли загорелась от лампы пыль да паутина, только начался пожар.
Шуркин муж не смог в дыму и темноте найти лаз с чердака. Не сгорел, а задохнулся.
Осталась Шурка с двумя детьми.
Сын Сашка вырос, отучился в военном училище, дослужился до капитана. Жил где-то на Севере, там квартиру хорошую получил, семью завёл. Приезжал 1-2 раза в год навещать мать и больную сестру. Деньгами помогал. Хороший, в общем, заботливый сын.
А Маринка не только дожила до 12 лет, но и продолжала себе жить дальше. Конечно, с ней никто не занимался, как это принято нынче. Не обучал, не развивал. Получилось выучить Маринку ходить по нужде на ведро и ложкой есть - и то хорошо.
Только с началом полового созревания стала она несносна. Целыми днями, сидя на койке, орала и выла. И размазывала по себе, по одежде и мебели свои месячные выделения. Когда гормоны подуспокаивались - притихала и Маринка.
Шурке невозможно было ни на работу устроиться, ни в магазин сбегать. Работать в огород она брала Маринку с собой, сажала под куст, давала что-нибудь в руки - поесть или поиграть.
А ела Маринка много и что попало. В основном черный хлеб - целыми буханками. Без хлеба начинала ныть и выть. К 30-ти годам она превратилась в шарообразную кадушку, которую Шурка вовсе прекратила вытаскивать из дома.
А тут приехал погостить военный Сашка. Шурка стол накрыла, друзья Сашкины пришли, посидели, всё чин-чинарём. Лег Сашка спать.
Утром Шурка думает "Что-то сынок не встает. Уж солнце к полудню, а его не слыхать". Зашла к сыну - а он уж закоченел. Сказали, во сне оторвался у него тромб. Было ему 41 год.
Конечно, приехали товарищи из военкомата. Они всё, что положено, организовали.
И осталась Шурка-Косопятка с Маринкой вдвоём. Нет, конечно, у Шурки были сёстры, но они не рядом, да и у всех своя семья. Своя рубашка - ближе к телу, и это правда жизни.
Последние годы Косопятке с Маринкой было совсем тяжело. Дочь одичала, шарахалась и орала от вида любых людей, кроме матери. Ну и вытворяла всякое. Шурка говорила, что иногда "приходится и проучить" её. Особенно как разойдётся и мужика требует.
Последние пять лет Маринка вообще перестала вставать. Стала лежачей, недвижИмой. Кроме Шурки ухаживать за ней было некому.
А вчера позвонила Косопятка матушке, пригласила на поминки. Было Маринке, оказывается, 46 лет!
Шурка с обидой плакала в трубку:
- Вот, врачи говорили, проживёт она 10-12 лет! А я чуть ли не полвека с ней мучилась. Всю жизнь не жила, как в навозе прогнила, только убирала да кормила. Если б я знала, что она столько проживёт - я бы не стала её из роддома забирать! Слава Богу, хоть на старости лет спокойно доживу теперь, кусок хлеба без слёз съем!
Морали истории опять нет никакой. Просто кусок чужой жизни. И судить не берусь.
Да, и если бы Шурка плохо ухаживала за дочерью, думаю, не прожила бы та 46 лет с её диагнозом. А там кто знает....