Однажды, в совсем еще нежном возрасте, в 25, я потеряла отца. Мы редко виделись, он жил далеко и приезжал редко. Но когда его не стало, я в первый раз почувствовала свою беззащитность: мой отец, человек, иногда дававший мне дельные советы и частью которого я являюсь, больше не стоял между мной и Вечностью. Из Вечности дуло. Но в 25 этот сквозняк еще почти не вызывает озноба. Впереди "солнцем освещенная дорога и в конце дороги яркий свет" ( группа "Воскресенье " и Алексей Романов".
Ну а потом... Потом, когда сначала уходят одноклассники, затем однокурсники, когда новости узнаешь от человека, которого тоже вдруг не стало через три дня, за день до свадьбы дочери, сквозняк не просто беспокоит. Он уже ветер. И только дети, те, что останутся после тебя и продолжат твои дурацкие замашки и привычно побегут по тем же граблям, передавая все новым поколениям твой охренительно неповторимый колорит, только они удерживают тебя на этом ветру, закаляя и превращая в скалу из маленького заборчика между ними и Вечностью.
Но вот когда уходят те, кто когда-то своей любовью поднимал твою самооценку на необыкновенную высоту, ты начинаешь задумываться: я здесь, а они уже там. Что за парадокс? Мы были вместе, были рядом, и пусть с тех пор прошло уже почти 40 лет, мы же остались прежними там, внутри себя. Не лысыми и пузатыми, нервными и загнанными, а тонкими и звонкими, любопытными и бесстрашными, но самое главное, любимыми. Но тех, кто любил нас, больше нет.
Ну явно, так не должно быть! Люди не должны уходить раньше нас, мы еще хотели им что-то сказать, когда-нибудь случайно встретить, что-нибудь ненароком вспомнить и, тем самым, осветить себе следующий кусочек жизни, а их, фонариков наших, и след простыл. Да еще в том направлении откуда не возвращаются. И такая тоска накроет, и обижаешься как ребенок, потому что именно твой внутренний ребенок любил их и ждал, даже если их и не было сто лет в твоей жизни. И начинаешь, наконец то, жить свою жизнь для себя, ибо радовать ей больше некого. Как мало для этого, оказывается, нужно. Просто чтобы некому стало защищать тебя от самого себя: от собственной неуверенности и страхов, от неумения летать. Ведь только те, кто нас любят дарят нам крылья.
Вот как то так.