Сумерки опустились на небольшой город. Зима уже успела забрать всю прелесть поздней осени, а снега не было — лишь грязь и серая слякоть.
Полина стояла у окна, прислушиваясь к шумам с улицы. Где-то вдали скрипели тормоза автобуса, а под окнами громко смеясь проходили подростки. Её дети находились в соседней комнате: Лена занималась домашними заданиями, а Юра снова играл на телефоне.
Рома пришёл поздно, как всегда. Тихо захлопнув дверь, он сказал:
— Привет.
— Привет, — ответила Полина, не отрывая взгляда от окна.
— Есть что-нибудь поесть? — не глядя на неё, бросил он.
— Скоро разогрею, — произнесла она, стараясь не обращать внимания на его тон.
Её сердце пронзило чувство обиды. Они почти перестали общаться, словно стали соседями. Роман переоделся и ушёл в спальню, а Полина включила плиту и достала кастрюлю с супом.
— Может, ты завтра с Юрой на тренировку сходишь? — спросила она, когда он сел за стол.
— Я занят, сам справится, — ответил Рома.
После ужина он исчез в гараже. Полина принялась убирать со стола и заметила на подоконнике стопку старых фотографий. Она подняла одну и замерла.
На снимке был молодой Рома с яркой улыбкой и светловолосая девушка в летнем платье. Марина. Полина вспомнила её. Эта знакомая мимоходом звучала в их разговорах, особенно в начале их отношений, когда Рома говорил о своих юношеских увлечениях. Словно в ней всё ещё жила часть его прошлого, и это вызывало внутри неё неуверенность.
«Почему ты это оставил здесь?» — подумала она, положив фотографию на стол. Полина хорошо помнила ту девушку. Марина уехала из их городка еще до свадьбы, но её имя часто появлялось в разговоре.
Особенно в первые годы их совместной жизни. Рома как-то упоминал, что у них была молодость, полная встреч. Он всегда отозвался о ней с теплотой: «Она была такой, знаешь, лёгкой, весёлой. Все парни за ней бегали».
Полина молчала, но внутри неё закралась зависть.
Она долго смотрела на снимок, пока в сердце не появилось ощущение боли. «А вдруг он до сих пор о ней помнит?» — это огорчало её. На следующий день, собирая вещи, Полина вновь нашла фото и решила вернуть его в альбом, который Рома всё ещё хранил на полке.
Когда она открыла альбом, то заметила, что фотографии с Мариной были практически в каждой секции. Ей вспомнились моменты, когда Рома вздыхал, произнося её имя с особой нежностью. «Да ладно, Поль, это всё прошлое», — отмахнулся он тогда.
Но теперь Полина в этом сомневалась.
Тем вечером она снова обратилась к Роме:
— Рома, помнишь Марину?
Он устало взглянул на неё и нахмурился:
— С чего это вдруг?
— Просто нашла старые фотографии. Ты же рассказывал о ней…
Роман замолчал, словно не знал, как ответить.
— И что? Прошло уже, забудь, — ответил он и вернулся в гараж.
Полина ощутила, как внутри всё закипело. «Забыть? А ты сам уже забыл?»
Она не знала, что делать, но понимала одно: тень прошлого всё ещё висела между ними, беспокоя её надежды на восстановление в семье. Всю ночь она лежала, глядя в потолок, чувствуя, как пропасть между ними только углубляется.
Утро прошло как обычно. Рома уехал на работу рано, даже не попрощавшись. Полина долго смотрела на дверь, которую он закрыл так резко, словно боялся, что его задержат.
На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками чайника. Она бездумно намазывала масло на хлеб, не имея аппетита. В её голове крутилось только одно: та самая фотография.
— Мам, ты дашь мне деньги на обед или нет? — влетел в кухню Юра, рюкзак висел у него на одном плече, а кроссовки были развязаны.
— Ты уроки вчера сделал? — строго поинтересовалась она, отвлекаясь от своих мыслей.
— Да делал я, почему ты так резко? — буркнул сын, теребя молнию рюкзака.
— Ничего он не делал, только в телефоне сидел! — вмешалась Лена, выходя из своей комнаты. Она была старше на два года и всегда пыталась играть на взрослом имидже.
— Тебе-то какое дело, ябеда? — ответил Юра.
— Хватит! — резко прервала Полина, хлопнув по столу. — Получишь «двойку» по алгебре, тогда посмотрим, как ты деньги будешь просить.
— Ладно-ладно, понял, — сын отступил, но лишь прошептал: — Всё время только и знаешь, как пилить.
Она глубоко вздохнула. Бытовые заботы нарастали, как волны. Все проблемы с детьми и домом легли на её плечи.
Когда Рома пришёл вечером, Полина снова попыталась завести разговор.
— Как прошёл день?
— Нормально, — коротко ответил он, сев за стол.
— Почему так рано? — удивилась она, так как обычно он задерживался.
— Надоело в гараже, решил поработать дома.
Она почувствовала напряжение, но хотела воспользоваться моментом.
— Рома, не замечаешь, что мы стали чужими? — говорила она осторожно, избегая его раздражения.
— Да, опять ты со своими разговорами. У нас всё нормально, чего выдумываешь? — отмахнулся он, не взглянув.
— Нормально? Мы же даже не общаемся, ты всё время молчишь или исчезаешь!
Он взглянул на неё и с недовольством цокнул языком:
— Поля, я на работе, устаю. Ты хоть осознаёшь, что всё на мне? Я здесь, чтобы тебе стихи читать?
— Дело не в стихах, Рома! — не выдержала она и повысила голос. — Я хочу, чтобы ты хоть немного… был поближе.
— Ближе? — усмехнулся он. — Мы с тобой уже двадцать лет вместе!
— Вместе? Или просто сосуществуем? — взглянула она ему прямо в глаза.
Рома нахмурился, встал и отодвинул стул.
— Всё, Полин, достаточно. Не начинай.
Он ушёл в спальню, оставив её одну на кухне. В горле встал ком.
На следующий день Полина зашла к подруге Клаве, соседке с третьего этажа.
— Полина, ты на себя в зеркале глянула? — Клава, маленькая и всегда недовольная, посмотрела на неё с укором. — Синяки под глазами, как будто всю ночь в огороде копала.
— А что мне радоваться? Дом, работа, муж… — Полина откинулась на спинку стула.
— И как у вас с Ромой? — прищурилась Клава, подтягивая кружку с чаем.
— Он всё время в гараже или с друзьями. А вчера… Ты не поверишь, нашла у него старые фото Марины.
— Марины? — Клава приподняла бровь. — Той блондиночки? Она была симпатичной.
— Да, и эти фото повсюду. Зачем они ему? — Полина говорила всё быстрее, чувствуя, как копившееся напряжение вырывается наружу. — Он явно о ней думает.
— Если он о ней думает, тебе стоит что-то понять, — пожала руками Клава. — С ним обсуждала?
— Обсуждала, — с горечью усмехнулась Полина. — Но это ни к чему не приводит.
Клава хмыкнула:
— Проследи за ним.
— В каком смысле? — удивилась Полина.
— Слушай, с кем он там болтает по телефону? Может, с переписками. Все сейчас в эти смартфоны уткнулись.
Полина покачала головой, но вскоре заметила, что долго рассматривает телефон мужа, который он часто оставлял на кухне.
Позже, когда складывала вещи в стиральную машину, она услышала, как Рома разговаривает по телефону. Ей было известно, что подслушивать нехорошо, но ноги сами понесли её в коридор.
— Ну и что? Всё как прежде… Нет, ты не понимаешь, я её всегда любил… Да, Марин… Если бы не уехала тогда… — голос Ромы звучал мягко, почти нежно.
Полина оцепенела. Комната внезапно закружилась у неё перед глазами. Она прижалась к стене, ощущая, как сердце колотится в горле.
Его слова поразили её сильнее, чем она могла бы представить. "Всегда любил". "Если бы не уехала". Значит, это правда. На протяжении всего времени.
Романе находил себе места той ночью, когда узнал, что Марина вернулась. Эта новость, сказанная мимоходом коллегой, пронзила его, как молния. Он представлял её лицо, её улыбку и те искорки в глазах. "Интересно, изменилась ли?" — думал он, ворочаясь в постели.
Утром он был не таким болтливым, как обычно. Полина заметила, что он увлёкся телефоном, просматривая что-то.
— Приготовь детям завтрак, — бросила она, проходя мимо.
— Да ладно, они уже большие, сами справятся, — проворчал Рома, не отвлекаясь от экрана.
— Ты что-то ищешь? — Полина встала в дверях, прищурившись.
— Просто мелочи, — ответил он.
Она хмыкнула, но в последнее время её больше тревожила его скрытность, чем раздражала.
Рома договорился встретиться с Мариной через знакомых. Ему сказали, что она в городе всего на несколько дней по делам семьи. В этот день он ушёл из дома раньше, сказав, что на работе завал.
— Ну да, завал, — пробормотала она себе под нос.
С замирающим сердцем он направлялся к кафе. Руки вспотели, в голове вертелись слова, но ни одно не казалось уместным.
Когда он её увидел, сердце пропустило удар. Марина сидела у окна, листая телефон. Она была так же привлекательна, но уже превратилась из юной девушки в зрелую, уверенную в себе женщину.
Волосы подстрижены, лёгкий макияж, элегантный свитер, сразу бросающийся в глаза своей простотой.
— Рома! — её голос звучал так же мелодично, как в его воспоминаниях. Она улыбнулась и, вставая, обняла его.
— Марина… — лишь и смог произнести он.
Они сели за стол. Рома нервно вертел чашку с кофе. Марина говорила уверенно и спокойно, делясь своим опытом жизни в Москве, рассказывая о муже, работающем в крупной компании, и о детях. Её голос звучал легко, как будто она вспоминала любимый фильм.
— А ты как, Ром? Женат, есть дети? — спросила она, опершись локтями на стол и взглянув на него с любопытством.
— Да… женат, двое. Лена скоро в институт, а Юра пока в школе, — пробормотал он, избегая её взгляда.
— Как здорово, — она улыбнулась. — А кем работаешь?
— В логистике, с грузовиками. В целом, всё нормально, держимся.
— Видишь, у тебя всё сложилось, Ром, — мягко заметила она.
Эти слова задели его. Он хотел бы сказать, что на самом деле ничего не получилось. Он мечтал о другой жизни, о ней. И вот она снова перед ним спустя столько лет.
— Марин, знаешь… Я, наверное, ошибся, отпустив тебя тогда.
Её взгляд стал внимательным, улыбка исчезла.
— Рома, какие у нас тогда были варианты? Я обязана была уехать. Мы ведь были детьми.
— Но я любил тебя, — тихо произнёс он, ощущая, как ком поднимается к горлу. — Всю жизнь…
Марина замерла, посмотрев на него с легкой грустью.
— Ты идеализируешь, Рома. Это было тогда, в юности. У тебя есть семья, дети.
— Если бы ты осталась тогда… всё было бы иначе.
Она улыбнулась, но её взгляд стал строгим.
— Я поняла, что важно не то, что могло бы быть, а что есть. У тебя есть семья, а я живу своей жизнью. Мы были счастливы тогда, но это прошло.
— Ты хоть раз думала обо мне? — его голос дрожал.
— Конечно, думала, — подтвердила она. — Но это была лишь часть моего пути. Ты хороший человек, Рома, но мы разные.
Он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Она встала и посмотрела на часы.
— Мне пора. Приятно было встретиться, спасибо за кофе.
Она вышла из кафе, оставив его одного, уставившегося в чашку. В голове шумело, и внутри всё рушилось. Её голос и улыбка теперь казались чужими. Она больше не была частью его воспоминаний, не принадлежала ему.
Вечером он вернулся домой. Полина уже ждала его, молча мыла грязные тарелки.
— Поздно, — произнесла она, даже не оборачиваясь.
— Да, задержали, — пробормотал он, стараясь избежать её взгляда.
— Надеюсь, с грузом всё в порядке? Или ты встречал кого-то, кто тебе важен? — её голос звучал саркастично, но Рома не уловил этого.
Он вошёл в спальню, упал на кровать и долго уставился в потолок. Всё, что долго согревало его душу, оказалось лишь иллюзией. Мир, который он знал, развалился на куски.
Полина не сразу решилась начать разговор. Она несколько дней наблюдала за мужем, стремясь разобраться в его состоянии. Рома стал странным — молчаливым, раздражённым, словно тень прежнего себя. Он продолжал ходить в гараж, но теперь казалось, что даже там ему не находилось места.
Однажды вечером она собрала всю смелость. Дети уселись по комнатам, телевизор слышно гудел на фоне, и тишина показалась почти угнетающей. Полина села напротив Ромы и внимательно смотрела на него, словно пыталась разгадать его тайны.
— Ромочка, — нарушила она тишину, — нам нужно поговорить.
Он даже не поднял взгляд.
— О чём?
— Неужели ты думаешь, что я не замечаю? — её голос дрогнул, но она быстро собрала силу. — Ты что-то скрываешь.
Роман отложил ложку, тяжело вздохнув.
— Полин, я устал. У меня столько дел, а ты ещё начинаешь.
— А ты не устал от молчания? Не устал притворяться?
Он резко взглянул на неё, в его глазах сверкнуло раздражение.
— Зачем притворяться? Ты что, придумала это?
Она прищурилась и наклонилась вперёд, не желая снова позволить ему уйти от разговора.
— Я всё знаю, Ром. Про Марину. Про ваши фотки. Про твои звонки ей.
Он замер, ложка застыла в руке, лицо его побледнело.
— Кто тебе это сказал?
— Никто, — с горечью усмехнулась она. — Ты сам выдал себя, когда разговаривал по телефону с другом, а я подслушала.
Он отодвинул тарелку, словно еда перестала ему нравиться.
— Поль, ты не понимаешь.
— Что я не понимаю, Рома? Что ты всю жизнь её ждал? Что я — лишь запасной вариант? — её голос стал громче.
— Хватит, я не хотел, чтобы так вышло! — воскликнул он, вставая из-за стола.
— А что ты хотел услышать? — она тоже встала, заглядывая ему в глаза. — Ты хотел, чтобы я молчала, пока ты живешь в своих иллюзиях? Пока ты делал вид, что у нас всё в порядке?
Рома схватился за голову и начал ходить по кухне, будто искал решение.
— Я не знаю… Просто… Жизнь так сложилась, понимаешь?
— Нет, не понимаю! — Полина больше не могла сдерживаться, слёзы собирались в её глазах. — Ты забрал у меня лучшие годы! Из-за тебя я осталась здесь, отказалась от всего. А ты… всё это время мечтал о ней!
— Полина, хватит! Я не хотел тебя обидеть. Я… я старался.
Она засмеялась, но в её смехе было больше боли, чем радости.
— Старался? Ты хоть раз меня любил, Рома?
Он молчал, отвернувшись.
— Молчи, — Полина вытерла слёзы. — Мне не нужны твои оправдания. Я устала. Уходи.
Рома удивленно уставился на неё.
— Что?
— Уходи. Куда угодно. Мне всё равно. Только не делай вид, что тебе не безразлична наша семья.
Он посмотрел на неё, не находя подходящих слов. Её лицо, обычно мягкое, стало решительным.
— А дети? — пробормотал он.
— О детях позабочусь я, — резко ответила она. — Ты никогда не был им близок.
Он смиренно опустил голову. Понял, что у неё больше нет слов.
Ночью он не ушёл, лег на диван, отвернувшись от стены. Полина оставалась в другой комнате. Слёзы высохли, но боль осталась.
На следующий день Рома попытался поговорить, но её уже не интересовали его слова. Она смотрела на него безразлично, словно он утратил своё значение в её жизни.
— Поль, ну как так? Мы же семья.
— Семья? — произнесла она с горькой улыбкой. — Семья — это когда между людьми есть любовь и уважение. А у нас что? Просто декорации?
— Ты же знаешь, я был дураком… — его тон звучал жалобно, почти с просьбой.
— Поздно, Рома. Слишком поздно.
Она отвернулась и ушла на кухню, а он остался стоять, опустив плечи.
Следующие дни стали для него настоящими страданиями. Полина больше не желала с ним общаться. Дети, похоже, тоже чувствовали, что отец утратил связь с ними.
Они общались с ним холодно, короткими фразами, избегая близости.
Вечерами Рома проводил время в гараже, уставившись на ржавые инструменты, которые больше не вызывали желания трогать.
Однажды он открыл фотоальбом. Перевернув страницу, увидел снимок Марины. Рука застыла, он не смог выбросить её. Признавать, что она была его единственной мечтой, было слишком больно.
Теперь он остался один со своими воспоминаниями и разрушенной семьёй, которую создал сам.
Полина больше не смотрела на него с надеждой или обидой. Её взгляд стал пустым, и это пугало больше всего.