3 месяца до взрыва
На дворе бушевал январь. Метель засыпала все душевные муки и неудачи, сглаживая их под снежным покровом. Даже интриги Олега Михайловича исчезли в безмолвии зимнего простора. Павел Геннадьевич испытывал неописуемое счастье, узнав, что у него будет сын. С нетерпением он ждал рождения малыша, чтобы передать ему все знания и опыт, накопленные за долгую жизнь.
— Как будем называть его? — с заботой спросила Любовь Даниловна.
— Не знаю, — ответил Павел, задумчиво глядя в метель.
— Может, Василий? — предложила она, вспоминая дедушку.
— У меня тоже был дед Василий. Может, и правда, будут одни Васи, — рассмеялся Павел. — Но имя мне нравится.
В минуты ожидания, пробуждаясь от зимнего сна, Земля затаила дыхание. Оставалось совсем немного до родов и предстоящего испытания новой энергии перед комиссией. Все с нетерпением ожидали этого момента, словно весь мир замер в ожидании чуда.
Скоро метель утихла, и серое небо начало светлеть, предвещая скорое прибавление в семействе. Павел Геннадьевич чувствовал, как внутри него росла радость и трепет. Каждое утро, глядя на заснеженную улицу, он представлял, как будут звучать шаги его сына по этому снегу, как в жизни запечатлеется каждый момент — первый смех, первые слова, первые нерешительные шаги.
Любовь Даниловна готовила детскую комнату, выбирая нежные цвета и милые игрушки. Она мечтала о том, как будут сидеть вместе за чтением книг, как будут создавать свои традиции, собираясь вокруг новогодней елки. В ее сердце тоже зрела надежда, что новая жизнь станет символом их любви и единства.
« Музыка жизни продолжается», — думал Павел, рассматривая снежную метель. Тоска за прошедшими годами, за данью памяти, превратилась в ожидание чего-то поистине важного. И в этот момент он осознал, что все неудачи прошлого лишь закаляли его дух и готовили к этому замечательному событию.
Тем временем Олег, скрываясь в тени, плёл свои интриги. Он знал, что в этот решающий момент лучше всего сохранять невидимость. Его план заключался в том, чтобы подорвать уверенность Павла, но теперь он понимал, что время на его стороне. Олег тщательно вынашивал каждую деталь, подбирая подходящие слова, чтобы вызвать сомнения у начальства в качественном выполнении работы.
«А если что-то пойдет не так?» — думал он, торопясь записать очередную заметку на бумаге. Его стратегией было посеять недоверие в умах коллег, настраивая их против Павла. Но в то время, как он размышлял о своих замыслах, сам Павел был погружен в последние приготовления. Он проверял каждую деталь, лишь на миг отрываясь от своих мыслей.
Утро завтрашнего дня.
Старый запах кухни, словно призрак советских времен, наполнял пространство, где часы с маятником настойчиво отсчитывали время. В углу гудел и непослушно подпрыгивал небольшой холодильник, создавая фон для утренней симфонии. За окном слышался шум улицы, рассеивающийся в одиноком молчании среди утренних забот супруги Павла.
— Любовь моя, — радостно произнес Павел, — ты уже во всю хлопочешь.
— Я приготовила твою любимую яичницу и бутерброды, — ответила Любовь Даниловна, поспешно приближаясь к убегающему кофе из турки. — Садись, будем завтракать — завтрак самый главный прием пищи за день.
— И в самом деле, — подхватил Павел. — Сегодня трудный день: приедет начальство с проверкой, чтобы увидеть, что мы напридумывали.
Вскоре они собрались и вышли на улицу, где витал аромат предновогодней атмосферы. Кругом сияли украшения, ёлки и гирлянды. Пробиравшись по заснеженной тропинке через барханы сугробов, их согревали тепло, любовь и уверенность в том, что они рядом друг у друга.
— Нам надо тоже поставить ёлку и украсить квартиру, — предложила Любовь.
— Истинно, мы совсем забыли про праздник с этими испытаниями, — подтвердил Павел.
Вечером они с трепетом решили возвести елку, таящуюся в пыли на верхней полке шкафа в гостиной. Вскоре были обнаружены искрящиеся игрушки и сияющие гирлянды, которые добавили волшебство в атмосферу. Комната, наполнившаяся нежным светом, словно ожила, и радость праздника заполнила каждый уголок. Мягкий шорох обоев и тихий смех делали это мгновение поистине незабываемым, а яркие цвета украшений отражались в глазах, полных ожидания чудес.
В воздухе витало волнение, словно все вещи вокруг заворожены стремлением отметить этот особенный вечер. Каждое движение, каждая деталь были пронизаны духом единения и радости — все, что они делали, сливалось воедино, создавая праздничную симфонию. Непередаваемое чувство тепла окутывало их, словно уютный плед, в эту морозную зимнюю ночь, когда старые мечты и новые надежды сплетались в одну яркую гирлянду жизни.
Окна были завешены плотными шторами, а единственный источник света — новогодняя елка, усыпанная разноцветными огоньками, радостно переливалась. Словно звезды, спустившиеся с небес, игрушки искрились и переливались, наполняя комнату волшебным сиянием.
В волшебной атмосфере новогодних чудес Павел совершенно упустил из виду Олега, который замышлял что-то коварное, надеясь выставить Павла в невыгодном свете перед комиссией. Проверка прошла блестяще, и мелкие недочеты не стали преградой для положительного решения комиссии. Однако Олег смог подмочить общую картину проекта, над которым Павел усердно трудился, изобретая и изучая новые технологии энергии на станции. В ту ночь, когда ёлка сияла огнями, переливаясь мишурой, а комната наполнилась предновогодним ожиданием, раздался тревожный звонок.
— Павел Геннадьевич, у нас чп — закричал в трубку один из коллег.
— Что случилось? — с тревогой в голосе спросил Павел.
— Срочно бегите сюда!
Павел помчался, сердце его колотилось от страха, что вдруг произошла авария и все могут оказаться в беде. Павел выбежал из квартиры. Накануне праздников все должно было быть идеально, и вдруг — такой неприятный сюрприз. Он побежал по заснеженным улицам, обгоняя мысли о том, что могло произойти. Словно подгоняемый магией новогодних огней, он сквозь мороз и холод стремился к своей станции.
Когда Павел добрался до места, коллеги уже собрались в волнении. На его лице отразился страх — а вдруг Олег действительно сделал что-то, что может подорвать всю его работу? В толпе он разглядел знакомые лица, но никто не спешил объяснять ситуацию. Наконец, один из инженеров, дрожащим голосом, произнес: «Олег пытался саботировать испытание новой технологии. Там возник про счет!»
Павел почувствовал, как подступает горечь. Он знал, что мог бы предотвратить это, если бы держал Олега под контролем. Неужели вся его работа зашла в тупик из-за одного недоброжелателя? Но в этот момент он осознал — не время сдаваться. В глубине души еще горел огонёк надежды. Новый год звал к переменам.
Почти всю ночь они ремонтировали и настраивали реактор, показатели которого стремительно приближались к критическим значениям. Олег мог не просто разрушить все их старания, но и вызвать необратимые последствия, ведь новая энергия оставалась для них загадкой. Ночь тянулась, как тягучая смола, и все работали в едином порыве, не щадя рук и времени. Только к утру удалось вернуть параметры к прежним значениям, и усталые, но довольные сотрудники разошлись по домам.
Павел же решил задержаться, чтобы вновь проверить исправность оборудования.
– Павел Геннадьевич, мы смогли починить, теперь можно отдохнуть, мы это заслужили, – хором произнесли коллеги.
– Да, конечно, молодцы все мы, – ответил Павел, – я ненадолго проверю и тоже пойду.
– Хорошо, Павел Геннадьевич, но не задерживайтесь, вам тоже надо отдохнуть.
После тщательной проверки и запуска оборудования, Павла переполняло чувство легкости и гордости за команду — настоящая дружба и поддержка. Но где-то в тени остался Олег, исчезнувший с загадочной целью. Вдруг Павел ощутил на себе томный взгляд. На спину ложились тяжелые выдохи леденящей прохлады пробиравшие до мурашек. Павел медленно приподнялся с колен повернулся и встретил глаза Олега, блестящие как фары автомобиля, а его рука, черная и изуродованная, напоминала обугленную лапу с длинными когтями.
Павел смотрел на фигуру Олега, стоящего в тени. Его лицо слегка освещалось тусклым светом панели управления, и выражение на нем было загадочным. «Ты давно не спал, Павел», — сказал он с ухмылкой, но в голосе проскользнула нотка угрозы. Павел почувствовал, как сердце забилось быстрее. Олег всегда был мастером манипуляций, и сейчас он смотрел на него так, будто искал слабое место.
«Мы справились, Олег», — ответил Павел, стараясь казаться уверенным. «Как ты? Чем занимался?» Но вместо ответа Олег потянулся к панели и переключил несколько переключателей. «Ты не понимаешь, в чем истинная работа», — произнес он, его голос стал низким и глухим. «Это не просто механика. Мы исследуем новую энергию, и ты рискуешь упустить важнейшие детали».
Павел замер, осознавая, что между ними возникла невидимая трещина. Команда работала отлично, но тень Олега всегда маячила, как угроза. «Я делал все, чтобы сохранить безопасность», — резко произнес он, пытаясь вернуть контроль. В ответ, Олег сделал шаг вперед, и Павел почувствовал, что напряжение в воздухе накалилось до предела.
С еще более глухим голосом, окутанным низкой хрипотой, Олег произнес: «Ты не понимаешь». Он осторожно отступил в полутьму; его зубы сверкнули, словно оскал хищника. Разговор, казалось, завуалирован был слегка уловимым двойным эхом, как будто он находился в бочке, заточенной в узком туннеле. «Все не так, как ты…» — его голос прервался, словно он захлебнулся своей собственной слюной, как будто его речь удерживала некая невидимая сила. Казалось, что кто-то остановил не давая договорить.
Затем, шагнув из тени, он вернулся к привычному интонационному строю: «Оборудование не выдерживает нагрузки от столь мощной энергии». Нажимая на пару кнопок и щелкая тумблерами, он исчез за поворотом коридора, бубня что-то себе под нос.
Павел, бросив тревожный взгляд на полупустую комнату, вновь попытался уяснить происходящее. Тени играли на стенах, словно живые, и заставляли его сердце забиться чаще. Он чувствовал, что за последними словами Олега скрыто нечто большее, нечто, что затрагивало глубины их общей работы. «Неужели это правда?» — прошептал он, чувствуя, как холодок пробежал по спине.
Павел покачал головой, не в силах отделаться от нарастающего чувства тревоги. Небо за окнами сгущалось, а незнакомые звуки коридоров усиливались — эхо шагов и шорохи, словно сам объект исследования начинал проявлять себя. Он подошел к панели управления и, глубоко вздохнув, сжал кулаки. «Если оборудование не выдерживает, тогда что?» — этот вопрос не давал ему покоя.
Внезапно раздался треск, и экран мигнул, выдавая набор данных. Павел прищурился, исследуя отображаемую информацию. Параметры превышали все пределы, заявленные ранее. «Надо остановить это», — подумал он, но в его голове возникла еще одна мысль: «А что, если будет слишком поздно?»
Однодневная остановка.
И снова этот прекрасный однотонный вчерашний день, наполняет пространство. Я остаюсь неизменным в нем, бесконечно возвращаясь, вновь и вновь. Эх, хоть не понедельник. Четыреста с чем-то попыток, а тайна так и не разгадана.
Давайте пройдем еще раз…
Серые, облезлые стены зданий, стекающие, как слюни у собаки, создают атмосферу постоянного изменения, где здания перетекают друг в друга. Расплывчатость реальности, скользящая по мутной воде, уходит в никуда, ускользая из-под ног. Запутанность обыденных вещей, не поддающихся логике, обманчиво меняет свой неизменный вид. Тени бродят по улице в поисках чего-то важного, о чем еще не догадываются.
Стоп.
Огромная тень устремляет на меня сверкающий взгляд, как будто проникая сквозь меня. Я чувствую, как ее взгляд давит на сознание. Это что-то новенькое. Подойду-ка я ближе. Она пытается меня укусить, но это ей не удастся. Я быстрее.
Я убегаю, но тень не отстает, ее форма становится объемнее, словно она сама и есть это все пространство. Вокруг меня мир остается прежним — серые стены, блеклые вывески, но внутри меня терзает чувство, что на этот раз все иначе. Она уже не просто за мной; она пытается до меня дотянуться, замедляя время, заставляя забиться сердце в такт неведомому ритму.
Я мчусь по улицам, где небоскребы, как старые стражи, наблюдают за моими метаниями. Словно в ответ на мой страх, облака сгущаются, и ветер играет с обрывками моих мыслей. Я натыкаюсь на заброшенный двор, укрытый пеплом, и вдруг останавливаюсь. Здесь, в этом забытом месте, тени теряют свою власть; они становятся призраками воспоминаний.
Вдруг тень приостанавливается. Она замирает, как будто осознает, что нашла свою жертву, но я не намерен быть ею. Поворачиваюсь и, собрав всю свою храбрость, бросаю ей вызов. "Что ты ищешь?" — кричу я, и в ответ тишина лишь углубляет эту странную игру.
Вдруг тень начинает медленно приближаться, ее очертания становятся четче, но загадка не растворяется. Я ощущаю, как холод проникает в саму душу, и сердце стучит в унисон с беспокойством. "Я не испугаюсь!" — мысленно повторяю, как заклинание. Тишина пронизывает воздух, и я чувствую, как во мне пробуждается турист-смельчак, готовый исследовать неизведанное.
"Я ищу то, что потеряно!" — наконец, раздается голос, подобный шепоту ветра, и он звучит так, как будто исходит из самой тьмы. Я дергаюсь от удивления, но не отпускаю своего взора. "Неужели ты думаешь, что страх способен затмить истину?" — отвечаю, чувствую, как уверенность берет верх над неуверенностью.
Тень продолжает свой путь, но теперь она словно колеблется, как пламя костра. Я понимаю, что только бесстрашие может разорвать этот круг, и в этот момент решаю сделать шаг вперед. Между нами не просто пространство — это бездна невидимых связей, полная ожиданий и обещаний. И я готов распутать нити этой загадки, даже если они отведут меня в самые темные уголки моего разума.
Вдруг все тени начали разбегаться, словно, что-то их сильно напугало. В их глазах читался страх и мне стало не по себе.
Новый день начнется вчера…