- Хо-хо-хо, жена, налей мне стаканчик глëги или стопочку чего-нибудь расслабляющего. Эх, ночка была ещё та, — с такими словами зашёл в дом тот, кого именовали Санта-Клаусом или Дедом Морозом, а по-настоящему, Морозовым Фёдором Егоровичем.
Он сел в кресло-качалку, устало откинулся на спинку, вздохнул, прикрыв глаза, потом оттолкнулся и одной ногой стал шарить по полу в поисках тапка.
Нашёл.
Всунув ногу в тапок, обрадовался, но рано. Тапок оказался не тот, который нужен. Он в сердцах дёрнул ногой, откинулся уже принуждëнно на спинку кресла-качалки, нога взмыла вверх по инерции и тапок отлетел в сторону, в полёте задев стопочку с недопитым расслабляющим.
Федор Егорович хотел матернуться на такую неловкость или ловкость, но вспомнил об одной из древних профессий — благодаритель за хорошее поведение и даритель заветных подарков маленьким дергателям белой бороды.
"Нельзя, а то и в привычку войдет. Пол холодный. Тапочки не помешали бы".
Морозову, как истинному деду Морозу, дом был предоставлен самый что ни на есть "морозный". В окнах свистел ветер, вместо камина еле теплились батареи, а то мало ли дедушка перегреется.
Когда принимал ключи от владений, разговор был такой:
- А почему камина нет?
- Не предусмотрен. Да и хочется Вам смотреть на этот камин весь год? Вы, наверное, в Новогоднюю ночь насмотрелись на них... на камины...
- Остановитесь, Павел Евгеньевич, а то в следующем году Вам самому придётся на них смотреть, и не только.
Гномов Павел Евгеньевич тогда прикусил язык и больше не выступал.
"Эх, тапочки-носочки".
Фёдор Егорович покачивался в кресле, но брошенный в неизвестность тапок олицетворял собой беспорядок, а этого он не жаловал. Поэтому крикнул жену.
- Федь, ложись спать. Отдохни, утро уже.
- Тапок, будь добра, и стопочку подними... Да, вон там... Нету? Наверное, закатилась под шифоньер.
- Ты что так разбуянился? На работе что ли что-то случилось?
- А хочешь стих расскажу?
- Начинается... Давай я тебе ещё бутербродик сделаю. Покушай и спать ложись.
- Ну и стопочку чистую принеси. А оливье не готовила?
-Дак а че готовить? Дома-то не празднуешь... Огурцы есть солёные. Достать?
- А посущественнее? Ведь, как заведённый работал.
- Борщ могу разогреть.
- Опять борщ.
- Доедать надо.
- Дак позавчера тоже был борщ.
- Но не доели ведь.
- Давай хоть борщ, но с хлебом.
- Булка есть, хлеба нет. Хлеб с салом вчера съела, пока в гости собиралась.
- К Гномовым опять ходила?
- А к кому же ещё? К ним.
- И оливье ела?
- Ну не борщ же мне в гостях есть.
- Неси бутерброд, а лучше два, и стопочку. Борщ не разогревай. Устал... ждать долго.
---
- Федь, ну что ты прям в одежде-то?
----
- Выспался?
Федор Егорович зевнул и лежал, уставившись в потолок.
- Приснилось что ль чего?
- Вот тараторишь над ухом, думать мешаешь. Сделаешь чайку? Хотя постой, мысль дельная.
Жена села рядом.
- Вот смотри, взрослые — это дети.
Жена, подумав, ответила:
- Если впадают в детство, то дети.
- Да я не про это, а про то, что для своих родителей даже вот хотя бы ты остаёшься дочерью.
-Ну это вестимо.
- Стало быть и я — сын своего отца.
- Дак твой отец уже того самого, — жена подняла кверху глаза.
- Ну не будем о грустном. Мысль-то ясна?
- Угу
- Мы все чьи-нибудь дети, стало быть всем на Новый год полагаются подарки.
- Чего это ты удумал? Вы и сейчас с рабочим подрядом Гномовых еле-еле справляетесь, ночей не спите, всë какие-то автоматизации придумываете. Я от тебя уйду тогда. Будет он всем подарки дарить!
- Что ты затараторила? Кто о подарках говорит?!
- Гномовы против будут.
- Дак и я против. Столько дымоходов прочистил, больше не потяну, но
- Я тебе помогать не буду.
Федор Егорович выдохнул.
- Не заводись, а послушай.
- Ну?
- Что чаще всего желают взрослые?
- Миллион..., дом,... остров необитаемый, порш
- Борщ -то с чего?
- Порш — машину.
- Остановись. Тебя не туда понесло. Чаще всего, жена, они желают друг другу здоровья. Вот так тому и быть. Буду шептать им на ушко про здоровье.
- Не вздумай. Посадят.
- Все идеи на корню.... Просто буду желать, мысленно. Я ведь волшебник как-никак. Здоровья им в новом году!
- и порш.
#дедмороз #новыйгод