«А не замахнуться ли нам на Умберто нашего Эко», — подумал один уральский дедушка и написал целую статью (см. ниже).
А если точнее, то замахнулся он на те самые пресловутые 14 признаков фашизма. Вообще, на самом деле, использовать их надо крайне осторожно — ведь признаки эти легко можно приложить и на древние домодерновые общества, и на современные, не-фашистские, о чём дедушка, к чести его, вскользь упоминает.
Но в следующем абзаце он почему-то берет и применяет эти самые признаки к загнивающей Европе и англосаксам! Тут у дедушки как всегда всё по классике — диктатура меньшинств, гетеросексуалов скоро начнут расстреливать, а Голливуд насквозь пропитан культом смерти.
На мой резонный вопрос в комментариях - сколько лет он прожил на Западе, чтобы выдвигать такие серьёзные обвинения, дедушка ответил, что необязательно пробовать г.. на вкус чтобы его не любить, обо всём ему рассказали друзья-эмигранты и вообще читайте Марка Твена, там всё написано.
Срезал так срезал! По-нашему, по-шукшински!
В заключение, для разнообразия, предлагаю изучить ещё одну трактовку фашизма, от ныне покойного политолога Вадима Цымбурского.
«…Прежде всего, фашизм есть форма восстания нации против попыток вписать нацию в непрестижный и дискомфортный для нее мировой порядок на правах нации «второго сорта…
…Однако фашистское восстание имеет свои отличающие его черты.
Во-первых, такой чертой является четкое противопоставление мировым нормам, правилам игры, определившимся в капиталистической мир-системе, ценностей данного народа, нации. Фашизм — восстание ценностей против норм. Отсюда вытекает все, что говорилось насчет язычества, ставки на «кровь и почву», по сути — на исконные культурные начала данной нации, как бы возносимые в противовес диктуемым ей извне нормативам и правилам. Такой поворот неизбежен уже потому, что в своем бунте впавшая в фашизм нация стремится опереться на те начала, где она менее всего зависит от миропорядка, — на то, что создано и непосредственно выпестовано ею и где она не так явственно соединена с «чужим» миром, как в циркуляции стоимостей и в балансе сил. Бунт ставит на культуру, на ее первоосновы, где антропология погружается в биологию, — и в этой бездне черпает прообразы восстания политического.
Во-вторых, помимо ставки на эти «кровные» и «почвенные» основы, типологической чертой фашизма является использование тоталитарной техники власти, а именно приобщения всех граждан общества к всеобщности единой воли через посредство партии-авангарда, снимающей противопоставление общества и государства, партией, которая становится над формальными структурами государства как собрание «лучших сил народа». Партия-авангард с ее дробным, слабо формализованным переходом от партии «внешней» к «внутренней» притязает на снятие разрыва между элитой и массами, превращая каждый человеческий атом общества в «единой силы частицу».
Третий признак фашизма состоит в том, что в своем восстании фашизированная нация стремится внутри себя снять классовые противоположности и противоречия, нейтрализовать конфликт богатых и бедных, экономических «верхов» и «низов» нации. Поэтому, как правило, при фашизме не происходит экспроприации, физического истребления заправил экономики, но «хозяев жизни» склоняют консолидироваться с низами своей нации на основе морального единства, на основе именно тех своих, и только своих, исконных первоначал, во имя которых «нация-пролетарка» поднимает бунт против не устраивавшего ее мира.
А напоследок я хочу показать один из аргументов дедушки в нашей с ним дискуссии, развернувшейся в комментариях к его статье. Шах и мат, антифашисты!
