Свирепые морозы нещадно буйствовали в самый разгар зимы. Небольшой городок на окраине отчаяния изнывал от людской суеты. Всё было как-то удивительно пёстро, но в то же время пусто. Все дельцы и пройдохи походили друг на друга, словно видели в том некий неписаный закон. Неписаный, но, видимо, обязательный
От полнейшей пустоты улицу спасала девочка с разгоревшимся румянцем на бледных щеках. И хотя одежда её носила печать давней изношенности, а вся легковесная фигура кричала о захудалости жизни, всё же было в ней что-то … одухотворённое. Пусть вокруг и сновали толпы полнотелых обывателей, им не хватало той живости, молодой грации, стремительных огоньков в глазах - всего того, что столь явно проступало в девчонке. Но самое главное - им не доставало доброты
- Куда лезешь, попрошайка ?! Не видишь что ли, что здесь не богадельня, а продавецкая лавка ?! А ну проваливай, пока я не всыпала тебе по первое число !
Именно такими словами бедную девочку встретили в одной из маркетантских комнатушек с задранными выше потолка ценами. Потолка, между прочим, довольно ветхого, смотрящего на всё словно из-под пелены заброшенности и сокрытого забвения
- Я просто хотела погреться. И ничего больше.
- Тепло у меня, чай, не казённое, чтобы растрачивать его на всякую бродячую собаку ! Вон я сказала, вон !
Девчушка молнией выскочила на улицу. Небеса щедро одаривали землю снегом. Мороз снова сковал щёки и придал им ещё большее сходство с закатным заревом. Можно было бы сказать и «рассветным», но в тот момент всё выглядело именно как неминуемый закат человеческой жизни. Конец подкрался почти сразу же после начала
- Простите, пожалуйста, не могли бы вы дать мне ватрушку или ещё что-нибудь, а я бы в благодарность помогла вам по хозяйству ?
- Прочь, бесово отродье ! Прочь, негодная паршивка ! Погоди, я тебе покажу, мерзавка …
Живость, с коей шпыняемая всяким-яким и встречным-поперечным людом девица вылетела наружу, превзошла даже самые смелые ожидания. Сложно было поверить в то, что в болезненно хрупком на вид существе может быть столько прыткости
Каждый словно получал удовольствие от возможности ввернуть колкую фразу, ударить ею по и без того не заживающим ранам
- Чего уставилась, скверна ? Никаких подачек !
- Эй ты, да, ты - даже не вздумай стащить что-нибудь !
- Какое это лихо принесло к нам это отребье ?
- Что ещё за голодранка ?
- Айда снежками в неё, ребята !
Местные мальчики всех возрастов с необыкновенным запалом взялись за своё завсегдатое зимнее развлечение. Правда, на этот раз их жестокосердные устремления были направлены не друг на друга, а на беззащитную кроху
Снеговые снаряды, старательно ваяемые со всё возрастающей отдачей и потому всё более и более тучные, застремглали в одиноко стоящую беднягу
- Лови, оборванка !
- В голову ей, в голову !
- Мы тебя проучим, нищета ты проклятая !
Недолго думая, она отскочила и ринулась в ближайший переулок, оттуда в подворотню, а затем в закуток - как можно дальше от кошмарного базара
В мгновения безоглядного самоспасения крупицы снега, подгоняемые ледяными ветрами, беспощадно врезались в незащищённое одёжей лицо. Застилало взор, дыхание превратилось в сдавленные, обрывочные всхрипы, горло и грудь горели пламенем жестокой усталости. От всего …
Удостоверившись в том, что обидчики окончательно потеряли её след, девочка горько заплакала. Горячие слёзы покатились по бледным, измученным щекам, истязаемым морозом и голодом. Влажные линии очертили прелестное личико. Снежинки таяли, соприкасаясь с горестными ручейками. Когда они омочили её губы, девчурка как-то странно дёрнулась - давно она не ощущала вкус соли
Безмолвные содрогания сотрясали это милое создание. Потускневший от времени и ненастий шарфик замокрел и грозился покрыться ледяною коркой, сковывающей, казалось, всю её жизнь. Продрогшие руки заспешили в унисон несмолкающему ветру, отирая воду, пролитую воду несчастного бытия
- Надо вернуться домой, проведать маму, - со страшным дрожанием в голосе промолвила бедняжка
Осторожно и не спеша, опытной украдкой, знающей толк в нескончаемых бедах, что всякий день норовили обозначиться на небосклоне её судьбы, заплаканное дитя пробиралось от одной улочке к другой. Страх быть настигнутой безжалостной ватагой вкупе с желанием навестить маму преодолели жажду одиночества и покоя. Грозным многозвучием в голове продолжали вспыхивать фрагменты извечных гонений: "Нищебродка ! Скотская порода ! Паразитка ! Наглая морда ! Побирашка ! Замухрышка ! Падаль ! Плешивая псина ! Мерзопакостное отродье ! Падла ! Тварь ! Пришибу, сука, пришибу ..."
Порой она начинала думать, что её путают с какой-то злодейкой, насолившей и наперчившей всему городу … Да что там городу - всему миру !
И теперь, когда затравливание слезоточивыми специями приняло фактуру давней традиции, не ведающей отлагательств и отговорок, не терпящей ни исключений, ни передышек, ни взываний к доброте и какой-никакой справедливости, сколь бы мифическими они сейчас ни казались, всю эту ядовитую кашу по воле злосчастной судьбы приходится раскушевать ей одной
Вся эта жестокость была выше её понимания и ниже достоинства даже самого ничтожного из людей, каких и людьми-то можно называть разве что с нескрываемой иронией в каждой чёрточке губ, произносящих, как давным-давно заведено, очевидно безнадёжную ложь
Ценою усилий, совершаемых с опорой на прошлое, горемыка сумела добраться до своего дома, избежав враждебного внимания, возымевшего особое место в её жизни. И хотя особым обычно нарекают нечто положительное и весьма ценное, этот случай, при всей своей лютой дикости, никоим образом не вписывается в рамки обыденности. По крайней мере в здравом её разумении
Впрочем, каждодневная жизнь девочки, если её, хотя бы в качестве злорадной насмешки, похожей на ту, что была озвучена ранее, вообще можно, пусть даже очень отдалённо, сравнить с жизнью, была такой - и не единого намёка на слово «Иначе»
Да, в продолжение долгих месяцев беспросветной борьбы с забвением девонька успела вытерпеть столько, сколько большинство людей не испытывает за всю свою жизнь. Иногда ей казалось, что она сотворила какое-то великое зло, из-за которого весь мир ополчился против неё. «За что ? Почему ? Зачем ?». Все эти вопросы без ответов стали единственной пищей, доступной для неё каждый Божий день
Вот и дом. Вернее, то, что от него осталось: покосившаяся деревянная лачуга без единого намёка на процветание. И хотя жилище было просторно, на этом перечень явных признаков зажиточности проживающего в нём семейства исчерпывался. При взгляде на неё в воздухе распространялся шлейф стойкого ощущения, что землянка эта держится лишь на добром слове, каковое, однако же, сказано было слишком давно и лишь единожды, а потому надеяться на него особо не приходится.
Скрыв последние следы очередной печали, девочка заспешила войти внутрь.
Здесь, несмотря на каминный огонь, было довольно холодно. Потрескивающие брёвна создавали в помещении атмосферу терпкого прискорбия: очаг, без единого сомнения, давным давно пустовал, так что пламя не предвещало ничего, кроме слабоватого обогрева. Разгулявшийся сквозняк неуклонно вступал в права хозяйствования. Сырость пропитала состаривающиеся на глазах брёвна, придала им запах, схожий с ароматом последождевой земли. Всё вокруг в этой хибарке, весь её гибнущий лик - от общего впечатления глубокого упадка до последней щепочки, осыпавшейся с потолка - предельно ясно говорил, нет, кричал о видавшей виды нищете.
Взгляду не за что было зацепиться, нечем порадовать взор, затуманенный свежими слезами, всё ещё невольно проступающими поверх чудной синевы детских глаз.
Это была не просто убогая хатёнка с захолустной обстановкой. Хотелось бы зафразировать её как «тихий ужас», но нет, он вовсе не тихий. И даже не громкий. То был ужас конвульсивно пульсирующий, дребезжащий.
Ценой нехилых стараний можно было разглядеть в том, что осталось от прежней жизни, отпечатки ранее обитавшего здесь плодородия. Кое - где виднелись торчащие гвозди, оставшиеся от картин и икон, проданных ради куска хлеба; просторный шкаф, ныне пустующий, со всей очевидностью намекал на свою былую наполненность; кухня имела одну примечательную черту - множество ничем не отягчённых тонких бечёвок, развешанных под потолком - порой девица становилась на табурет и принюхивалась к ним, дабы почувствовать до сей поры не выветрившийся парфюм сытой жизни. Такой, какой она была когда - то …
- Мама ! Мамочка ! Я пришла. Я здесь. Как ты себя чувствуешь ?
Раздался заскорузлый кашель и голос с устрашающей хрипотцой проскрежетал:
- Бывало и лучше, милая, бывало и лучше. Что там … снаружи ? Получилось у тебя …
Хворающая женщина не смогла договорить вопрос - вокруг её горла сомкнулись мощные руки застарелой болезни. Сдавленные громыхания наполнили комнату привычным, но всё ещё ужасно острым для слуха звуком. Шумовые отголоски вошли в резонанс с девочкиным настроением - слёзы с новой силой хлынули из глаз, но бедняга, тотчас отвернувшись, скрыла их шустрыми рукавами.
- Ох, мамочка, мне так жаль ! Я старалась, честное слово, я очень старалась, но никто не откликнулся. Они не хотят нам помогать. Я не знаю, что делать …
- Так уж и никто ?
- Совсем …
Мама заметила неестественное сверкание глаз и опустила взгляд на поблёскивающие щёчки дочурки. Огневой свет выявил скрываемые страдания души. Ресницы предательски поддерживали печальные капли. Свежепережитый ужас ясным пейзажем предстал перед изнывающей от болезни женщиной.
- Солнце, они опять …
Голос захлебнулся в рыданиях.
- Ох, матушка …
Дочь припала к материнской кровати, объяла истощённую родительницу чуткими руками. Девочка не смогла противостоять захлестнувшему её порыву чувств. Слёзы снова окропили смиренное личико.
- Был бы ... Ежели ... Будь жив отец, он бы этого не допустил, - с судорожной прерывистостью молвила мать.
- Мама, что ты такое говоришь ?! Мы ведь даже не знаем ... Что с ним сталось ... У него могли быть причины ... Он ... Он ... Он ...
Бедняжечке не удалось договорить свою мысль. Слёзы хлынули водопадом, словно кто - то открыл потаённый вентиль души.
Долгое время они полулежали, обнявшись, бессловно переживая общее бесславное горе, будто в том видели единственно возможный путь к облегчению страданий. Впрочем, так оно и было.
- Сегодня ведь святой праздник, мама, Рождество, - оборвала молчальную процессию девочка. - У меня для тебя подарок.
С этими словами она прошествовала к старой иконе, одной из немногих вещей, избежавших вынужденной эмиграции. Голодная жизнь всё - таки не убила в них дух святости. Нищенство не оттеняло истинного благородства.
Девчушка аккуратно достала из - за образа оставленный там мешочек. В нём хранились три кренделя. Большие, сладкие и душистые. Вчера, в предвечерний час она получила их от приезжей старушки. Та, лишь только завидев исхудалого ребёнка, грустно покачала головой, подошла, отвела её в сторонку, подальше от недобрых глаз, а после заставила съесть при ней одно угощеньице.
- Вот, милочка, покушай, а я погляжу.
Даже при большом желании девчурка не смогла бы противиться этому призыву, ведь был и другой, ещё более настойчивый - вой желудка. Жизнь впроголодь научила не тратить время понапрасну и использовать любую благоприятствующую возможность.
Девчина торопливо вкушала презент, а бабуля ласково и жалостливо рассматривала её прелестные черты, чересчур стройную фигурку и ту особую детскую радость, загоревшуюся в глазах. Старушечий же взор заволокла щемящая тоска. Как бы ей хотелось остаться с беднягой, оберечь её от нескончаемой череды ужасов, льющихся словно гейзер, бьющий не куда - то конкретно, а всюду, с головы до ног и в самую душу. Однако у женщины была родня, нуждавшаяся в ней. Там, в другом городе, где ещё осталось место для праведного милосердия.
Ещё три тёплых сдобника, завёрнутых в ткань, старушонка вложила ей в руки с наставлением оставить на потом, полакомиться дома, в тёплой и безмятежной обстановке. "И желательно, - акцентировала внимание добродетельница, - чтобы ты сейчас же снесла гостинцы к себе, где до них не доберётся морозный ветер". Она не сразу догадалась, что такого места у девочки давно нет, что стены её родной хижины бесповоротно клонились к земле, а внутри свободно разгуливала лютая холодина и шустрые сквозняки. Всё это бабушка прочитала в девичьих глазах, смирившихся с не по годам жестокими испытаниями, но всё ещё боящихся признаться в них незнакомому человеку. И не из - за стыда, нет, а по простой и безобразно ужасной причине - в этом городе бедность презирали и ненавидели.
И она спрятала их за святым ликом, желая порадовать болеющую маму на Рождество. Несмотря на то, что изнутри её раздирали позывы голодающего организма. Несмотря на то, что она считала эту пищу лучшим угощением в своей жизни. Несмотря на всё.
- Доченька, дорогая, откуда ? Ты ведь сказала, что они ... эти люди ... отвернулись от тебя. Я ... не понимаю ...
Зловредный союз раздираемого недугом горла и сдерживаемых рыданий не позволял матери говорить с прежней силой красоты сопрано.
- Это кушанье мне подарила одна очень добрая женщина.
Мать удивлённо подняла брови.
- Она из приезжих, - нейтрализовала удивление девочка. - Побольше бы таких светлых людей.
- Благослови её Бог ! Теперь мы наконец сможем вместе вкусно поужинать. Нам и на завтра один останется.
- Это только для тебя, мама.
- Но ты ведь совсем голодная ! Даже не думай ... обманывать меня, я всё вижу. И по ... глазам, и по всему остальному. Нам обоим нужно подкрепиться ...
- Мама, тебе надо набираться сил, поправляться. А я здорова. Я ...
Новые слёзы показались на уголках глаз. Девочка заспешила наружу. В холод и стужу.
- Постой ! Куда ты ? Вернись ...
Материнский голос исчез в глубоком раздирающем кашле.
Девица направилась куда глаза глядят. Лишь бы подальше от этого злого рока. Снег, казалось, обрушился с тройной силой. Единственный плюс этой жестокой метели она видела в том, что её вряд ли узнают, да и большинство обидчиков наверняка разбежались по домам.
Как она ни старалась сдерживать отчаяние, оно проступало наружу в виде слёз. Морозный воздух стегал по коже, места подтёков горели столь сильно, что в ход снова пошли рукава. Кажется, они впитали в себя столько девочкиных слезинок, что никакой дождь им теперь был не страшен. Но зимой о нём нечего было и думать. Ещё долго землю будут осаждать грозные снегопады.
Хотя дорогой девчурка не встретила никого, ни единой живой души, ей всё мерещилось (и мираж этот во всё время пути ни на секунду не прекратился и даже не ослаб, а лишь усиливался с течением времени), что мимо неё проносятся невыразимо ужасные воспоминания: вот она в последний раз прощается с папой, вот стоит с мамой на рынке и обменивает вещи из дома на еду, вот снова рыдает взахлёб из - за гонений со стороны горожан ...
"Отец ... Папа ... Папочка ... Что нам делать ? Где же ты ? Почему всё это с нами происходит ?", - мысленно обратилась бедняга к исчезнувшему главе семейства.
Долго брела неизвестно куда девчушка. Снег, доходивший до лодыжки на момент выхода из дома, теперь укутывал нижнее основание голеня. Незримо проникая в старые изношенные сапожки, белый хитрец, не страшась шерстяных носков, холодил юные пяточки.
Буран разыгрался не на шутку, да и не всерьёз, раз уж на то пошло, а прямо - таки чересчур деспотически. И не разыгрался, а скорее разгорелся. Эдакое морозное огниво. Тирания стихии словно возжелала проверить на прочность своих верноподданных, этих слабых и мелочных людей.
Изредка приоткрывая завесу своих ледяных крыльев, вьюга нехотя открыла горемыке то, что старательно скрывала от любопытных глаз, которых, впрочем, не считая девочки, не было видно. Закрывая лицо облезлым платком, щурясь и морщась, юная страдалица смогла разглядеть сквозь безжалостные порывы стихии ... кладбище.
Место вечного упокоения, коих в большинстве городов было великое множество. Но не в этом. Здесь имелся лишь один некрополь, но зато какой ! Обширная, просторная площадь, засеянная многими сотнями мертвецов. На одной территории были похоронены люди всех классов, всех возрастов и всех уровней материального достатка. Конечно, могилы очень разнились по внешнему виду и всей этой кичливой роскоши, но ... мёртвым вряд ли по душе такие изыски. Деньги не разубеждают смерть. И нет умершим от великолепия никакой отрады.
Бедняга, сама не зная зачем, медленным шагом прошла в растворённые ворота. Интуиция нашёптывала ей эту жуткую дорогу. Но зачем ?!
Захоронения непривычно ярко блистали, слепя девичьи глаза, не давая как следует осмотреться в этом страшном месте. Кресты, обелиски и прочие скорбные указатели, покрытые снежными шапками, отражали свет закатного солнца, красного, словно ... спелое вкусное яблоко. Как же ей хотелось есть ! Всё внутри будто сжалось и скрутилось, стараясь уменьшить давно пустующее пространство.
Сквозной ветер свободно летал между рядами мертвецких пристанищ. В юное личико ударил шквальный недруг. Платок, защищавший большую часть лица, мигом раскрылся. Девочка с содроганием почувствовала снежинки на тёплой шейке. Тело её ударило в дрожь, дотоле сдерживаемую изо всех сил. Однако причиной этой напасти был не только жесточайший холод ...
"Без толку сопротивляться морозу", - подумала содрогательница.
Совсем скоро трепет перерос в нечто большее, в какой - то круговорот внутреннего хаоса. Она больше не могла идти ровной поступью. Её шатало и трясло, будто потряхивало саму планету.
"Но ... зачем ... же ... я ... здесь", - даже мысли её разрывались от удушающего холода.
Как только она вступила в могильное царство, ей показалось, что тающий дневной свет ещё быстрее стал уступать мраку. Теперь же, по прошествии нескольких минут и нескольких десятков метров, повсюду распространились отборные сумерки. Подобные им часто описывала мама в своих устрашающих историях и мистических легендах.
После бесследного исчезновения отца необходимость в этих страшилках так же исчезла, ведь вся их жизнь превратилась в один сплошной кошмар.
Девчушка раз за разом намеревалась повернуть назад, домой, подальше от этого неприютного места, однако какое - то настойчивое и необъяснимое побуждение влекло её вперёд, в глубь заупокойного города.
Внезапно, поражённая неожиданным зрелищем, девочка остановилась и замерла. Даже глаза её застыли в безмолвном крике. И на этот раз причина его, к счастью, была окрашена в спасительные оттенки.
- Это ... Это еда ?! - только и смогла выдавить из себя бедняжка.
На алтаре около одной из подземных усыпальниц возвышался хлеб - небольшая буханка с закруглённым навершием.
Пища мёртвых успела покрыться тонким слоем снежинок. Если бы не порывистый ветер, их было бы значительно больше. На морозе некогда мягкая и тёплая сдоба стала жестковатой и потеряла всю нежную теплынь свежей выпечки. Но сейчас это не имело никакого значения. Голод и безысходность не оставляли простора для свободы выбора.
Бедняга набросилась на неё, как волк набрасывается на добычу после многодневного воздержания от еды, когда даже хилый зайчонка покажется вкуснейшей дичью, самой отменной закуской на всём белоснежном свете.
Она даже не подумала о возможности унести яство подальше от этого неприятного места, домой, да хоть куда - нибудь, лишь бы не лакомиться им здесь, среди множественных упокоищ - настолько сильно было одолевавшее её чувство. Чувство, которое в сильнейшем его проявлении не пожелаешь даже заклятому врагу.
Как только девочка начала поглощать находку, глаза её невольно стали испускать крупные слёзы. Уже в который раз за этот день. И вновь рукава вобрали в себя всё новые и новые капли. Отчаянная борьба, всякий день вынуждавшая горемыку противиться ударам судьбы, чересчур чувствительно расстроила детские нервы. Чем дальше, тем чаще и обильнее она плакала, а порой и рыдала, сотрясаясь всем своим маленьким и хрупким телом.
И хотя сейчас, как могло показаться, девчушка должна бы была сиять от столкновения со счастливой случайностью, что - то чрезвычайно неопределённое не давало ей как следует порадоваться столь редкой для неё удаче.
Малышку переполняла умилительная благодарность к, по её разумению, некоему Высшему Разуму - может, Богу, может, Ангелу - Хранителю, а может и самой Вселенной - возблагодарившему бедняжку за все эти бесчисленные страдания, пославшему ей помощь в виде миниатюрного хлебушка, одиноко стоящего на кладбищенском постаменте.
Меж тем на мертвецкую долину опускался уже даже не сумрак, а непроницаемая густая тьма. Темень эта разрасталась с поистине удивительной скоростью, будто желая застигнуть непрошеную гостью врасплох. В порыве надрывной радости девчурка и не заметила, как всё вокруг окрасилось в цвета глубокого забвения.
Ей стало по - настоящему страшно. Боязнь эта была чем - то иным по сравнению с тем, что она испытывала в минуты злостных гонений со стороны жителей города - тогда она, безусловно, изнывала от тревожного испуга и паники, но сейчас всё, от первой до последней нервической дрожи, абсолютно всё было по - другому ...
Из - за высокой статуи в виде расправившего свои ярко - белые крылья ангела выступил призрак. Внешне он выглядел как умудрённый многочисленными и долгоиграющими летами старец. Длинная его борода достигала солнечного сплетения, озаряемого лунным светом. Саван снегового окраса здорово подчёркивал не по годам стройную и мощную фигуру. Богатырский стан, гордая грациозная походка, пронзительный взгляд ... Каждая деталь, доступная взору, несомненно свидетельствовала о незаурядной конституции и большой его силе, внутренней и внешней, так и просящейся, проступающей наружу, на всеобщее обозрение.
Тем не менее, выражение его статного лица было каким - то неестественно хмурым. Создавалось стойкое впечатление, что блуждающую душу мучит, и уже давно, какая - то неразрешённая проблема. Тайна одинокого фантома отчётливо вырисовывалась на его бесплотной внешности.
- А кто это у нас так поздно топчет кладбищенскую землю ? - вполголоса озвучил свою мысль призрак. - Надобно бы проучить незванца. А всё ж таки странно - обычно на Рождество здесь ни единой души. Кроме меня и остальных, конечно ...
Мертвец усмехнулся, произнося последние слова.
Продвигаясь аккуратно, осторожной, выверенной поступью побрёл он по направлению к неизвестному, осмелившемуся на нахальные дерзновения перед лицом загробного мира.
До незнакомца оставалось каких - нибудь десять шагов, как вдруг в неясном свете луны, сквозь снежные узорные завихрения призрак наконец смог разглядеть наглеца. Незнакомец оказался незнакомкой - маленькая девочка с крохотными ручками, держащими скромный кусок хлеба.
Ночное светило, чудесным образом заискрившееся, необычно сильно заблестевшее на затянувшемся мраком небе, выявило увлажнённые глазки юной миледи. Слёзы фантасмагорически поблёскивали, а их хозяйка спешила доесть найденный хлебушек.
В тот же миг выражение бестелесного лица высоченного приведения переменило свой климат с пасмурно - сурового на ясно - печальный. Да, не все духи такие, какими их описывают в большинстве старинных преданий, в этих кричащих предрассудками пасквилях, что так обходительно передаются из уст в уста, из поколения в поколение, протягивая нить глубокого заблуждения всё дальше и дальше, сквозь тонущие в несчастиях судьбы и века. И, конечно, всякий раз искажается первоначальная суть, так что порочный клубок лжефольклора всё больше и больше обрастает мещанским непониманием. Впрочем, как и очень, очень многое другое.
Изодранное одеяние откровенно кричало о той жизни, каковой зачастую пугают детишек в зажиточных семействах, когда те не желают учиться и трудиться. Всё было слишком, предельно и даже запредельно очевидно. В особенности для того, кто побывал по обе стороны существования человеческой души.
- Добрый вечер !
Бедняжка так вся и передёрнулась, выпучила привыкшие испускать слёзы прекрасные глазки и неподвижно уставилась на совершенно неожиданного в таком месте, в такое время и в такую погоду путника.
Благо для нежданного визитёра, пурга нисколько не ослабла. И даже наоборот. Она здорово оттеняла мертвенную бледность фантома, не позволяя девочке заметить неестественную для живых черту внешности, не позволяя ужаснуться из - за стоящего рядом покойника.
- Здравствуйте ! - испуганно выпалила девчурка. - Ой, простите, мне нужно уходить, я знаю. Всего вам доброго, дедушка.
Тотчас после этих слов отборное диво изрядно так разлилось по лицу призрака. Голос его отнюдь не походил на старческий, из - за чего при жизни многие полагали, что он нарочито молодится. С момента смерти никто и никогда из постояльцев земной жизни не мог увидеть его, лишь услышать, да и то слишком неразборчиво. Ему хотелось проверить, спочует ли девица хоть что - нибудь - произнесённые слова или потустороннее присутствие. А кабы так, думал он, различив что - то и не заметив никого поблизости, она убежит отсюда и никогда больше не будет соваться на погост в такое время суток.
Теперь же желание прогнать заблудшую девчушку окончательно сгинуло. К сочувствию добавился живой интерес, так не свойственный давно мёртвому человеку. Почему именно она и только она за долгие - предолгие годы смогла не только отчётливо услышать произнесённые им слова, но и увидеть его ? И всё это несмотря на яростный буран !
- Постой ! - заторопился мертвец. - Какие ветра тебя сюда принесли ?
- Я ... В общем ... Простите, мне пора.
На детском личике мелькнуло тревожное недоверие. Проницательность, заострённая долгими десятилетиями практики, прижизненной и посмертной, без промедления дала ответ. Да, она привыкла бежать от враждебно настроенных незнакомцев. Всё очевидно. Какая жалость ...
- Я не обижу тебя ! - ласковым тоном поспешил успокоить беглянку призрак. - И ничем особенным не обяжу. Ты веришь мне ?
На этот раз юный лик озарился сиянием новых намерений. Компас вектора размышлений дрогнул, стрелка его повернулась в обратную сторону. Как и владелица этой отнюдь не безделицы. Надежда затеплилась в лазурных измученных глазах. Сердце девочки секунда за секундой оттаивало, несмотря на бушующий вокруг мороз.
- Ты испугалась меня. Оно и понятно - среди прохожих немало проходимцев ...
Несмотря на бедствия, окутавшие её судьбу, несмотря на жесточайшую стужу, сковывающую всё то мерно теплящееся, что есть в этой молодой душе, она улыбнулась и даже слегка засмеялась.
- Да и среди проезжих та же самая история, - произнёс со странно застывшим выражением лица фантом.
По лицу приведения скользнуло … умиление. Удивительная метаморфоза для мертвяка с шикарнейшим стажем. Опыт и выслуга лет в случае с загробниками обычно делают практически невозможным любое проявление живых чувств. А здесь … особый случай !
- Скажи мне, милая, какова твоё житие ?
- Не хочу об этом говорить. Неважно …
- Неважно, значит ? Оно и видно, дитя ...
- Нет, я имела в виду … я сказала так, потому …
- Неважно, что ты сказала. Важно, что я услышал. А услышал я правду. Идём со мной. Здесь есть одно укромное местечко. Там и побеседуем.
Горемыка с настороженной охотой пошла за добрым стариком. Было в его тембре и облике, во всей величавой фигуре что - то необыкновенно успокаивающее. Однако память былых передряг ледяной глыбой высилась в настороженном сознании, не позволяя вот так вот запросто отдаться в руки беспрекословной вере.
- Что за кусмарь ты только что умяла ? - спросил призрак по дороге.
- Хлеб. Очень вкусный.
- В тяжёлые времена даже промёрзлая выпечка покажется объедением.
Фантом, не поворачивая головы, бросил взгляд на свою спутницу. На сей раз решив хранить молчание, она утёрла кулаком разрумянившиеся щёчки.
- Вот мы и пришли, - размеренно произнёс дух, приблизившись к скамейке, защищённой с тыла тремя старинными деревьями. Ветер, периодически поддувающий в это место, не позволял вездесущему снегу основательно укреплять свои позиции на деревянной лавочке.
Они сразу же уселись на скамью. И хотя девочке было ужасно холодно и страшно, она решила во что бы то ни стало не показывать старичку свои слабости. Укутавшись потеплее, девонька изготовилась слушать и отвечать.
- Что творится в твоей жизни, дитятко, что тебя мучит ?
Тяжёлый вздох омрачил атмосферу нарастающего доверия.
- Я понимаю, понимаю ... Всё это очень непросто. Но, пожалуйста, постарайся поведать мне истину. Открой правду. Возможно, я смогу чем - нибудь помочь тебе.
Юница с робким удивлением подняла очи на странного старика.
- Уж поверь мне, я многое повидал в своей жизни. Так же как и кое - где ещё …
При этих словах он усмехнулся с какой - то диковинной задоринкой.
- Я ... даже ... не знаю, с чего начать.
- Начни с чего хочешь.
- Как вы уже поняли, я не из богатых. Раньше мы пытались подрабатывать, но никто не хотел принимать на работу ... таких, как мы.
- Человечество в большинстве своём никогда не отличалось возвышенным умом и добросердечностью, - с тёплой сострадательной улыбкой ответил призрак.
Меланхоличная смешинка очертила юный утончённый лик.
- И потому как дорогу к честному труду нам закрыли, мы стали продавать вещи из дома, дабы прокормиться.
- И за всё это кровное добро вы получили жалкие гроши.
- Откуда вы знаете ?
- Милое дитя, наш город не славится радушием и щедростью. Хорошие великодушные люди здесь на вес золота. Жаль, что нельзя продать частицу своей доброты. Тогда ни тебе, ни твоим родным не пришлось бы бедствовать.
- Потом, когда не осталось практически ничего, что можно было бы обменять на деньги или еду, мы совсем отчаялись. Однако мама всё храбрилась. Постоянно повторяла "Прорвёмся" и всё в таком духе ...
- В таком духе, значит, - задумчиво повторил фантом.
- Не так давно она заболела. Ужасно ослабла и исхудала. Я не знаю, что делать дальше ...
- А отец ?
Услыхав о человеке, старательно не упоминаемом рассказчицей в повествовании, девочка не выдержала напора разгоревшихся чувств и зарыдала навзрыд.
Осколочное состояние души, что так яростно пробивалось наружу, старательно вычерчивало депрессивные контуры, не позволяя даже на минутку забыться и отдаться иллюзорным мечтаниям, в этот раз забило не ключом, но фонтаном, невообразимо холодным, промёрзлым и опустошающим. Единоначальствование это сводило на категорическое «нет» любые попытки хотя бы поодаль приблизиться к заветному «да».
Незримое облако сожаления окутало бледную призрачную фигуру.
Дух попытался было успокоить рыдалицу, но прежде свершения первого шага явственно понял, что не успеет своевременно найти подобающие ситуации слова, могущие исцелить множественные нарывы её израненного сердца. Ему оставалось лишь смиренно наблюдать за тем, как справляется со своим горем создание, нисколько его не заслуживающее. Испытание это было чересчур мучительным даже для него, мёртвого и бесплотного странника, что так давно не чувствовал тепла.
Верное решение никак не приходило в неосязаемую голову. Однако, думал старец, сделать хоть что - нибудь обязательно надо. А раз никакой вменяемой конкретики на ум ему не пришло, значит, порешил призрак, придётся импровизировать, на ходу прокладывая себе путь в дремучем неизведанном лесу психоэмоционального мира ребёнка. Эта долина будет похлеще знаменитых лабиринтов из древних легенд !
- Солнце, я не всесилен, но обещаю тебе - и ты можешь верить моему слову - я сделаю всё возможное, чтобы на твоём лице если и блистали слёзы, то только слёзы счастья
- Спасибо вам огромное, - сквозь слёзы выдавила из себя девчушка, - вы очень добры, но, боюсь, здесь уже ничем не поможешь …
- Вот и узнаем, насколько точен твой пессимизм.
Новоявленный добрый самаритянин не по - старчески быстро поднялся со скамьи и столь же шустро принялся расхаживать под завывания злющего ветра. Поначалу опечаленное дитя внимало потоку своих разгорячённых рыданий, однако вскоре она подняла аккуратную головку и начала следить за телодвижениями странного нового друга. Было в них то, что одновременно удивляло и пугало её. Что - то настолько неуловимое, насколько вообще может быть неуловимой черта человеческой природы. Но имелась и другая зацепка необыкновенности. Краем сознания бедняга уже дошла до сути этой диковинки и старалась направить стремительный луч понимания прямиком в центр своего чуткого разума.
На помощь пришла метель. Она не только подхлестнула девчонку поскорее встать и зашагать из стороны в сторону, дабы не стать закуской крепко сжимающей хватку зимы, но и навела бедняжку на освещающую мрак безвестности мысль. «Как же я сразу этого не заметила ?», - не без толики удивления подумала девочка.
- Как это у вас получается так здорово сопротивляться порывам ветра ? Меня шатает как захудалую осинку, а вы ещё даже ни разу не покачнулись. Не понимаю …
Но это … это же волшебство !
Не волшебство, а наблюдательность и знание обычаев местных. Не ты одна наведалась сегодня на кладбище в такое время
Это самое настоящее чудо !
В каком смысле: «удивительное событие» или «возвышенная благодать» ? - с мягкой улыбкой спросил призрак.
Во всех ! - в ответ воссияла девочка своему новому другу
Это был первый за целый год праздник, отмечаемый семьёй в полном составе, справляемый всеми вместе, в том благодатном единении, когда нет надобности в пересчёте горестей, а есть только счастье, чистое и возвышенное, крепко обосновавшееся в их сердцах. Несмотря ни на что.
Когда призрак поможет девочке, она сможет обнять его и почувствовать тепло, исходящее от старика, чему тот несказанно удивится. Потом, когда она побежит домой, призрак исчезнет. Обернувшись, она больше не увидит его, но заметит странное белоснежное свечение, красующееся на небе
Ты испугалась меня. Оно и понятно - среди проезжих немало проходимцев
Они подошли к его могиле и он сказал
Не бойся, подойди поближе. Присмотрись.
Помолчав, покойный старец заговорил вновь:
Да, что ни говори, а ни от судьбы, ни от смерти убежать невозможно. А уж если судьбой является сама смерть, то, как говорится, тушите свет ! Впрочем, у каждого в конечном итоге одна судьбина - стать одной из таких скорбных насыпей. Однако ж на всё воля Божья. Да …
Старик глубоко задумался
Чем чёрт не шутит и чем Бог не одаривает !
Человечество, милая, делится на две противоположные грани - на тех, кто разбирается в людях и тех, кто только думает, что разбирается в людях. Вторые, ясное дело, представляют абсолютное большинство, неизменно бредущее во мраке судеб. И наша задача - задача понимающих - не дать им вогнать нас в эту проклятущую тьму неведения