Этот фильм красив. И даже прекрасен. Эта красота подобна красоте той грязной зелёной лужи, в которой валялся Нео из «Матрицы: Революция» 2003, попутно то отвешивая агенту Смиту, то огребая от него. Смит и драка там были только фоном, а главной темой была как раз трансляция в окружающее пространство эстетики грязных луж – мягких, словно плюш. С «Музеем восковых фигур» почти то же самое, но там, более всего, не подкачало исполнение: оно настолько нелепо, что я не устаю влюбляться в этот фильм снова и снова.
Теперь мне нужно всю эту свою ажурную лепнину как-то попытаться обосновать, а ещё лучше обменять её на подписки и лайки. Итак, объяснение: Нео с его грязной и мокрой зеленю в своё время вкачал в меня такую дозу философии прекрасного, выражаемого в некрасивом, что мне теперь приходится, умирая от жажды, вечно искать подобного прихода – как гром ищет громоотвода, а углерод ищет водорода.
При чём же здесь «Музей восковых фигур»? А при том и есть, что весь этот фильм напоминает одну громадную грязную лужу, в которой уже целая толпа последователей Нео барахтается, попутно превращая нелепость в нужную мне эстетику грязных луж. И плевать я хотел слюнями на то, что Нео родился на 15 лет позже «Музея восковых фигур». Тут, как в «Пятом элементе» 1997: время не важно, важна только жизнь. Бывает ведь смотришь фильм снова, а он вдруг начинает играть такими красками, которые даже и снились первоначальному восприятию.
В общем, нелепость «Музея восковых фигур» настолько себя превзошла, что я начал видеть в ней прекрасное. И та нелепость – это не какая-нибудь искусственно созданная наигранность. Там всё по-настоящему: этакая первозданная наивность в естественной среде обитания. Короче, такого уже не творят, поэтому наслаждаемся – не стесняемся, к созерцанию красоты в некрасивом приобщаемся.
Короткое вступление к фильму можно описать словом из словаря Эллочки-людоедки.
Чего киношники хотели сказать этим вступлением, станет понятным по ходу фильма. А я, чтобы не тянуть, укажу сразу: грабили одного богатого коллекционера, который приходится дедом главному герою, дабы завладеть магическими предметами. Эти артефакты принадлежали самым распиаренным злодеям в истории, наподобие графа Дракулы-атадракулы, или маркиза де Сада, победившего на всех бсдм-олимпиадах.
Вся эта суета с грабежом нужна была сатанистам для того, чтобы вернуть злодеев на Землю. Популяция разных злодеев должна насчитывать ровно восемнадцать экземпляров, потому что так велел главный аццкий сотона, ибо если 18 поделить на 3, то получится 6. Три раза по 6 = 18. Короче, должно получиться три шестёрки. У аццкого там какая-то своя математика, которая ему, чего-то не особо-то и помогла – а по сути люто его подвела, предала, и в забрало всекла.
Чтобы всё-таки подкинуть жути, и оправдать мем с Эллочкой, будет явлена путаница. Грабители перепутают потерпевшего с дровами, и засунут его туда, где, собственно, должны находиться обогревающие дом дрова. Потерпевший, правда, будет пытаться протестовать, но у грабителей все помыслы будут направлены явно не на то, чтобы правильно отсортировать людей от дров.
Далее мутно-жуткое вступление обрывается, и начинается знакомство с персонажами, главным образом, с молодыми. Там будет минут пятнадцать выяснений, соплей и примерок. Примерки и выяснения достанутся мадмуазелям, а всё остальное – тем, кого будут примерять. В итоге примерочная переместится поближе к восковым фигурам, чтобы у местных затейниц появилась возможность примерить и восковых мужиков тоже – даже будь у тех морды бульдожьи.
Затейницы будут представлять из себя двух молодых да ранних красавиц разной степени красивости. Наиболее удачно черты лица сформировались у Чайны, которая смело может использовать своё лицо в качестве штабелеукладчика.
Учение о штабелировании мужиков изобрела коллега Чайны по киноцеху и её предшественница – Тося Кислицина из фильма «Девчата» 1961.
Фильм «Девчата» 1961 является светочем адекватности и лучом света в царстве гадости, но это совсем другое и даже иное кино. Поэтому лучше вернуться к нашим баранам и их подругам овцам.
Одной из основных таких центровых, которая тоже не прочь попримерять, маячит там девчуля Сара. Сара будет под стать Чайне, хотя черты её лица и менее впечатлительны. В примерочном плане я всё-таки отдал бы пальму первенства Чайне – так как она рискнула примерить самого графа Дракулу – кровяного насоса проклятого.
Чайна тоже не промах, ибо её потянуло аж на маркиза де Сада. Благо, что это был не вылезший из могилы зомби, а то я к подобной экзотике как-то не особо тяготею. Я и к плетям затейника де Сада не тяготею, но там хоть было прикольно: де Сад всыпал Саре плетей, аки козе Сидора, а той такой расклад прямо-таки натурально зашёл, и Сара начала требовать продолжения банкета.
А дружок Сары, который Марк, насилу её от де Садо-маркизовских плетей оттащил. С Чайной же случилась печаль, ибо Дракула переманил её на свою вампирскую сторону. На том Сарина примерка Дракулы закончилась, ибо разбежался тот кровоглот ходить каждый день в одном и том же.
А чего там по поводу смыслов всей этой грязной кинолужи? Зачем все эти сидоровы козы и вампиры? А вот тут-то и возникает музей восковых фигур, куда стаю молодых искателей приключений на свои пятые точки заманил главный злодей той локации – Линкольн. Это именно этот Линкольн ограбил деда главного героя, и перепутал того с дровами для камина. Также Линкольн известен как продавший свою тухлую сущность аццкой сотоне.
Таким образом, у Линкольна появился строгий работодатель, который давал ему инструкции. Итогом таких инструкций должно было стать воцарение на Земле зла. А музей восковых фигур – это такой инструмент, который способен активировать, и снова вернуть к жизни разных плёточников, зомбарей, кровоглотов, и даже инопланетных мутантов – адовых официантов, космических эмигрантов и сатанинских лаборантов.
Расклад такой. Молодёжь заманивается в музей партиями по шести душ каждая. В музее как раз подготовлены шесть сценок из богатой на психиатрию жизни разных злодейских затейников. Злодеи, типа, отлиты из воска, и кажутся безобидными, хотя и выглядят предельно натуралистично. Молодёжь, естественно, приходит в восторг по поводу увиденного, и желает буквально прикоснуться к прекрасному.
Прибывшие скромняжки женского пола, естественно, повально влюбляются в самых буйных восковых бабуинов на районе, и уже готовы подставлять себя под плети и зубы. С прибывшими в музей парнями тоже есть свои методы работы, но они тупы и не интересны, поэтому я протестую и отказываюсь это обсуждать без своего авокадо.
Короче, как только потерпевший, из числа клиентов музея, приближается к своему вожделенному восковому объекту, то сразу происходит провал в другое измерение. А в том измерении всё уже по-настоящему. Как правило, такое настоящее длится недолго, и потерпевший скоренько становится жертвой – конкретной, душевной и киноконцертной.
Как только душа потерпевшего отлетает на Суд Божий, то в музее восковых фигур появляется новая затейливая сцена из жизни разной нечисти. Предельная натуралистичность гарантирована. И как только наберётся восемнадцать таких натуралистичных сцен, все восемнадцать злыдней снова по-настоящему оживут, и переместятся одновременно в реальный мир.
И они-таки оживут, и переместятся. Однако найдётся герой из числа простых смертных, который своим неверием нарушит все сатанинские планы. В роли отказывающегося верить будет тот самый Марк, дед которого так преуспел в коллекционировании предметов, принадлежащих злодеям. Правда, деда за это перепутали с дровами, но это уже издержки такого экзотического коллекционирования. Там ведь как: к восковой копии злодея должна быть обязательно прилеплена какая-нибудь его прижизненная вещица, иначе трюк с переходом между мирами не сработает.
А при чём же тут неверие Марка? Уууу, такого славного сюжетного костыля ещё поискать: Марк, провалившись в один из злодейских параллельных миров, просто скажет: «Я в это не верю, и поэтому этого нет». Само интересное, это эта святая простота сработает, и Марку даже удастся вырвать Сару из лап де Сада. Правда, Сара там будет всеми силами стремиться остаться с маркизом и его плёткой. Просто она в какой-то момент смекнёт, плёточному мастерству можно обучить и Марка, поэтому она и улизнёт от своего обожаемого в прошлом маркиза.
И всё-таки у Линкольна получится набрать нужные для инициации апокалипсиса восемнадцать душ, и конец света таки начнётся. Однако развиться апокалипсису не даст толпа разъярённых граждан, до которых дойдут вести о намечающемся в музее прорыве злодейских нечистот. В музее как раз будет орудовать Марк, и ему на помощь подоспеют неравнодушные, заряженные на доброту обыватели – зла уничтожатели, нового мира создатели, которым не нужны надзиратели.
Завяжется драка с применением всего колюще-режуще-стреляюще-горящего. Я бы не назвал ту драку мощной, скорее она была похожа на спящую собаку, которой снится страшный сон. Собака та будет дрыгать во сне лапами и повизгивать, а хозяину будет жаль её будить, ибо есть большое хозяйское желание лицезреть эту милую нелепость далее.
В итоге, само собой, хорошие победят, и вся злодейская конура будет спалена наглухо. Благо там воску было припасено даже с перебором. Финальный пожар будет походить уже на самостоятельно проснувшуюся собаку, которая будет печальным глазами смотреть на своего хозяина с укором. Занавес. Не будите спящую собаку.
Продолжение следует.
В статье использованы кадры из фильма «Музей восковых фигур» 1988, а также «Приключения Буратино» 1975, «12 стульев» 1977, «Девчата» 1961, «Иван Васильевич меняет профессию» 1973.