Транслируемыми на Новый год традиционно являются советские фильмы, часто вовсе даже не про зиму. "Служебный роман" или "Иван Васильевич меняет профессию" совершенно не затрагивают тематику, там не то что зимы нет, там нет даже "Ёлки". Но, тем не менее, в этом году "Ирония судьбы" вместе "Чародеями" снова будут что-то менять с Иваном Васильевичем и Калугиной. Из новшеств (да и то уже периода истории новой России) лишь балет "Щелкунчик", обсуждаемый в Интернете вовсе не из-за художественных достоинств, а по причине заоблачных цен на билеты. Но нечто общее с советскими киношедеврами несомненно есть: и то, и другое - СКАЗКА.
Одной из подобных, уже ретро-лент, конечно, является фильм "Девчата". Глупо требовать от него эстетики авторского кино или искать в нём тонкий юмор-карнавал Эмира Кустурицы. Но сегодня фильм подвергся каким-то странноватым психологическим анализам, где Тося Кислицына не просто манипулятор, опасная личность (так и хочется процитировать героиню в эпизоде с часами - "Ох, ну и личность же ты!"), но внимание ... она АБЬЮЗЕР! В общем встретите такого человека в жизни, наглейшим образом нарушающим личные границы, бегите, а то и варенье ваше сожрёт, и обесценит любую помощь, оказанную вами. Если уж быть верным всем этим психологическим нюансам, то границы сии грубо нарушают и другие герои фильма, достаточно вспомнить, как Тосю выгоняют на мороз за дверь, выбросив ей шапку, и как Катя к месту и не к месту кашляет, а от Ксан-Ксаныча даже не просят, а требуют лишний рубль. Однако в целом весь шквал возмущений обрушивается на Тосю: пользователи Интернета в своих запросах выясняют, что не так с её поведением или почему она раздражает. И всё бы ничего, но есть одна трудность: если Тося так уж "токсична", то почему фильм по-прежнему популярен, ведь в нём нет ни ценностей нового времени, ни тоски по идеальному женскому образу?
Все эти психологические разборы, пожалуй, не учитывают главного, о чём мы сказали в самом начале: перед нами СКАЗКА, а сказка не говорит языком клинического психолога, в ней отражается какой-то культурный код, который ещё распознать нужно, почувствовать. Вот это в фильме и привлекательно: Тося не абьюзер, конечно, и, конечно, не Турандот со своими загадками, она традиционный герой русской народной сказки - Царевна-Лягушка без семьи (сирота из детского дома) в не очень привлекательной шкурке, из-за под которой нет-нет да и мелькнут искры доброты и участия (именно она замечает плач Анфисы и будит остальных, видит в Илье не местного Чёрного Ловеласа, а человека, требует новую столовую для людей, работающих на морозе).
Но чтобы шкуру снять, Ивану-Дураку (Илье Ковригину) тоже стоит потрудиться: от оскорбления за растоптанные золотые часики до смирения со сложившейся ситуацией и умения простить. Для русской культуры типичен сюжет, где мужчина добивается женщину и долго страдает, а она, душевно отвечая взаимностью, влекома внешними силами ( в виде вмешательства "доброжелателей"), всё никак не обретёт своего счастья.
Фраза Тоси о "мужчинах, укладывающихся в штабеля" - смешная мечта, совершенно инфантильная, но и в этом колдовской взгляд Василисы Премудрой, отвергающей женихов, что заставляет вспомнить об её необычной девичьей силе. Фильм популярен не потому, что в нём победу торжествует абьюзер, а потому, что в нём торжествует любовь, которая прошла через препятствия, и женщина, способная укладывать в штабеля.