Никак не мог проснуться.
Всё началось в метро – месте, где пересекались линии подземных путей из разных слоев реальности, пропитанные ледяной аурой безысходности. Из чрева земли, словно древний артефакт, материализовалась Зимняя Роза. Закутанная в пальто, она казалась не столько хрупкой, сколько отважной в своей обреченности. "Я умру," - шептала она, и эта фраза, словно заклинание, проникала в поры моего восприятия. Глупый, по-честному глупый, я купился на эту откровенность, приняв за простуду или временную аберрацию реальности. Истинный смысл открылся позже, когда дорога событий складывалась в картину.
Отец, бывший милиционер с уставшей хваткой бульдога и обостренным чувством справедливости, видел боль насквозь, но уже не мог исправить свои старые ржавые методы. Он опекал Розу, словно пытаясь починить старыми кодексами сломанный механизм, но всегда не мог догнать уходящий поезд, в конце он вовсе вышел из вагона.
Роза, артефакт с чистым софтом, своим кодом выстраивала вокруг себя целые галактики, где мужчины, как планеты, вращались вокруг на своих орбитах, галактику прятала в маленьком кружке у себя на плече. Но, как это часто бывает, гравитация притягивает космический мусор, вращающийся с легкостью праздного бытия. Вокруг летали полупрозрачные тени пустых камней, выдающих себя за кристаллы, которым нужно, но от которых нельзя, и время теряло всякую ценность. Ослеплённый её сиянием, еле еле смог это рассмотреть.
Внутри у нее, словно в старой советской квартире, было много комнат с заколоченными дверьми. Она, подобно археологу, копалась в этих развалинах, находила в них осколки былого творчества. Когда мы сдружились, она открыла мне некоторые из этих комнат. Рассказала про японца, которого она ждала, словно Годо, тот устраивал пиры для себя самого и сам стал блюдом. Когда понял, что ничего не осталось, решил доесть остатки прекрасных цветов в саду, которые начинали цвести на подоконнике, и так и не разгадал секрет сада, что нужно ухаживать и поливать, и не заливать в себя.
Я в наивной попытке, сооружал невидимый забор, чтобы уберечь сад от вандалов. И как это всегда бывает, в момент усердия обнаружил себя простым садовником, взращивающим хрупкие бутоны. Я был всегда рядом, словно мебель, давая ей опору, а в это же время учился у неё, наблюдал, как жонглируется реальность и струны человеческой любви, словно ребенок, не понимал власти над всем хаосом, а она все продолжала раскладывать кристаллики, лечилась, чтобы цвести и своим цветением лечила мою раненую душу, я становился её преданным служащим, аккуратно складывал лепестки, которые она оставляла за собой, как след былой катастрофы, о которой она предпочитает не вспоминать.
Мы держались за старую жизнь, как за спасательный драный круг. Мы верили, что там, в темных переулках прошлого, осталось что-то ценное, хотя свет уже пробивался из за горизонта. Эх, боязнь света - свет разоблачает.
И все это время крутилась "Зимняя Роза" БГ, словно вечная мантра. Его слова пронизывали насквозь, напоминали то, что не мог понять, как распутывалась на мгновение квантовая запутанность. Песня ключ, связывающая реальность.
Проснулся. За окном – прохладный серый день, но в душе разливалось небывалое тепло. "Спасибо БГ"🙏. "Зимняя Роза" – вот оно что. Абсурдная встреча, странная судьба, хрупкость бытия и про то большое, что отменяет всё остальное.
Понимаешь? Я должен был стать свидетелем, простой любви садовника и инопланетной сущности, которая пыталась собрать свои осколки. Надо просто ждать, когда эти осколки, подчиняясь законам вселенной, соберутся воедино в звезду, и можно идти дальше…