Многосерийный детективный роман.
Молодая женщина возвращается из командировки. В ее квартире живет чужой человек, друг пропал, а ее пытаются убить. Вместе с новым знакомым она пытается понять, что происходит.
Данное произведение является оригинальным произведением автора yandexID:shopotstranic@yandex.ru Все права защищены. Копирование, воспроизведение полностью или частично, а также использование материалов без предварительного письменного согласия автора запрещено. Для обсуждения использования свяжитесь со мной через email: shopot_stranic@yandex.ru
Наконец настала суббота. Катя думала, что такого по-настоящему печального дня у нее не было никогда в жизни. Да, конечно, у нее уже были похороны в жизни – бабушка, дедушка, но это был грустный естественный ход событий. Когда умирает близкий друг, ровесник – да еще его жизнь заканчивается таким способом – убийством, ее мучило это постоянно. Даже во сне Катя думала, кому и как помешал Петечка. Следователь на осторожные вопросы друзей и на прямые Ларисины отвечал уклончиво. Можно сказать, мягко давал понять, что все происходящее – не их дело. Даже неосторожно приехавший накануне Вячеслав, который, казалось был в курсе следствия больше всех, и который был в буквальном смысле загнан в угол и с пристрастием допрошен Ларисой и Катей, ничего не сказал, лишь «не переживайте, девочки, полиция работает». Хотя у «девочек» осталось очень твердая уверенность, что он не говорит что-то очень важное. И это недосказанное мучило Катю как больной зуб.
Погода тоже скорбела вместе с ними. Темное низкое небо пролилось дождем сразу, как только закончилась церемония, и присутствующие начали расходиться по машинам.
Татьяну на день выпустили из больницы, накачав какими-то препаратами. Она точно давала отчет происходящему, но не плакала. («Ничего, потом отплачет» - шепнула Кате мама). Детей на кладбище не взяли. Лариса, посоветовавшись с психологом, взяла их попрощаться с отцом в морг, что было ужасно, но необходимо. Потом няня забрала их и отвезла домой, где их ждали Семен с Митей. Ирина с Иваном приехали на прощание, но на кладбище не поехали, оставшись проконтролировать доставку из кафе и помочь няне с детьми.
На поминках собрались все, кого (как надеялась Катя) было бы приятно видеть Петечке – родители, друзья, дети. Постепенно поминки превратились в вечер воспоминаний. Были вытащены старые фотографии, и, хотя у подруг то и дело наворачивались слезы, вспоминать детство и юность было приятно. Даже пришедшая на поминки Марина была притихшей и тихонько сновала в кухне, стараясь лишний раз не напоминать о себе. Сначала Катя удивилась, но быстро выкинула ее из головы и отдалась воспоминаниям. Единственное, что ее насторожило – это бесцеремонность следователя, который, приехав на похороны, просто уведомил всех, что он «поприсутствует», причем вдалеке маячил и исполнительный Семенов. А потом Катя обнаружила его на поминках. При всех своей курпулентности, следователь Михайлов обладал свойством незаметно просачиваться в нужные ему места.
Вечер потихоньку подходил к концу. Первыми ушли Валера и Максим с женами. Катя, добровольно взяв на себя обязанность мажордома, проводила их и закрыла дверь. Устало привалилась спиной к двери и замерла на секундочку – отдохнуть в тишине прихожей. Ее внимание привлекла картина, висевшая над комодом. Сама картина ничего из себя не представляла – букет ромашек в вазе. Эту картину писала Лариса еще в школе – тогда она увлеклась вдруг рисованием, пошла в художественную школу и проучилась там целых полгода. Как она говорила, ее прагматичный ум потребовал равновесия после физматшколы. Хотя задатки художника у нее были, преподаватель ее хвалил, но Лариса никогда не воспринимала свои художественные способности как дар. Эти ромашки были ее единственной картиной маслом, хотя целая пачка акварелей пылилась где-то на антресолях. Петечка выпросил ее в подарок, и картина висела у него в комнате, пока они не поженились. Потом Лариса перевесила ее в коридор над комодом, где она и прижилась на долгие годы. Под нее подсовывали квитанции, записки- напоминалки, письма – в общем, картина несла и хозяйственные функции, не только художественные. И сейчас она висела криво. Совсем немного, но Катя решила ее поправить. Она чуть тронула картину за угол, двигая по стене, но картина вдруг заупрямилась и отказалась двигаться. Как-будто ей что-то мешало сзади. Катерина чуть приподняла ее, и из-под рамы выскользнул большой серый конверт. Он надумал было сразу завалиться за комод, но Катя ловко припечатала его рукой к стене. Потом взяла в руки, рассматривая. Серый конверт из грубой, но приятной на ощупь бумаги. Несколько штемпелей, на русском и английском. Получатель – Петечка.
Катя только начала разбирать самый большой штемпель, прочитав первую строчку «Адвокатская фирма», как услышала шорох за спиной. Она начала поворачивать голову, краем глаза увидела какой-то приближающийся предмет, голова взорвалась болью и последнее, что она услышала перед наступившей темнотой – пронзительный детский крик.
* * *
Первое ощущение, которое вернулось к Кате - это звуки. Сознание не торопилось возвращаться, но где-то на периферии, как бы со стороны, Катя слышала гул голосов, который то удалялся, то приближался, и не давал желанного покоя. Потом вдруг Катя осознала, что она лежит на спине, на чем-то очень жестком. «Пол» - догадалась она. Ее правую руку кто-то поглаживал, и вдруг над самым ухом раздался шепот:
- Папочка, смотри, у нее кровь! – «Митя – догадалась Катя – а кровь у меня, что ли?»
- Класс! – тихо прошептал рядом Семик.
- Семен, ты маньяк какой-то, честное слово! – хриплым голосом, не открывая глаз, ответила Катя.
Ее руку сжали, и Олег тихонько попросил:
- Катюша, открой глаза, а?
Боже!!! Катя никогда не проделывала более тяжелой работы. Кое-как, больше усилием воли, чем физически, она медленно открыла глаза.
- Мама!!! – заорал Семик, доставив Кате незабываемые ощущения в пульсирующей болью голове, - Она очнулась! Катя!!!! - И тут он зарыдал.
Катя морщась от боли, но уже окончательно приходя в себя, попыталась встать, застонала и опять опустила голову на пол, осматриваясь.
А посмотреть было на что. На вопль Семика в прихожую попытались ворваться все, и реально бы ее затоптали, если бы Олег предупреждающе не выставил руки над ней.
Ирина, прижав к себе одной рукой всхлипывающего Семика, другой рукой прижимала Катю к полу, предупреждая ее попытки встать. Мама пыталась прорваться к Кате, попутно спрашивая, почему тут дети и где скорая, в конце концов. В комнате раздавались взволнованные голоса Ларисы, детей, еще кого-то, но от впечатлений у Кати опять начали закрываться глаза.
- Катя, любимая, не закрывай глаза! – Олег тихонько погладил ее по щеке и поднес ее руку к губам. Это было так приятно! Но сознание тихонечко уплывало в сон, несмотря на сильную головную боль.
Раздавшийся резкий звонок в дверь заставил ее вздрогнуть и застонать.
- Открыто! – крикнул Олег, и Катя увидела у своего носа ноги в бахилах.
- Так! – женский голос прозвучал жестко. – Всем отойти на пять метров, дайте нам возможность осмотреть пострадавшую. Тут Катя внезапно вспомнила все – конверт, летящий в ее голову предмет, детский крик. Она широко распахнула глаза и начала что-то говорить, но тут увидела перед собой лицо. Женщина в медицинском халате ласково и внимательно смотрела на нее.
- Спокойно! Пока отвечайте на мои вопросы, хорошо?
- Да, - прошептала Катя.
Врач показала ей ручку и попросила последить глазами за ней. Поводив несколько раз в разных направлениях, она удовлетворенно кивнула. Далее последовало еще несколько процедур, болезненное обследование головы над ухом и, наконец, Кате разрешили сесть.
Олег, стоявший самым первым в толпе напряженно следящих за манипуляциями врача родных и друзей, метнулся к Кате, и медленно начал ее приподнимать.
Наконец-то Катя смогла всех рассмотреть.
- Я нормально, - сказала она, с трудом сдерживаясь, чтобы не прижать руку к пульсирующему месту на голове.
Тут в коридоре материализовался следователь Михайлов.
- Добрый день, доктор, еще раз. Ну, как тут наша пациентка?
- Добрый, Владимир Иванович, - улыбнулась врач, и продолжила, скорее обращаясь к Кате:
- Удар скользящий, рассечена кожа головы над ухом, сотрясения мозга скорее всего нет, но желательна госпитализация, понаблюдать и убедиться, что последствий не будет.
- Я не хочу госпитализации!!!
- Можно и дома, но нужно поберечься. И желательно сделать МРТ.
- Сделаю, - сказала Катя. – А можно мне перебраться куда-нибудь на диван или кресло? А то на полу очень неудобно…
- Сейчас переберетесь, - усмехнулась врач. – Вам надо рану на голове зашить.
- Рану? – ужаснулась Катя и попробовала дотронуться до головы.
- Не трогайте, - предупреждающе сказала врач, - ну не рана, так, след от бандитской пули. Давайте так аккуратненько встаем и идем – она огляделась – например, на кухню.
- Да-да, конечно, - тут из комнаты выскочила Лариса с заплаканным лицом и распухшим носом – проходите! И пошла впереди, показывая дорогу.
«Что с Ларисой? Никогда не видела ее настолько заплаканной…» - эта мысль не давала Кате покоя все время, пока она медленно с помощью Олега и Ивана поднималась с пола и еле-еле переставляя ноги (потому что пол постоянно стремился ей навстречу) передвигалась в сторону кухни. Наконец Олег, который хотел скорее сдать ее врачу на «лечение», подхватил ее на руки, занес в кухню и посадил на стул перед врачом, которая уже разложила на столе шприц, ампулы и еще какие-то штучки.
Катя недовольно сморщилась, предвкушая неприятную процедуру. Второй фельдшер взял ножницы и остриг Кате волосы вокруг раны. Глядя на осыпавшиеся пряди, Кате вдруг захотелось зареветь. В голос, как в детстве.
- Мам, - тоненьким голосом позвала Катя.
- Да, солнышко, я здесь – мама подошла, обняла Катю и аккуратно прислонила ее голову к себе, - все будет хорошо!
Так же аккуратно она чмокнула ее в макушку и отерла слезинки.
- Ничего, это нормальная реакция на стресс, - доктор чем-то пшикнула, взяла шприц. Голову защипало невыносимо.
- Ой, - сказала Катя.
- Сейчас все закончится.
Правда, закончила доктор быстро. На шов налепили пластырь размером с пол головы.
- Ну все. В понедельник зайдите на перевязку. Через пять дней швы можно снимать.
Доктор сложила все инструменты, попрощалась, еще раз внимательно посмотрела на Катю, напоследок поводив перед ее носом пальцем и еще раз кивнув. Вышла в коридор, напомнив о необходимости соблюдать покой. О чем-то пошепталась со следователем. И медики ушли.
Все это время за Катей из дверей кухни внимательно наблюдали все взрослые – детей не было видно и слышно.
Как только дверь за медиками закрылась, все рванулись к Кате. Папа и мама крепко обняли Катю с двух сторон, Иван тряс ее за руку, Олег подошел, поцеловал ее в лоб и легонько сжал коленку – то, что еще оставалось не занятым родными. Ирина стояла рядом, улыбалась и качала головой, как бы с недоумением и одновременно с облегчением, что все закончилось благополучно. И только Лариса к ней не подошла. Она стояла в дверях кухни и нервными движениями стирала льющиеся слезы. Смотреть на это было странно и страшно.
- Ларисочка, ты не плачь. Я нормально себя чувствую. И врач сказала, все обошлось.
Лариса только молча покачала головой.
- Так, - Катя решительно освободилась от родительских рук, забрала свои руки и ногу у брата с Олегом и встала. Кухня чуть качнулась.
- Ого, - Катя крепче сжала спинку стула. – Рассказывайте, что здесь произошло. А то я все пропустила.
Все заговорили одновременно. Смысл был в том, что Кате нужно срочно лечь и не вставать минимум до Нового года.
Тут на кухне появился следователь. Катя поймала его взгляд и сказала:
- Я хочу знать!
Он кивнул.
- Давайте пройдем в комнату.
Ирина протянула Кате косынку:
- Вот, нашла в прихожей. Давай завяжу, а то этот пластырь будоражит воображение, - Ирина театрально закатила глаза.
- Спасибо, Ириш! Хоть пялиться не будут.
Ирина ловко повязала Кате косынку и оценила свою работу:
- Отлично! Чуть бледненькая, но в остальном – как обычно.
Катя с опаской оторвалась от спинки кресла и сделал шаг. Кухня осталась на месте. Еще шаг, еще – все тверже и тверже, пока не вышла в прихожую.
На полу было небольшое пятно крови. Недалеко от него валялась статуэтка – «Девочка на шаре», вырезанная из черного дерева. Катю резко замутило и пол опять начал быстро приближаться.
- Тихо, тихо, - Ирина и Олег, которые не отходили ни на шаг, подхватили ее с двух сторон.
- Кать, может правда в постель? – тревожно спросила Ирина.
Катя мотнула головой (да, не подумала), и резкая, как кинжал боль, заставила ее охнуть. Зато тут же исчезла тошнота и слабость.
- Нет, - выпрямившись (оказывается, она почти висела на их руках), Катя решительно зашагала в комнату. Ну как зашагала – зашаркала, но решительно!
Катя зашла в комнату. То, что она увидела, запечатлелось в ее памяти с фотографической точностью.
Стол, накрытый для поминок, был почти пустой – к моменту происшествия поминки почти закончились. На диване сидели Владислав с Татьяной. Он обнимал ее за плечи и что-то тихо говорил. Она слабо кивала в ответ и иногда смахивала слезы. Видимо, действие лекарств прошли, но хуже ей не стало. Родители Кати устроились в кресле – мама в кресле, а отец примостился на широком подлокотнике. Второе кресло, пустое, по-видимому, предназначалось Кате с Олегом. Ирина с Иваном сидели за столом, а Лариса стояла рядом со стулом, на котором сидела закованная в наручники Марина. С другой стороны от Марины стоял недовольный Семенов, получивший нагоняй от следователя, за то, что не углядел.
Катя не поверила своим глазам. Она опять посмотрела на наручники. И перевела взгляд на лицо Марины.
Та скривила губы.
- Чтоб ты сдохла, сука любопытная, - процедила, как выплюнула Марина – суешь везде свой нос, все тебе надо.
Из ее глаз лилась такая ненависть, что Кате стало не по себе.
Лариса сделала шаг и встала перед сестрой.
- Марина, прошу тебя. Перестань. Никто не виноват в твоих поступках.
Марина, не мигая, перевела взгляд на Ларису.
- Конечно, никто. Ты только мужиков меняла одного богаче другого, да деньги считала, тварь высокомерная. Всегда тебе все самое лучшее доставалось, и …
- Марина! – окрик Ларисы как будто привел ее в чувство. Она замолчала, повернула голову и, тяжело дыша, уставилась в стену. Больше она не произнесла ни слова. Ни когда следователь рассказывал историю, которая привела к такому трагическому финалу, ни когда приехала следственная группа и Марину увозили. Она только презрительно скривилась на предложение Ларисы приехать в следственный изолятор и привезти ей необходимое.
Но это было потом. А пока Катя, и все присутствующие, ждали, что же скажет следователь.
Он стоял во главе стола, так же, как и Катя, рассматривая присутствующих.
Подождал, пока замолчит Марина. Дождался, пока Катя с Олегом усядутся, и все стали смотреть на него, и начал:
- Ну что же. Тут у нас дознание в стиле Пуаро, хотя преступник уже известен.
Но, соблюдая хронологию, расскажу всем присутствующим версию следствия.