Он не был богословом и не обладал харизмой общественного деятеля, подобно другому претенденту на Патриаршее место митрополиту Антонию (Храповицкому).
Он не был талантливым администратором и ловким политиком, как его преемник по управлению Русской Церковью митрополит Сергий (Страгородский).
Не был он и бескомпромиссным, бесстрашным исповедником своих убеждений, каким явился назначенный им первый местоблюститель Патриаршего престола, кремень мужества святитель Кирилл Казанский.
Он не был, наконец, даже отрешенным подвижником-аскетом, каким хотели бы его видеть некоторые люди (например, глава «даниловской оппозиции» Патриарху епископ Феодор (Поздеевский)).
Но верующий народ любил и почитал его как никакого другого иерарха, как ни одного из последующих Патриархов Русской Православной Церкви.
Так в чем же тайна неотразимого обаяния его личности и ее влияния на потомков?
Патриарх Тихон, безусловно, фигура «узловая» для всей новейшей истории Русской Церкви. К ней сходятся и от нее расходятся самые разные пути, выбранные иерархами и простыми верующими. Митрополит Сергий (Страгородский) в своей – для одних печально известной, а другими одобряемой – Декларации 1927 года будет позиционировать себя как продолжателя церковно-политического курса Патриарха Тихона. На него же будут ссылаться и оппозиционные Сергию иерархи, обвиняя последнего в отступничестве от «тихоновской» линии поведения. В эмиграции те, кто поддерживал Церковь в Советском Союзе, называли ее «Патриаршей». Новомученики и исповедники Российские были счастливы, что причастны к святителю Тихону (так, архимандрит Серафим (Тяпочкин) с гордостью цитировал свое… следственное дело, где он был охарактеризован как «поп-тихоновец»).
Первый Патриарх после более чем 200-летнего перерыва, святитель Тихон стал не церковным политиком, а отцом для своей паствы. Именно такого предстоятеля ждала Русская Церковь в эпоху крушения всего прежнего церковно-государственного строя.
Тем не менее, далеко не все современники – причем самых разных убеждений – сразу и по достоинству оценивали поведение и облик Святейшего. «Безвольная, мягкая личность, никогда не пользовавшаяся никаким авторитетом. Он никогда не был известен как выдающийся оратор… Вообще он совершенно случайный человек», – писал обновленческий «митрополит» Введенский. «Всё хи-хи да ха-ха, и гладит кота», – передавал свое впечатление от Патриарха епископ Феодор (Поздеевский).
Святейший Тихон, действительно, совсем не производил впечатления величественного иерарха, блестящего «князя» Церкви. Он был прост, доступен, любил пошутить и мог скрасить юмором даже самую нелепую и трагичную ситуацию. В 1920-е годы над дверью его кабинета в Донском монастыре висела табличка: «По вопросам контрреволюции не беспокоить».
Но множество людей каким-то шестым чувством улавливали за этим легким характером, за этой шутливостью глубокую внутреннюю жизнь. От Патриарха уходили умиленными и просветленными. Даже красноармейцам, охранявшим Тихона во время его домашнего ареста, приходилось бороться с симпатией к своему «классовому врагу». «Неплохой дед, только вот всё молится по ночам, спать не дает», – вспоминал один из них.
А фото Святейшего доносят до нас то, что, быть может, не в полной мере ощущалось современниками при личном общении, – трагизм и роковую печать на лице…
