Он был ведущим художником Русских сезонов Сергея Дягилева. Одним из символов Серебряного века. Его театральные костюмы ещё при жизни выставлялись в Лувре.
100 лет назад не стало величайшего театрального художника, живописца Леона Бакста.
В коллекции Российского фонда культуры хранятся 69 писем-автографов, написанных им в последние годы жизни. Эти письма — богатый материал для изучения творческого наследия художника. Читая их сегодня, мы можем дополнить биографию мастера удивительными деталями. И, кажется, будто его образ оживает перед нами.
Первое письмо датируется 1922-м годом. Последнее написано в 1924-м, за несколько месяцев до смерти. Это — переписка с Николаем Осиповичем Гришковским, с которым они были знакомы ещё по Петербургу.
(Художник К.А. Сомов о Н.О. Гришковском) «Красивый брюнет с очень вульгарным голосом и говором».
Тогда студент Николай Гришковский «крутился» в объединении «Мир искусства» и был неофициальным помощником Сергея Дягилева, а Бакст — уже звездой всех выставок.
В 1910 году Леон Бакст переехал в Париж, где в одночастье стал знаменит. Французская публика боготворила его. Он оформлял балеты Дягилева для парижских Русских сезонов — «Клеопатру», «Шахерезаду», «Карнавал», «Нарцисс». Разрабатывал дизайн интерьеров и аксессуаров, мебели и посуды, тканей и ювелирных изделий и даже автомобилей. Именно с его лёгкой руки столицу Франции охватила мода на всё восточное и русское — в магазинах появились тюрбаны и парики, шали и платья, напоминавшие костюмы из дягилевских спектаклей. Об успехах в Париже Бакст писал в своих письмах.
(Из переписки с Н.О. Гришковским) «Здесь моё имя — синоним краски».
Слава о гениальном художнике моментально достигла другого континента. Американские миллионеры заказывали ему портреты, предлагали контракты, устраивали лекции. Чего только стоило одно выступление в Торонто «Цвет и костюм» — мероприятие посетило 3000 человек!
(Из переписки Леона Бакста с сестрой) «...Читал с большим успехом лекцию, за которую мне заплатили больше, чем за работу масляной картины. Я и жажду ещё таких лекций. Это точно гастроли Шаляпина — приятно и гораздо легче, чем картины».
За неё Бакст получил 2 000 долларов. Отредактированный самим художником текст лекции был опубликован в журнале «Вог», на обложке размещён рисунок художника — костюм к балету «Волшебная лавка».
С таким объёмом предложений Бакст не справлялся, поэтому поверенным в своих делах за океаном назначил Николая Осиповича Гришковского, который к тому времени уже прочно обосновался в США. Он помогал художнику в устройстве выставок, занимался рекламой и продажей работ. В архиве Фонда хранится любопытный документ с ценами на картины Бакста.
Один из успешнейших проектов — сотрудничество с «шёлковым королём» Америки Артуром Селигом. Тот предложил художнику создать орнаменты для тканей, использовав народные американские мотивы. Бакст также сделал варианты в русском народном стиле. В результате появилась удивительная серия.
(Из переписки с Н.О. Гришковским. Май, 1923 г.) «Были у меня здесь заказчики на 2000 dollars материи (наконец!), очень выгодные, и будут всегда в Нью-Йорке брать мои рисунки».
Текстиль по рисункам Бакста пользовался настолько большим успехом, что началось производство контрафактной продукции «под Бакста». Об одном из таких случаев художник писал:
(Из переписки с Н.О. Гришковским) «Пусть тотчас вернёт вещи, кроме отобранных согласно бумаге, и разрешите ему писать «color Bakst, influence», но никоим образом «сделано по рисунку Бакста».
Ещё одним примером нажиться на имени художника является так называемый бал «Bakst», состоявшийся в Нью-Йорке 8 апреля 1923 года. Его устроительница, госпожа Мэй Райт, разослала приглашения на приём в свой особняк на Мэдисон-авеню, интерьеры которого были украшены картинами «самого Леона Бакста». Художнику она обещала большие продажи. Но когда гости собрались, даже не думала выступать в роли агента. И сама не купила работу «Фавн», как обещала. Возмущённый этим поступком Бакст, который очень трепетно относился к своим произведениям, писал Гришковскому:
(Из переписки с Н.О. Гришковским) «Я сожалею, что поверил этим американским мошенникам».
В сохранившемся письме из архива Фонда приведён список картин, представленных для того злополучного бала. Глядя на него, можно представить, какие работы украшали зал.
В США Бакст был буквально завален заказами, от которых не мог и не хотел отказываться. Он мечтал «покорить Америку». И старался делать это всеми доступными ему изобразительными средствами. Кроме того, надо было кормить большую семью.
(Из переписки с художниками К.А. Сомовым и И.Э. Грабарём) «Увы, я здесь прикован заработком (у меня четырнадцать человек родных живут целиком на мой счёт!), и я обязан работать не покладая рук!».
В марте 1924 года в Нью-Йорке состоялась грандиозная Выставка русского искусства, где экспонировались работы Серова, Петрова-Водкина, Рериха, Поленова, Кустодиева, Серебряковой, Машкова и многих других выдающихся художников. Бакст представил только одну картину «Охотница», которая сегодня находится в частной коллекции.
В середине лета того же года переписка между Гришковским и Бакстом неожиданно оборвалась. Художник писал Игорю Грабарю, что его секретарь «много печётся о своей выгоде». И поэтому он отказал ему в сотрудничестве. А спустя несколько месяцев оборвалась и жизнь самого художника.
До самой своей смерти Леон Бакст продолжал много работать. Он трудился над заказными портретами, рисовал эскизы тканей, планировал будущие выставки, восстановил разорванное сотрудничество с Русскими сезонами. Для одного человека это оказалось неподъёмной ношей. Нервное и физическое напряжение подорвало здоровье гениального художника. 27 декабря 1924 года Леон Бакст скончался в Париже от отёка лёгкого, не дожив два месяца до своего 59-летия.
Материал из архива коллекций даров Российского фонда культуры подготовлен главным хранителем О.К. Земляковой. Фото: Российский фонд культуры, открытые источники