На улице стояла зимняя сырая погода, с неба сыпала снежная крошка. Кирилл в лёгком демисезонном пальто стоял на углу супермаркета и допивал алкогольный коктейль из алюминиевой банки. Каждый вечер после смены, перед тем как идти домой он выпивал одну банку. Он не мог пить дома, потому что мать с отцом, увидев алкоголь, «выносили ему мозг». Прохожие перепрыгивали лужи и пробирались по скользким, ледяным кочкам на неубранном дворниками тротуаре. Кирилл совсем их не замечал, он думал о том, что сейчас он поужинает и пойдёт в свою комнату, чтобы «полазить» по сайтам знакомств. От выпитого напитка и от этих мыслей ему стало тепло на душе и приятно. Наконец-то он вытерпел очередную смену, всю эту беспросветную скуку, все эти тоскливые мысли этого рабочего дня, и он свободен! Он может наслаждаться своей жизнью! В эту секунду у него вдруг поплыли прохожие как в тумане и как в замедленном кино. А потом и они совсем исчезли, наступила тишина, оглушительная тишина.
Кирилл открыл глаза. Он сидел на скамейке в каком-то дворе. «Где я, чёрт возьми! Я что, спал здесь?», - спросили мысли Кирилла. А другие мысли добавили: «Я – это кто?». Но ответов на эти вопросы не было. Кирилл встал, взъерошил волосы и потёр обеими руками лицо. Под ногами была снежная «каша». На другой лавочке сидели две пожилые женщины, и Кирилл громко и вежливо поздоровался с ними. Женщины сделали вид, что они его вообще не заметили. «Странно», - подумал Кирилл. Впереди он увидел пожилого человека с маленькой собачкой на поводке, кажется, это был йоркширский терьер. Он шёл очень осторожно, сохраняя постоянный изгиб спины в левую сторону, видимо, у него были проблемы с позвоночником, в другой руке у него был мешок с мусором. Собака время от времени дергалась вперёд, и пожилому человеку было трудно удерживать баланс. Немного поодаль от него шёл, куря сигарету, парень лет 35-ти в демисезонном пальто и в чёрных лакированных ботинках. Кирилл подумал: «Наверное, это его сын. Ботинки, конечно, на нём совсем не по погоде». Парень в лакированных ботинках иногда останавливался, поджидая отца, и затягивался сигаретным дымом. «Почему он не поможет отцу? Вот это сынок!», - думал Кирилл, наблюдая эту сцену. Позади Кирилла упал с грохотом кусок снега с крыши. Он повернулся, чтобы посмотреть, что это там грохнуло, но он уже почему-то стоял у входа в супермаркет.
Кирилл, не задумываясь, зашел в магазин. У касс стоял охранник в чёрной форме, с резиновой дубинкой, прикрепленной на поясе сбоку. Кирилл узнал в нём того парня, который шёл с отцом. Примечательно было то, что на нём были надеты те же самые лакированные ботинки. Охранник со скучающе-презрительным взглядом посматривал на покупателей магазина как на насекомых, которые копошатся в банке. Вдруг зазвенел сигнал детекторных рамок. Охранник бросился к пожилой женщине лет 80 с чем-то и потребовал пройти к столику.
- Выкладывайте весь товар сюда, - грубоватым тоном приказал охранник.
- Я всё оплатила … Я ничего не пойму … Вот чек, посмотрите, пожалуйста! – бормотала напуганная старушка.
- Давайте сюда свой чек. Вот, видите, творожный сырок не оплачен. Значит, воруете понемногу? Я буду звонить в полицию, - припугнул охранник.
- Я не ворую. Я просто … , видимо, я его не заметила в сумке и не выложила … У меня такая сумка … Я заплачу, вот сейчас заплачу! – почти со слезами на глазах лепетала насмерть испуганная женщина.
Однако охранник продолжал «воспитывать» пожилую женщину. По его выражению лица было видно, что ему доставляло огромное удовольствие чувствовать власть и превосходство над этой слабой и хрупкой женщиной.
- Я не знаю, может, в следующий раз вы захотите ещё что-нибудь вынести из магазина. Например, бутылку водки или колбасу.
- Помилуйте, добрый человек, зачем мне водка? Я никогда …
У Кирилла сжались кулаки, он собирался подойти и врезать этому охраннику, который явно глумился над старушкой. Однако в этот момент одна из кассирш крикнула ему: «Оставь бабушку в покое. Пусть заплатит». «Идите к моей кассе», - она позвала пожилую женщину. Кирилл посмотрел на кассиршу ... и очутился на улице.
Кирилл шёл по скользкому тротуару и думал: «Что это за короткометражные фильмы?» В эту минуту он увидел стоящего на углу охранника в чёрных лакированных ботинках из супермаркета, который пил какой-то алкогольный напиток из банки. Навстречу Кириллу и охраннику шла молодая худенькая женщина, в свободной бежевой куртке и белой вязаной шапке, которая была натянута на лоб. Её большие карие глаза транслировали миру тихое спокойствие и грусть. Женщина вела за руку сына лет 5, который так и норовил наступить в лужу, а она его мягко отговаривала это делать. Охранник допивал свою банку, и не обращал никакого внимания на прохожих, казалось, он был погружён в свой собственный мир. Кирилл посмотрел вслед молодой женщине, и она растаяла в зимнем тумане.
В другое мгновение Кирилл шёл по знакомому двору, был вечер, в окнах дома горел свет. Он обратил внимание на одно окно на первом этаже, на котором почему-то не было занавесок. Поборов своё сопротивление не заглядывать в чужое окно, Кирилл всё-таки поддался искушению и заглянул. На кухне на табурете сидел всё тот же парень, которого он видел охранником в супермаркете. Парень тщательно протирал свои чёрные лакированные ботинки. Лицо у него было спокойно-сосредоточенное. Казалось, это занятие приносило ему какое-то особенное удовольствие. Потом парень поставил аккуратно на пол свои ботинки и несколько секунд любовался плодами своего труда. Кирилл как завороженный продолжал стоять под окном и наблюдать. Вошла пожилая женщина, видимо, это была его мать, и начала подавать ему еду. Сын поел и вышел из кухни. А его мать принялась убирать со стола и мыть посуду. Затем на кухне появился тот самый пожилой мужчина, который выносил мусор с собакой, отец парня. Он сел на табуретку, и начал вытирать посуду, которую помыла его жена. В другой комнате загорелся свет, и Кирилл увидел, как парень сел за компьютер, что-то там рассматривая и довольно улыбаясь, время от времени. Кирилл развернулся и снова очутился в другом месте.
Кирилл шёл по тротуару, а впереди на углу у супермаркета стоял тот же самый охранник и пил алкогольный напиток из банки. Навстречу шла та самая незнакомая, молодая женщина с ребёнком. «Мама, а я сегодня воробьёв кормил! Они съели вот такую кучу хлеба!» - оживленно говорил малыш, показывая руками «кучу хлеба». «Какая же она красивая! Что-то невероятно притягательное было в её спокойной сдержанности, с которой она говорила с ребёнком. Наверное, она замужем. Такие женщины не бывают одни», - подумал с грустью Кирилл. Но всё-таки в его сознание закралось какое-то интуитивное неуловимое чувство, что она свободна. Может, потому что её глаза были такими грустными? Она удалялась по тротуару вдаль и вдаль, пока не растворилась в дымке, как в прошлый раз.
Кирилл снова очутился в супермаркете. Там у касс на том же месте стоял всё тот же охранник. Кирилл начал привыкать ко всем этим его перемещениям во времени и пространстве. Теперь для него уже постоянно крутились всё те же серии одного и того же фильма, одна за другой. Кирилл наблюдал скучную, бесцветную жизнь какого-то охранника, который ему порядком надоел. Он вызывал у него отвращение всем своим никчёмным существованием. В этом многосерийном фильме было только одно только радостное событие – время от времени он видел эту прекрасную незнакомку с сыном. Пока охранник поглощал алкогольное содержимое банки, невзирая на прохожих, Кирилл любовался этой женщиной, удивительной, утонченной, милой, нежной …
Вдруг внезапно вспыхнул сильно яркий свет. Кирилл открыл глаза. Над ним склонилась девушка в белом халате и закричала: «Степан Васильевич, пациент пришёл в себя!». В палате появился мужчина лет 50, в белом халате, в очках, и с аккуратно подстриженной бородкой. По-видимому, это и был Степан Васильевич. Он сел на краешек кровати Кирилла и спросил: «Как вы себя чувствуете?». Кирилл хотел пошевелить головой, но она была тяжёлая и вдавливалась в подушку. «Хорошо», - с трудом шевеля застывшими губами, ответил Кирилл, - а я где?». «Вы в больнице, - ответил доктор, - вы помните, как вас зовут?». Кирилл попытался вспомнить, но не смог. «Хорошо, отдыхайте, я зайду к вам позже», - и доктор исчез в проёме двери.
- Извините, а как я сюда попал? – Кирилл спросил рыженькую медсестру, которая возилась с капельницей.
- Вас привезли на скорой помощи и сразу сюда в реанимацию, - ответила девушка.
- В реанимацию? А что со мной было?
- У вас было сильное отравление. Пьёте всякую гадость типа алкогольных коктейлей, а потом к нам попадаете.
- А зачем в реанимацию? – не понимал Кирилл.
- Знаете, я не могу вам всё это говорить, но вы пробыли в коме две недели. И, видимо, родились в рубашке, раз так быстро вернулись, - неохотно сообщила медсестра, - но я вам этого не говорила, а то мне достанется от врача.
- Я не скажу, не бойтесь! А можно ещё вопрос? Я – кто? Почему врач спрашивал, как меня зовут?
- Я не знаю, кто вы, - улыбнулась девушка, - при вас не было ни документов, ни мобильного телефона. А то, что вы ничего не помните, так это нормально, такое часто бывает с теми, кто вернулся оттуда. Даст Бог, память восстановится. Отдыхайте, - с этими словами медсестра вышла из палаты интенсивной терапии.
Кирилл уставился в потолок. Единственное, что он помнил, так это то, что он видел, пока лежал в коме: инфантильный охранник и прекрасная незнакомка с ребёнком. Когда вечером вернулась медсестра, чтобы сделать укол, он снова начал её расспрашивать, чтобы хоть как-то вспомнить, кто же он.
- Когда меня привезли, я же был в одежде? Где она?
- Вашу одежду вам отдадут, когда вас переведут из реанимации в палату.
- А когда меня переведут?
- Быстрые же вы пациенты! Только очнулся, с того света вернулся и сразу в палату, а то и домой! Не думайте, долго держать тут не будем, это дорогое удовольствие. Если ночью ничего не произойдёт, завтра и переведём, - усмехаясь, ответила медсестра.
На следующий день Кирилла перевели в палату, в которой кроме него было ещё трое мужчин. Он попросил принести его вещи, чтобы, глядя на них, он смог бы вспомнить свою личность. Уже было послеобеденное время, вещи всё не несли, и Кирилл уснул. Его разбудила медсестра, которая разносила по палатам градусники. Кирилл спросил у мужчины на соседней кровати, приносили ли его вещи. Мужчина сказал, что их принесли и положили в шкаф. Кирилл вскочил с кровати, у него закружилась голова, и он был вынужден присесть на кровать.
- Ты там полегче, парень! А то в обморок упадёшь! – захихикал полный мужчина на кровати в углу.
Кирилл ничего не ответил и сделал вторую попытку встать, только медленно. У него получилось добраться до шкафа. Он открыл дверцу шкафа, и увидел … чёрные лакированные ботинки! Они казались до боли знакомыми. Он достал свою куртку, брюки и толстовку. Кирилл смотрел на одежду, и у него медленно росло осознание того, что тот охранник – это он. Да, это он, и зовут его Кирилл. Он вспомнил, кто его родители, и где его дом. Кирилл вернулся в кровать, уткнулся глазами в потолок, и подумал: «Значит, я – это ничтожество! Мне удалось посмотреть на себя глазами другого человека! А ведь раньше я даже не мог подумать, что то, как я живу, это беспросветная деградация, это путь в никуда!». Весь вечер Кирилл думал о том, что так больше он жить не будет. Он начал строить планы, которые должны изменить его жизнь: пойдёт учиться на программиста, будет помогать своим родителям, и обязательно познакомится с той незнакомой молодой женщиной, ведь он знает, где она ходит каждый вечер со своим сыном.
На следующий день Кирилл заполнил заявление, что берёт на себя ответственность за свою выписку из больницы и направился домой. Его родители были безумно счастливы, что вновь обрели своего пропавшего сына. Мать обнимала его со слезами на глазах и причитала: «Живой! Вернулся!». Кирилл подумал про себя, как она могла любить такого никчёмного эгоиста, который не любил никого, кроме себя?
Потом родители стали замечать, что сына как будто там в больнице подменили, он стал какой-то другой, и продукты домой покупает, и мусор выносит, и собаку выгуливает, и моет посуду за собой, и вообще все их просьбы с радостью выполняет. Да и запаха алкоголя от него теперь не чувствуется. На программиста начал учиться! А самое главное, сын стал внимательный, ласковый, здоровьем родителей интересуется. Мать его обратила внимание, что он теперь в старых ботинках ходит, и спросила, где же его любимые чёрные лакированные ботинки.
- А они износились, вот я их и выкинул. Куплю себе другие, - ответил Кирилл, улыбаясь.
Теперь он понимал, что в той жизни он был никчёмным нарциссом, которого украшали только его вычурные лакированные ботинки.
Снова пошёл новый пушистый снег, в то время как Кирилл стоял на углу супермаркета в своих новых зимних ботинках и ждал прекрасную незнакомку. Она, поскользнувшись, внезапно выпорхнула из снежной пелены. Кирилл поддержал её за руку, и их взгляды встретились. «Мама, смотри какие большущие снежинки!» - радовался малыш. «А ведь и, правда! Такие большущие! – сказал Кирилл, – Меня зовут Кирилл». На лице незнакомки вспыхнула улыбка, а в её тёплых, карих глазах погасла грусть.
Пишите в комментариях, какие мысли у вас вызвал этот рассказ.
Возможно, вам понравится другой рассказ из подборки Психологическая мистика:
Рассказ "Депрессия" Психологическая мистика
Я благодарна всем тем, кто поставит этому рассказу лайк, подпишитесь на мой канал – буду признательна, ибо вы мне окажете честь быть с вами и приносить вам пользу.
Подпишитесь на мой канал, чтобы не пропустить новые полезные публикации.
Благодарю всех моих подписчиков!
© Елена Исмагулова 2024. Использование материалов разрешено только при указании ссылки на оригинал статьи и с указанием фамилии и имени автора.