Пуштун – это не тот, кто говорит на пашто, а тот, кто ведает пуштунвалай (пуштунские обычаи, мораль и образ жизни).
Афганская пословица
В настоящее время пуштуны составляют примерно половину жителей Афганистана. А до англо-афганских войн, когда британской короне уступили восточную половину страны, их численное доминирование было еще более внушительным. Тем не менее, и тогда, и сейчас главенствующий статус таджикского языка оставался незыблемым. Ни короли, ни президенты, ни коммунисты, ни моджахеды никогда не пытались этого изменить. Вполне согласны с ними и в Талибане, где большинство лидеров и рядовых сторонников движения являются этническими пуштунами.
Почему же язык пашто не был объявленным государственным в Афганистане, несмотря на то, что его носители господствуют в политическом плане?
Краткий ответ: потому что так сложилось на протяжение многих столетий, поскольку таджикский всегда был средством международного общения, языком администрации и культуры. Чтобы оспорить его положение, у пуштунов не было ни возможностей, ни сил.
А теперь давайте расскажем об этом подробнее.
До арабского завоевания хорезмийцы, бактрийцы и согдийцы, ставшие предками современных таджиков, говорили на собственных восточно-иранских языках. Очень близок к ним было и наречие пуштунов, которые стали смесью местного населения и мигрирующих скифов, на пути в Индию осевших в горах.
Но вторжение мусульман изменило прежнюю ситуацию. Поскольку в армиях Арабского халифата преобладали недавно исламизированные персы, их западно-иранский язык стал средством передачи веры. И в течение некоторого времени он был принят иранским населением Средней Азии – так и появились таджики.
В средние века политический центр иранского мира сместился на восток. В 10-м веке благодаря поэту Рудаки в Самарканде появился новоперсидский язык, предшественник современных таджикского и фарси, которые являются его региональными версиями. В Афганистане тот же самый язык называли дари, т.е. «придворный», поскольку на нем говорили при царских дворах в Герате и Самарканде, независимо от династии.
На нем писали стихи, вершили суд, на нем работала администрация, он использовался в международной дипломатии в половине стран исламского востока. На персидском составляли научные трактаты – например, астрономические исследования Улугбека, и на этом же языке преподавали в школах. Что касается остальных наречий, то по-тюркски говорили в армии, а языки местных народов знали только они сами.
Пуштуны до 14-го века не были народом значительным. А после этого далеко не сразу достигли своего нынешнего влияния. Лишь когда монголы, Делийский султанат и Тимуриды опустошили Афганистан, они впервые приняли ислам и спустились на равнину.
Как вчерашним варварам, им пришлось встраиваться в действующую систему – только зная персидский, можно было стать человеком культурным. Тем более, что следующие несколько столетий власть принадлежала потомкам Тамерлана и Сефевидам, т.е., тюрко-персидским государствам, где официальным являлся фарси.
Но в 1747-м году умер иранский полководец Надир-шах, и Афганистан провозгласил независимость во главе с пуштунской царствующей династией. Созданная ей империя Дуррани до англо-афганских войн включала также обширные владения в Иране и Индии. Пашто там никому не был нужен, и в качестве государственного использовался все тот же фарси.
Но в течение 19-го столетия британцы захватили восточные владения афганских правителей, где находилась родина пуштунского этноса. И в современном Афганистане пуштуны, хоть по численности на первом месте, в лингвистическом плане не доминируют.
Помимо того, что персидский язык в его местной версии исторически выступает в качестве средства общения для всех местных народов, для большинства из них он является родным. Это не только таджики, но хазарейцы, чараймаки, пашаи, нуристанцы, кызылбаши. Сюда же можно включить многих пуштунов, особенно тех, кто живет в Кабуле и в центральной части страны. Они, как правило, языка пашто не знают.
Вот и получается, что по-таджикски в Афганистане говорит намного больше людей, чем на пашто. Его ареал распространения сконцентрирован на юго-востоке. А учитывая, что на дари веками действовала система образования, только он обладает необходимым понятийным аппаратом, чтобы говорить о политике, культуре или науке. Да и о чем угодно, за пределами повседневной жизни.