Глава 7. Фиктивный новый краш
– Как думаешь, купят они все-таки эту квартиру? – поинтересовался Новиков.
– После того, как ты включил обаяние на полную катушку, – не сомневаюсь, – ответила я, вздохнув рассеянно, думая совсем о другом.
Меня охватила странная тоска при мысли о том, что эта дама в новенькой шубе будет хозяйкой здесь, на Диминой кухне. С этой квартирой у меня связано множество теплых воспоминаний, и они никак не вяжутся с образом этой неприятной женщины, способной одним только присутствием разрушить уютную атмосферу любого места. Что будет, если она станет тут полноправной хозяйкой?
– Даже не верится, что Дима все-таки продаст ее, – тихо пробормотала я.
Кирилл поставил передо мной чашку чая с лимоном, пока я была погружена в свои мысли.
– Похоже, он сильно привязан к этому месту, – задумчиво заметил Кирилл. – Все эти фотографии, детская комната, где ни пылинки…
Сердце сжалось от воспоминаний о Свете и Мише, которые улыбались с каждого снимка, развешанных повсюду. Мне сложно смотреть на их лица, и знать, что больше никогда не увижу их наяву. Как Дима выживал в этой атмосфере, остается для меня тайной. Я всегда знала, что мой брат – мазохист, и последние годы только подтвердили это.
– Ну, у него есть шикарный дом в Истре, – вспомнила я. – Недавно закончили ремонт от модной дизайнерши. Может, наконец решил туда переехать.
В последнее время мне казалось, что мой брат изменился. Но он оставался столь скрытным, что понять, в какую сторону это изменение – к лучшему или худшему – мне не удавалось.
– Частный дом для семьи – это хорошо, – согласился Кирилл.
Я застыла, не веря, что он так говорит о семье Димы, как о существующей. Не может быть, чтобы он не знал о случившемся у его лучшего друга!
Я бы уделила этому внимание, но была слишком погружена в воспоминания о сегодняшнем дне… Интересно, смогу ли дозвониться до брата и поговорить с ним? Это первый год, когда он не будет топить горе в алкоголе. Я бы хотела быть рядом, поддержать. Но Дима выбрал свой способ бегства от реальности – на этот раз в Китай.
– Ты голодна? Я тут кое-что оставил для тебя, – Кирилл прервал мои мысли, достав из холодильника контейнеры, в которых была бережно упакована еда. Половина каждого блюда, которое он заказывал. Каждого, без исключения!
– Да, я бы поела, – призналась я тихо, пряча глаза и расползающуюся улыбку умиления. – Спасибо, что поделился.
– Не проблема, – он начал возиться на кухне, вызывая у меня еще большую улыбку. – Было бы странно, если бы я все в одно лицо заточил.
Я достала телефон, размышляя о том, что выложить сегодня в блоге. Идей не было вовсе, если честно.
Надежду на то, что мы с Кириллом вернемся к прерванному разговору, я успешно похоронила в лучших традициях своего характера: «молчим и не высовываемся».
Кирилл, истинный хоккеист до мозга костей, орудовал костылями, помогая себе. Он поддевал верхние дверцы шкафа, толкал чашку костылем, она падала, а он ее ловил. Также он доставал что-то из нижних ящиков, поддергивая вверх, и хватал на лету. Потрясенная, я включила камеру и принялась снимать его ловкачества. Почувствовав это, он обернулся и вместо смущения еще больше разошелся: начал показывать трюки, достойные иллюзиониста. Если бы он из рукава вытащил кролика, я бы не удивилась!
– Как ты это делаешь? – восторженно спросила я, закончив съемку. – Это было мега круто!
– Ловкость рук и немного самоуверенности, – подмигнул Новиков и поставил передо мной горячие блины с начинкой, салат, нарезку сыров и свежие фрукты. – Приятного аппетита.
Он сел в кресло рядом, положив костыли, и наконец расслабился. Не представляю, каково это – крутиться на одной ноге по кухне и орудовать одной рукой, держа другую на костыле.
– Спасибо тебе, – искренне поблагодарила я, клацая по экрану телефона, редактируя и монтируя видео. – Ты не против, если я залью это в свой блог?
– Только с хэштегом #мойновыймужчина.
Я повернулась к нему, пытаясь понять, шутит он или нет. Конечно, шутит! Это же Новиков.
– Я не буду это писать.
– Тогда я не разрешаю выкладывать, – равнодушно пожал он плечами и флегматично отпил кофе. От первого глотка он простонал от наслаждения. – Черт, все утро о нем мечтал!
– Почему не сделал раньше?
– Я как тот кот из анекдота, который сел себе на *** и орал всю ночь, но не встал, потому что было лень.
– Что за убогая шутка…
– Отличная шутка, – щелкнул он меня по носу, – это ты ворчунья. Пей чай, ешь, не зря же я целое цирковое шоу устроил посреди кухни. После той токсичной персоны хочется как-то проветрить помещение и закусить неприятный привкус.
– Она словно лимон без конца жует, все лицо сморщенное! – согласилась я.
– А ее муж тебя пожирал глазами, не стесняясь ни жены, ни риелтора.
– Магнит у меня что ли на таких, как он? – пробормотала я себе под нос.
– Ты про возраст? – Кирилл окинул меня взглядом, готовясь что-то сказать еще, но, видимо, передумал. И слава богу!
– А про что же еще? Видимо, я во вкусе исключительно сорокалетних.
Занятая монтажом, я резала лишний материал, сохраняя лишь зрелищные моменты.
Наконец, Кирилл прервал молчание:
– Этот позавчерашний тип – твой бывший? – он повернулся ко мне всем корпусом, будто нависая. – Ты реально не знала, что он женат?
Я замотала головой, не особо желая обсуждать Павловского.
– О его семейном положении никогда и нигде не афишировали, но я догадывалась.
– И ты не понимала, что он не полностью отдает себя тебе?
– Толик – трудоголик и…
Мы оба усмехнулись нечаянной рифме.
– Он уважаемый и востребованный режиссер, – поделиться этой историей с человеком, к которому я все еще неровно дышу, оказалось настоящим испытанием.
– Тебе льстило его внимание?
– Еще бы! – Разве это не очевидно? Кто бы устоял перед именитым режиссером, осыпающим цветами, золотом и приглашениями сниматься повсюду? – Он называл меня своей музой…
– Какая банальщина!
– Как выяснилось, у него такие музы были по одной на каждую неделю, – грустно добавила я, рассматривая остывающий чай. – Удивительно, что я продержалась дольше других в роли постоянной ***.
– Вот это изворотливость! – усмехнулся Кирилл, глядя вдаль. – И все ради удовлетворения простой физической потребности…
– Ему нравится добиваться, он сам говорил.
– Ты его еще и защищать начни.
– И не стану. Я только пытаюсь объяснить, себе в первую очередь, – вздохнула я. – То, что я наивная дура, и так ясно.
– Ты не… – Кирилл выдержал паузу, чтобы успокоиться. – То, что такие **** как он существуют, – не твоя вина. Ты это понимаешь?
– Да. Наверное.
– Что будешь делать дальше?
– Начну ходить по прослушиваниям, мне же нужны деньги и работа, – я пожала плечами, стараясь выглядеть небрежно. На самом деле я жутко нервничала. – После учебы, я как-то миновала стадию прослушиваний и сразу попала на съемки благодаря Павловскому.
– У тебя все получится и без него.
– Откуда тебе знать? Ты же не видел ни одной моей работы.
– Уверена?
Я не стала отвечать. А смысл? Я не настолько наивна, чтобы верить, будто он следил за моей карьерой все эти годы.
– Ты права, не видел тебя на экране, но хорошо помню твои роли в школьных постановках.
– Это другое.
– Почему? Мне нравилось. У тебя талант.
Первый комплимент из его уст. Мне захотелось отметить этот день в календаре. Кто-то явно подменил Новикова и подсунул его улучшенную версию.
– Ну, и последний вопрос, – начал с притворной небрежностью Кирилл, – про бывшего: ты его любишь?
Кирилл все еще сидел повернувшись ко мне, смотрел изучающим и немного странным взглядом, как будто из всех задаваемых вопросов важен был только этот. Я же задумалась над ответом. То, что я не выпалила «да», уже говорило о многом.
– Наверное, – я начала стучать ногтями по телефону. – Я не знаю. Мы были очень близки. Или же мне так казалось. Он умеет ухаживать, осыпает подарками и деньгами – это, знаешь ли, располагает.
– А еще заставляет чувствовать тебя обязанной… даже зависимой.
– Ну, а если это так? Я многому обязана ему, и это правда. Кто я сейчас без него?
– По губам бы тебе надавать за эти слова, – тихо прошептал Новиков, глядя на мои губы, которые я инстинктивно поджала. – Скажи, ты злишься на него? Мстить будешь?
– Не знаю, – пожала я плечами. – Сейчас я больше думаю о своих перспективах в кино, чем о Павловском.
– Значит, определенно не любишь, – заключил Кирилл с облегчением. – Раз он не вызывает у тебя желание разбить ему голову, он не задел тебя по-настоящему.
Да уж! Единственный человек, который реально может задеть меня – сидит рядом.
Я поймала себя на мысли, что это самый подходящий момент, чтобы вернуться к нашему откровенному разговору. Но, видимо, Кирилл тоже так подумал и переместил свой взгляд с моего лица на ногти.
– Да отложи ты телефон и поешь наконец, росомаха!
– Что? – я выронила сотовый от злости и удивления. – Ты что, обалдел?
– Как ты с ними управляешься: голову моешь, готовишь? Это же…
– Не смей критиковать мой маникюр! – предупредила я, крепко сжав чашку с чаем, готовая вылить ее на него, если продолжит.
– Да ладно, я прикалываюсь, – он слегка потрепал мои волосы, – хотел съехать с темы твоего новоиспеченного бывшего! И у меня ловко получилось, не находишь, росомаха?
– Не называй меня так!
– Как? Росомаха?
– Ты сейчас снова поедешь в больницу.
– Со вторым переломом? Для симметрии?
– С ожогом второй степени!
– Жестоко…
– Все, я выложу видео без хэштегов! В качестве моральной компенсации! – пригрозила я, вновь схватив телефон и цокая по его экрану с завидным усердием.
– Даже этот звук доводит до мурашек, – передернул плечами Кирилл. – Не понимаю, кому бы понравилось, когда к нему прикасаются такими когтями.
– Это маникюр, и, между прочим, весьма дорогой.
– Да я уже понял, что ты у нас вся дорогая.
Устав спорить, я отвернулась и начала пить чай, параллельно занимаясь видео в приложении. Получилось просто супер, музыку наложила пафосную, несколько раз пересмотрела получившийся результат. Не может быть, чтобы Новиков не позволил выложить этот шедевр.
– Все равно настаиваю на хэштеге, – произнес он, посмотрев итог вместе со мной.
– Зачем он мне? – проворчала я, не поворачивая головы, чтобы не видеть его хитрых глаз. Сейчас была даже рада, что он сидел не напротив.
– Потому что для твоей аудитории и окружения все выглядит так: какой-то лысеющий *** обманул тебя, использовал как куклу и разбил сердце. Все будут тебя жалеть и осыпать сочувствующими комментариями, – рассуждал он. – А так, ты всем покажешь, что не хандришь. Появился новый парень, и в жалости нет никакой необходимости.
Это было хитроумно! Но признавать это я ни за что не собиралась.
– Предлагаешь представить тебя своим парнем?
– А ты имеешь что-то против?
– Просто не понимаю твоей выгоды.
– Ее и нет, – с усмешкой заметил он, отставив пустую чашку. – Разве я не могу пожертвовать собой ради сестры моего лучшего друга?
– О, ну спасибо за эту жертву! – я театрально схватилась за сердце. – Это так благородно: фиктивный парень.
– Выкладывай свое видео с горячим красавчиком и ешь, наконец! – подвел черту он, подвигая ко мне тарелку с блинчиками.
В конце концов, я выложила видео с Новиковым, сопроводив его хэштегом #мойновыйкраш. Сердце стучало как бешеное. Назвать его «своим мужчиной» было странно, пусть и в шутку, но волнения избежать не удалось. Чтобы скрыть это, я принялась за еду.
– Вкусно! – кивнула я в сторону контейнеров с едой. – Отличные рестораны выбрал.
– Это Димон, – пожал плечами Кирилл. – Вчера мне отправил несколько ссылок, я полдня изучал меню. До приложения доставки так и не добрался, начал с ресторанов.
– У тебя нет приложений с доставками? – я мельком взглянула на его телефон. Модель, вроде бы, новая. Почему тогда ее владелец такой морально устаревший?
– А с чего бы им быть? Я ведь недавно приехал.
– А откуда?
Новиков молчал. Ну, вот и поговорили. Я ему, значит, можно сказать, поныла в жилетку, а он не собирается ничего о себе рассказывать.
– Знаешь, если не ответишь, я буду думать, что тебя похитили инопланетяне и все семь лет проводили над тобой опыты. Это хотя бы объясняет то, что ты очень изменился.
Кирилл улыбнулся, но ответа не дал.
– Значит, пришельцы. Ну, и какие они?
– Не такие приставучие, как некоторые.
– Даже гуманоидные эксперименты гуманнее меня?! – опять схватившись за сердце, с манерным удивлением воскликнула я.
– Ты и гуманность? – с усмешкой он отвел взгляд.
Мы продолжили есть в тишине, а затем переместились в гостиную на диван.
– Посмотрим что-нибудь? – предложил Кирилл, включая телевизор. – Настроение просто потупить перед экраном в обнимочку.
Я кинула в него самую большую подушку:
– Держи, обнимай.
Новиков улыбнулся и начал устраиваться, не зная куда положить больную ногу. Я наблюдала за ним, чувствуя давно позабытое ощущение будто все, как раньше. Вот мы у нас дома: он, Дима и я садимся у телека смотреть «Один дома» с поп-корном, а мама с папой едут на елочный базар. Мы всегда ставили живую ель, родители находили самую большую и пушистую.
– А давай елку поставим? – предложила я, вспоминая, где Дима хранит елочные игрушки.
– Ты только отошла от температуры, а я… – он указал на ногу, – не могу дотащить елку, женщина. И тебя за ней не пущу.
– Можно попробовать доставку, – не сдавалась я.
– Попробуй: ты ищешь, я оплачиваю.
Я заглянула в свой телефон, увидев страничку и блог, заваленные восторженными комментариями. Кирилл произвел настоящий фурор. Количество подписчиков резко возросло, а просмотры взлетели к небесам.
– Кирилл! – воскликнула я, показывая ему экран. – Ты звезда! Невероятно! У меня никогда не было столько просмотров!
– Не благодари, – с небрежной улыбкой ответил он, словно давно это предвидел.
Я углубилась в комментарии, отвечая на каждый, постепенно осознавая всю тяжесть своей лжи. Через десять дней вернется Дима, а Кирилл найдет новое жилье. Я тоже не собиралась оставаться на шее у брата. Мы разойдемся каждый своей дорогой. И как мне продолжить этот фиктивный роман на публику с Новиковым, когда наше соседство закончится?