Известного театрального критика, главного редактора журнала «Театр» Марину Давыдову уволили с поста программного директора музыкального фестиваля, даже не удосужившись предварительно с ней переговорить. Однако возмущение и удивление Давыдовой вызвало то, что никто из театрально-музыкально тусовки даже не подал голоса в ее защиту – все боятся потерять контракты. Им смелая женщина бросила в лицо любимую фразу недавно упокоенного российского оппозиционера: «Я не боюсь! И вы не бойтесь!»
28 ноября Марина Давыдова за 15 минут до заседания Попечительского совета фестиваля получила уведомление по смс, что её уволили.
Причины никто не стал называть. Более того, через час ее рабочие телефон и почта были немедленно заблокированы, что привело к утрате профессиональных и личных контактов за два года. «Как сказали мне адвокаты, это самая жёсткая форма увольнения. Обычно так увольняют за вопиющие нарушения», — отметила Давыдова.
Она попыталась привлечь внимание общественности к этому вопиющему факту, но все промолчали, что свидетельствует о том, в какой атмосфере страха и запугивания приходится жить творческим работникам.
Формальным поводом стало её сотрудничество с берлинским фестивалем Voices, который поддерживает художников в изгнании. Однако Давыдова считает это лишь предлогом, намекая на попытки манипулировать ею и её независимую позицию.
Давыдова пригрозила дирекции фестиваля судебным иском, после чего начались переговоры сторон. 11 декабря стороны достигли досудебного мирового соглашения, детали которого остались конфиденциальными. Давыдова заявила: «Я полностью удовлетворена его условиями. Но этому предшествовал крайне травматичный опыт. Надеюсь, что однажды смогу рассказать о нём и истинных причинах моего увольнения».
Ну, а теперь самое главное. Речь идет не о каком-нибудь районном мероприятии, а хорошо известном – Зальцбургском фестивале, программным директором которого и была Марина Давыдова.
А сама театровед два года назад покинула Россию со словами: «Душно мне жить в сырой темнице, без глотка свободы!» Тем более, после отъезда таких, как Давыдова, Россия обречена превратиться вглухую провинцию, а иначе, как она сможет без таких гениев!
Она полагала, что без нее и ей подобных культура в России загибнет. Но там, оказывается, бурлит театральная жизнь. Она узнала, что в один из театров назначают главных режиссеров без ее ведома.
«Я о нём даже не слышала, - возмущается Давыдова из неметчины. - Об этом я слышала, но он не был важной творческой единицей».
Она не приняла возвращение Крыма домой, не скрывала своих взглядов, за которые, кстати, в России ее никто не гнал со своих постов. Правда, ее мнение мало кого интересовало, но она считает себя звездой.
«Я старалась отвечать честно и наговорила на интерес к себе соответствующих органов. Индекс цитирования меня в телеграме был высочайший. Ни один театральный деятель не может со мной сравниться. Я просто главный герой. Чулпан Хаматову и Кирилла Серебренникова упоминали раз 50, а меня — 150», - подсчитала Давыдова.
Она с гордостью говорит, что приняла активнейшее участие в саботаже государственной политики, делала все, чтобы в России осталось, как прежде.
«Спектакль про Крым у нас не появился не из-за цензуры, а вот просто как-то не сделалось», - радуется Давыдова.
Россия для нее – страна победившей архаики, которая обречена на вымирание. Сама она, дочь армянина, жила в Азербайджане. В феврале 1988 года в азербайджанском городе Сумгаите произошли погромы и массовые убийства армян. В том году Марина уже жила в Москве, а её 14-летняя сестра Ира оставалась в Баку с родственниками, их родители умерли. Марина вывезла сестру из Баку за неделю до погромов. Позднее их родственники бежали из Азербайджана на паромах из Баку в Красноводск.
России он отплатила, как и многие потомки жертв Холокоста, коих эта «немытая» спасла от физической расправы.
Свободу она обрела в Европе, но она очень быстро закончилась. То, что эта мерзавка позволяла себе делать в России, в Германии сочли вершиной наглости и нарушением дисциплины, после чего взяли и послали… Давыдовой смс. А могли бы и не посылать. Она приехала бы в офис, а там вахтер фрау Барбара ей: «Мамка, яйко, млеко! Русиш, сдавайся!»
И хватил бы тут удар прославленную борцунью за свободу.