Производственник, рационализатор, один из организаторов корпоративного конкурса профмастерства. Для Александра Устинова «Газпром добыча Ноябрьск» – неизменное место работы почти три десятилетия. Про таких говорят: человек, верный профессии. Он начинал с оператора по добыче третьего разряда, а сегодня – заместитель начальника Производственного отдела по добыче и подготовке к транспорту газа, газового конденсата и нефти. В его функционале – координация работы газодобывающих филиалов нашей компании.
– Вы начали свой карьерный путь с оператора по добыче. Расскажите, как и почему вы выбирали свою профессию?
– Мои родители переехали в Ноябрьск из Перми, когда я учился во втором классе. Но они никак не связаны с нефтегазовой отраслью. Будущую профессию подсказала среда обитания. А кем еще работать на Крайнем Севере, где столько месторождений? Я с детства понимал перспективы нефтегазодобывающей деятельности. Окончательно укрепился в своем решении, пообщавшись с отцом своего друга, который трудился у газовиков. В общем, он мне рассказал о всех плюсах работы и сомнений уже не осталось. Поступил в местный техникум на оператора нефти и газа. Когда началась производственная практика, то на газодобывающее производство взяли только двоих студентов, в их числе оказался и я. Так впервые оказался на Комсомольском промысле, в то время он еще строился.
– Вы же застали и строительство Западно-Таркосалинского месторождения, ведь именно там начался ваш трудовой путь в компании?
– Все верно. При мне возводились цеха, проектировались трубопроводы, сосуды, аппараты под давлением. Запуск происходил в январе 1996 года, на улице стоял мороз сорок градусов. Приехала московская комиссия. Все было торжественно. Мне досталась почетная миссия – повернуть ту самую задвижку, чтобы зажечь первый факел. Тогда на Западке было всего четыре добывающих скважины. И я их обслуживал, работая оператором по добыче. За три десятка лет все очень поменялось. И это произошло на моих глазах. Получается, что я свидетель истории промысла, от его пуска до выхода на полную производственную мощность. Там работал до 2011 года, потом перешел в производственный отдел.
– Работа оператора по добыче нефти и газа тогда и сейчас насколько отличается?
– Суть работы не изменилась. Усовершенствовались лишь технологии. Автоматизация привела к исключению ручного труда. Например, раньше приходилось самим настраивать режимы скважины. Чтобы узнать показания, бегали к блоку питания и сигнализации, смотрели все параметры. Знали, как и какую задвижку подкрутить, чтобы все привести в норму. Такие измерительные средства сейчас не устанавливают. Автоматика сама говорит о неполадках и сбоях.
– Вы неоднократно участвовали в корпоративных конкурсах профмастерства, дважды побеждали. Сейчас занимаетесь в компании их организацией. По «какую сторону» интереснее?
– Интересно и волнительно по обе стороны. Организаторы готовятся к конкурсу не меньше участников. Например, я в числе тех, кто разрабатывает задания для номинации «Лучший оператор по добыче нефти и газа». Они не должны быть ни сложными, ни легкими, не должны повторяться. Кроме того, разработка регламентов, чек-листов, оформление всей документации и протоколов – это нелегкий процесс, в котором я тоже задействован много лет.
– Год от года участники конкурса становятся более подготовленными?
– Мне кажется, что раньше было сложнее. Мы все учили все по конспектам, которые передавали и переписывали друг у друга. Делились секретами мастерства из уст в уста. Сейчас намного легче готовиться – информация стала доступнее. Раньше и сам конкурс длился дольше, что вызывало дополнительную нервозность. Атмосфера была как во время настоящего экзамена. Вытягивали билеты, сдавали устно, сидела большая комиссия во главе с главным инженером. Сейчас теоретическая часть – это тесты из 20 вопросов. Комиссия сокращена до трех человек. Уверен, что конкурсантам морально проще.
– Год от года участники конкурса становятся более подготовленными?
– Мне кажется, что раньше было сложнее. Мы все учили все по конспектам, которые передавали и переписывали друг у друга. Делились секретами мастерства из уст в уста. Сейчас намного легче готовиться – информация стала доступнее. Раньше и сам конкурс длился дольше, что вызывало дополнительную нервозность. Атмосфера была как во время настоящего экзамена. Вытягивали билеты, сдавали устно, сидела большая комиссия во главе с главным инженером. Сейчас теоретическая часть – это тесты из 20 вопросов. Комиссия сокращена до трех человек. Уверен, что конкурсантам морально проще.
– Как вы считаете, насколько конкурс объективен в оценке реальных знаний и умений участников?
– Вполне объективен. Если человек не готов, это видно сразу. Мы даже максимально исключили субъективизм со стороны экспертов, разработав специальный оценочный чек-лист. В нем прописаны четкие критерии. Случайных побед тут не бывает!
– А как профессиональная фортуна? Вы в нее верите?
– Удача играет определенную роль, но это лишь малая составляющая профессионального успеха. Без реального опыта и знаний никакая фортуна никому не поможет.