Вначале отчим никак не мог отыскать небольшую деталь от своей электробритвы; вскоре таинственным образом исчез кусочек коричневого меха, который лежал в нашем шкафу; а после этого бесследно пропала новенький мамин комбинезон. Подозрение пало на меня.
Меня начали расспрашивать с притворной лаской – не отрезала ли я кусочки этих вещей для своих кукол, не передала ли ту самую запчасть мальчишкам во дворе? Мне тогда было около десяти-одиннадцати лет, и я недоумевала: почему мама внезапно решила, что я глупа? Разве возможно просто так взять и разрезать дорогой мех или новую одежду? Ведь мы с мамой часто читали вместе умные книги, и я прекрасно знала разницу между добром и злом. Я даже видела эту деталь на полке и сообщила об этом отчиму. Но куда она подевалась потом – мне неизвестно. «Если ты её видела, значит, это сделала ты». Удивительная логика!
Тогда они мне так и не поверили. Просто прекратили обсуждать пропавшие вещи, решив, что всё равно я не признаюсь. Спустя много лет, когда наша пожилая соседка умерла, этот самый кусок меха был найден в её шкафу, он уже успел сваляться. Что стало с остальными вещами – сложно сказать. Однако до сих пор я помню, как мама тогда легко отвернулась от меня, не сказав ни единого слова в мою защиту.
Кажется мне, что если ребёнок хороший и нормальный, родители должны всегда поддерживать его в подобных ситуациях. Если нет доказательств вины, значит, он невиновен. Даже если он совершил какой-то проступок, осознав свою ошибку, он наверняка почувствует стыд и больше никогда не поступит подобным образом.