В ЮГУ сложно найти студента, который бы не знал Наталью Сергеевну Харину, преподавателя истории, доцента Высшей школы гуманитарных наук. Но мы уверены: мало кто знает Наталью Сергеевну как исследователя, как автора научных работ.
Вы знали, например, что Наталья Сергеевна владеет техникой чтения скорописи? Не знаете, что это такое? А почему она не стала биологом или врачом? А что она делала в многочисленных архивах разных городов?
В общем, с нами вы вновь познакомитесь с Натальей Сергеевной: она - новый гость рубрики Лин-лаборатории - #ФлинНаука.
Расскажите, пожалуйста, как вы стали заниматься историей?
В школе, до 10-11 класса, я не думала, что стану историком - мне больше нравились биология, география и литература. С литературой вообще не было проблем, потому что я всегда очень много читала. Географию я полюбила, потому что хотела стать путешественником и исследователем. Правда, потом поняла, что все новое – уже открыто, корабли под парусом не ходят, и это желание у меня пропало. Нравилась биология, но, когда узнала, что, изучая предмет, надо препарировать лягушек и других животных, а во время обучения ходить в морг, любовь прошла: мне это неприятно, с детства фобия.
Остались филология и история. Быть филологом показалась мне скучным занятием, а история нравилась все больше и больше. В 11 классе я сдавала и биологию, и литературу, и историю. А документы подала на исторический факультет Тобольского педагогического института имени Д.И. Менделеева – это была всегда «кузница» кадров для всего Севера.
У меня были лучшие учителя в жизни. Они не только прекрасно преподавали и знали свои предметы, но и прививали студентам любовь к учебе и знаниям. Именно мои преподаватели научили меня смотреть на многие вещи с научной точки зрения. Я до сих пор со многими из них поддерживаю добрые отношения, мы общаемся. И я очень благодарна им за все.
Мои педагоги - это Елена Владимировна Боркова, Людмила Васильевна Останина, Людмила Николаевна Суслова и другие. На днях я встречалась с Еленой Петровной Мартыновой, она писала рецензию на мой диплом, доктор исторических наук, этнограф, очень крутой специалист в своей области сейчас она работает в Тульском университете. Мы с ней встретились: многое вспоминали, обсуждали… Я стараюсь поддерживать теплые отношения и не терять связь.
Навсегда в моем сердце Николай Леонидович Коньков, мой научный руководитель, человек, который сделал меня такой, какая я есть. Жаль, что его уже много лет нет рядом, но я чувствую его присутствие всегда.
Как сложилась Ваша жизнь после окончания университета?
После института меня звали работать учителем в школу поселка Сосновка Белоярского района. Но еще на 1 курсе, после педагогической практики, я поняла, что учителем быть не хочу – в те времена в школах творился хаос, было полное отсутствие дисциплины… И мне предложили работать в Октябрьском музее, два или три года я трудилась там старшим научным сотрудником. Этот опыт научил меня доводить любое начатое дело до конца. Параллельно поступила в аспирантуру, занималась наукой и писала диссертацию.
Честно, наукой я стала заниматься еще с 1 курса. Мой научный руководитель Николай Леонидович Коньков как-то выделил меня из студенческой группы и предложил участвовать в конференциях и писать у него диплом. Я согласилась. И уже с 1 курса стала ходить в архивы и библиотеки и работать с архивными источниками: сидела там по несколько часов! Мне это очень нравилось. Я чувствовала некоторую причастность ко всем этим древним документам, меня привлекал и сам запах этих бумаг, и чтение, и атмосфера… Тем более музейные и архивные фонды находились в историческом центре Тобольска – Тобольском кремле.
Кстати, мой научный руководитель научил меня читать скорописью (то есть чтению древних документов, скоропись - так бегло и слитно, без знаков препинаний - писали средневековые рукописи). И мне нравилось разбираться в этих загогулинах. И до сих пор ко мне время от времени обращаются, когда надо прочитать какой-то древний документ или рукопись.
Второй, третий и четвертый курсы я тоже занималась наукой. А мой диплом был посвящен истории Тобольского Архиерейского дома. Кстати, я писала его от руки: 300 страниц формата А4 мелким-мелким почерком, что-то то снизу страницы, то сбоку приходилось дописывать, доклеивать… Потом, конечно, я его перепечатала, и он стал меньше по объему.
Диплом стал началом моей диссертации, ее я посвятила церковно-корпоративному землевладению, обустройству епархии, миссионерству и т.д. Защищалась я в Алтайском государственном университете, в комиссии сидели мэтры отечественной науки, эксперты по моей теме. Часть из них – авторы, на чьи работы я ссылалась в своем исследовании, анализировала их, часть экспертов - ученики авторов известных работ. Как и многие, я волновалась перед защитой. Но в целом мне понравилась защита, когда в финале я посмотрела в глаза членам комиссии, поняла, что все хорошо, и я была очень довольна собой.
Объясните, пожалуйста, на понятном для студентов языке, в чем состояло Ваше открытие в кандидатской диссертации?
Я попыталась показать, что Архиерейский дом – это не просто здание или учреждение, это огромная территория, которой руководил сначала архиепископ, потом митрополит – в разные времена - разные люди. Тобольская епархия изначально занимала огромную территорию фактически от Урала до Тихого океана.
Диплом мой был посвящен истории епархии до того, как она изменилась, до того, как выделились викарства и после. Это комплексное исследование развития Тобольского архиерейского дома, его административной и хозяйственной деятельности в XVII-XIX вв.
А в диссертации важно было показать, как складывались ее отношения с государственной властью. И проследить, как это отразилось на Тобольской епархии, потому что Сибирь во многих административных преобразованиях развивалась совершенно по-другому. И в церковном отношении у нее был свой особый путь. Например, если в период правления Петра в центральной части России запрещали каменное строительство, то в Тобольской епархии оно вовсю развивалось. Потому что епархия была молодая, ей важно было закрепить свой статус, в том числе и в архитектуре, а постоянные пожары деревянных построек этому не способствовали и т.д.
В диссертации я писала о том, как формируются церковные корпоративные землевладения – это земельные владения, которыми обладала церковь, пашни, сенокосные, водные угодья, разные заводы (кирпичный, стекольный), это продажа (лавки), то есть все, что за счет чего церковь могла функционировать и жить. Еще одна тема - формирование феодальнозависимого населения, я анализировала, откуда шла миграция населения в Сибирь, откуда приезжали крестьяне, которые приходили в церковные вотчины. Очень много интересных описаний: как выглядели люди, чем занимались и т.д. Это все содержалось в архивных источниках.
В Вашем научном арсенале очень много публикаций и статей, какие из них Вы бы могли выделить? Какие Вам больше всего нравятся?
Мы с коллегами выиграли грант Российского научного фонда, в рамках которого занимались изучением миссионерской деятельности в наше время. Меня увлекла эта тема, я побывала в командировках по Салехардской епархии (Ямал), общалась с владыкой, работала в архивах этой епархии. Мне очень понравились изучать отчеты священников, это очень «живые» документы, там много интересных фактов. Я общалась и со священниками, которые совершали миссионерскую деятельность по Салехардской епархии, а она удивительная: есть места, куда очень трудно попасть, где ненцы живут в своей среде. Это очень самоотверженные священники, я со всеми познакомилась, и они мне показались замечательными людьми с большой самоотдачей. Многие попали случайно на Ямал: приехали на практику и остались служить.
Так вот, беседуя с ними, я немного удивилась, почему в начале двухтысячных годов коренное население (в основном, ненцы) так отторгали русскую православную церковь и попадались на уловки разных сектантов. По словам моих собеседников, ненцы – удивительный народ, с открытым сердцем и чистыми помыслами. Сектанты задаривали их подарками, втирались к ним в доверие. Но оставили неприятный след в их жизни. Поэтому, когда приехали священники русской православной церкви, они отнеслись к ним с недоверием и даже спрашивали: «А ты настоящий священник?» Но и верили до конца. Если священник обещал приехать, они ждали его, даже несмотря на ковидный карантин и прочие преграды.
Работая над темой, я пообщалась с таким количеством людей. И могу признаться: за последнее время это самая интересная тема, которой я занималась два года. Мне это принесло огромное удовольствие.
Кроме того, меня интересовали и другие темы: спецпереселенцы, развитие периодической печати на территории округа. Привлекала дипломников: они создали библиографический справочник, в котором выписаны все статьи до 1980-х годов по разным темам.
Как повлияло занятие историческими науками на Ваше мировоззрение, ценностные установки и на жизнь в целом?
Прежде всего во мне появилась некая дотошность. Как сейчас любят говорить, я стала душнилой. Мне не нравится, когда искажают исторические факты, хронологические рамки и тому подобное.
Недавно ругала студентов-юристов за дебют первокурсников: они показывали крестьянскую свадьбу, на которой люди были одеты в смокинги. Ребята, если это крестьянская свадьба, какие смокинги? Это косуха и лапти, сапоги – максимум!
Из-за того, что вижу такие вот несоответствия не могу смотреть современные фильмы и сериалы.
Кроме того, история, как и математика, формирует мышление. Эта наука помогла мне научиться лучше анализировать информацию, смотреть на какие-то вещи иначе: никогда не останавливаться на одной версии и не останавливаться на одной, анализировать разные. Это касается не только истории, но и самой жизни.
Историку важно знать версии события? Или нужно выбирать какую-то одну, официальную?
В современном мире у настоящего историка всегда есть академическая версия (это то, что общепринято) и есть его мнение по поводу исторического события. Но все это субъективно, это личное мнение каждого. Если какой-то историк так решил, не значит, что это правда. На его мнение влияет множество факторов: не только исторические факты, но и личные убеждения, взгляды.
Например, Василий Осипович Ключевский: сначала придерживался нейтральной версии исторических событий, затем начал выдвигать свои идеи: по Петру Первому, например, с чем многие историки не было согласны. Так же, если мы откроем работы историков советского периода, увидим определённые взгляды на события, характерные для этого времени…
Какой период в истории России вам кажется наиболее интересным с точки зрения исследователя? Почему?
- А с каких позиций на это смотреть? Если спросить меня, в какую эпоху я хотела бы попасть, отвечаю: только в той, в которой сейчас нахожусь. Потому что я – женщина. А давайте вспомним, было бы мне интересно как женщине жить в средневековой Руси?! Может быть, мне понравилось бы жить в начале XX века, но опять же там - война, революции, голод, разруха. Я всегда говорю, что хотела и хочу жить здесь и сейчас, несмотря ни на что.
А с точки зрения исследователя я люблю древность. Мне нравится древнерусское государство, средние века, события до XVIII века. Просто нравится. Так сложилось, я люблю ковыряться в этих источниках. Интерес вызывают и сами древние рукописи, как они написаны. И происходящие события: становление Русского государства, появление разных видов монархии, изменения института княжества, формирование российского государства и т.д. Многие не знают, что уже в XVIII веке территория Калининграда была завоевана русскими войсками императрицей Елизаветой Петровной в ходе Семилетней войны. Интересна борьба за выход в моря, как Россия превратилась во владычицу морей. Что с 1809 по 1917 годы Финляндия входила в состав Российской империи. Как формировались будущие противники: Россия одна из первых признала независимость США, а теперь у нас эта страна – главный противник на международной арене.
И еще один период меня привлекает - Вторая мировая война, а еще точнее – вклад народа в общую победу, люди очень многим жертвовали во имя Победы.
Как вы считаете, важны ли научные исследования для подготовки студентов? Если да, то почему?
Я считаю, что студентам важно показать, что такое наука. Их нужно посвящать в науку, желательно с первого, со второго курса, потому что они всего четыре года учатся на бакалавриате. И есть дельные способные ребята, которым наука интересна. Но не все студенты могут заниматься наукой, иначе это будет псевдонаука. Необходимое условие научной деятельности – у человека должна лежать душа к этому занятию, он должен получать от этого удовольствие.
Дайте, пожалуйста, совет студентам, которые хотят начать заниматься наукой?
Для начала попробуй сам написать какую-то научную статью: на основе опытов, баз данных, архивов. И послушать себя: если ты чувствуешь внутреннюю теплоту, получаешь удовольствие от этого дела, тогда это – твое. Я сижу в библиотеке, потому что мне это нравится – это одно. А я сижу в библиотеке, потому что мне надо сдать зачет, получить повышенную стипендию или меня за это похвалят – это совсем другое, оно к науке не имеет отношения, я считаю.
Я помню, как во время работы над диссертацией ездила в архивы Москвы, Санкт-Петербурга, Тюмени, Новосибирска… До сих пор помню, как рано надо было вставать, чтобы попасть в Российской государственный архив древних актов, занять очередь, чтобы попасть в первую десятку и посмотреть микрофильмы. Их смотрели с помощью специальных аппаратов, как раньше диафильмы смотрели. До сих пор с теплотой вспоминаю этот приглушенный свет, звуки, атмосферу…
Наука, ребята, это реально очень круто, если ты проникаешься. Важно заниматься не для повышенной стипендии, а для себя – потому что нравится! Эти чувства невозможно передать – причастность к чему-то бОльшему. Для тебя тогда другого мира не существует. Ты даже не замечаешь, сколько часов проводишь за работой…
А в данный момент занимаетесь ли Вы разработкой темы для новой научной статьи?
Конечно. Каждый преподаватель Югорского государственного университета раз в год пишет научную статью. Последние годы я с коллегами пишу статьи на тему миссионерства Русской Православной церкви, как я уже вам рассказывала выше.
При этом, я считаю, что научные статьи пишутся не для себя. Научные статьи пишутся для других, чтобы люди могли взять у тебя какую-то информацию для своих изысканий, а также для развития науки в целом. Чтобы студенты могли прочитать.
Гуманитариям сложнее публиковаться: хорошие журналы требуют за это деньги. Но публиковать все равно надо, пусть даже за деньги, это того стоит. Сначала ты платишь, потом все будут читать тебя и цитировать. Это инвестиции в свой личный бренд. Высшим пилотажем я считаю, когда преподаватель готовит статью вместе со своим студентом!
В интервью использованы фото: из личного архива Хариной Н.С., dkarpunin.livejournal.com, ВК: школа самостоятельного генеалогического поиска, ru.pinterest.com, 5literatura.net, cool-readers.ru, pr-cbs.ru, solovky.ru, magadanpravda.ru.