Наткнувшись на фразу о 1920х годах, когда эмансипация женщин достигла успеха: «права на короткие юбки, курение и алкоголь», у меня возникла ассоциация с пубертатным периодом, когда бунт и сопротивление общепринятым нормам является необходимым этапом взросления, осознания себя, как отдельной независимой личности. Размышляя о фемининной и маскулинной позиции в историческом контексте, интересно, на какой стадии находимся сейчас мы?
Похоже, что мы (общество в целом) находится на этапе взросления фемининной части. Если обратиться к теории развития ребенка, и в частности опираясь на статью Ноймана о развитии женщины, видно, что путь развития ребенка мальчика отличается от развития девочки. И в частности это связано с тем, что девочка видит в матери «себя», то есть замечает прямое сходство с собой, когда же мальчик раньше воспринимает мать как «другого». Мне кажется, это может способствовать тому, что мальчики, ранее, чем девочки осознают собственную «отдельность» В итоге, женщина может, оставаясь в контакте с собственной женской сутью долгое время, а в некоторых случаях и всю жизнь, так и не проявиться как отдельная самостоятельная личность. Например по традиции, заботясь о родительской семье, а после замужества, выполняя роль матери и жены, как и ее мать ставить в приоритет принятые семейные традиции, выполнять роль хранительницы очага. Начиная с ХIX века похоже фемининные содержания разорвали границы материнского пространства и, соответствуя своим основным категориям хаотичности и чувственности, выразились и в сексуальных экспериментах, и в творчестве (прим. импрессионисты - чувственность, ар-нуво - природа). В то же время, женщины, отвоевывая себе место, куда ранее их не пускали, закономерно начали проявлять свои маскулинные качества. Сама энергия целеустремленности, достижения, стремление занять место в обществе, структурность карьеры и денег скорее несет в себе отцовский, мужской принцип. В итоге похоже, что фемининная часть, находясь долгое время в ограничениях социальных правил брака и семьи, как ребенок, отделившийся от безопасного, охраняющего пространства матери, перешла к отцу, который показывает ей мир. Но, к сожалению, очень часто можно наблюдать, что как будто исторический опыт подавления проигрывается как внутренняя маскулинная часть деспотичного отца, когда сегодняшняя женщина, успешная в карьере и имеющая равные права с мужчиной, теряет связь со своей фемининной чувственной, хаотичной, иррациональной частью. Подавление остается подавлением, хотя и внешне выглядит так будто многое изменилось.
Мне кажется, что мировые катаклизмы, войны, конфликты в глубинной сути своей несут эту подавленную бушующую фемининную энергию, которой не дают быть проявленной. Как естественный закон физики: чем сильнее давление, тем сильнее сопротивление.
И тогда, чему именно необходимо место? Что если обратить внимание на само слово «феминизм» и отталкиваться от понятия «фемининности», а не равноправия в смысле стремления занять место, уделенное маскулинности? Что если посмотреть как может проявиться фемининная часть в каждом из нас? Будет это о чувственности? Или о свободе? Об удовольствии? Или особом даре соединения, сообщности, принятия Всего, каким бы разным это ни было, как принимает Все Великая Мать? Что если понаблюдать за проявлением этой части в себе как за взрослеющим ребёнком, с искренним интересом, каким он стал?
И особое внимание хочется обратить на то, что речь здесь идет не о гендерном принципе, о мужчинах, подавляющих женщин, а о маскулинной части в каждом человеке и в мужчинах, и в женщинах, которая подавляет уязвимую, чувственную, многогранную, пульсирующую, танцующую фемининную часть. Говоря юнгианским языком, как сейчас внутри взаимодействуют Анима и Анимус?