Христианству там угрожает исламизм, пишет журналист, телеведущий и викарий церкви Святой Анны в лондонском районе Кью Джайлс Фрейзер
Идолопоклонство, вероятно, является преступлением номер один в еврейских Писаниях. Только Бог достоин поклонения, и придание божественного статуса чему-либо меньшему, чем Всемогущий Бог, является смертным преступлением. «Не проявляйте к ним ни жалости, ни сострадания и не защищайте их. Но вы непременно убьете их; ваша собственная рука будет первой против них, чтобы казнить их. Побейте их камнями до смерти», - так говорится в книге Второзаконие. Иудаизм и ислам разделяют глубокую враждебность к любому виду изображения божественного; для них реальный Бог непредставим. Вторая заповедь запрещает изображать Бога, а изобразительное искусство вызывает глубокие подозрения. Так что во многих отношениях Ротко - это архетипический еврейский художник. А ислам направляет большую часть своей визуальной эстетической энергии на каллиграфию. На самом краю этой шкалы - боевики «Исламского государства», взрывающие статуи в Пальмире.
Но христианство работает совершенно по-другому, и все из-за Рождества. Ведь безумная идея о том, что Бог рождается в мир ребёнком и вырастает в человека, наталкивает на мысль, что у Всевышнего есть лицо. Что у Него есть определенный взгляд. И внезапно, кажется, было дано разрешение на воспроизведение этого взгляда. Как сказано в Послании к Колоссянам, «Христос есть образ Бога невидимого». И с этой мыслью всё меняется, особенно для художников.
Больше всего в защиту использования изображений в православии сделал арабский богослов святой Иоанн Дамаскин. Святой Иоанн был арабом-христианином, родившимся в 675 году в городе, который всего за 40 лет доэтого пал перед мусульманской армией. Именно здесь он защищал использование икон, сосредоточив свои аргументы на воплощении, пришествии Бога в мир в виде плоти. «И Слово стало плотью и обитало среди нас», - говорит он в знакомом рождественском чтении. Внезапно появилось что-то конкретное, что можно нарисовать». На самом деле вся традиция западного искусства с его изображениями рождения Христа и Креста обязана своим существованием этому маленькому сирийскому монаху, писавшему в седьмом веке. Задолго до ислама Сирия была местом обращения и крещения святого Павла, одной из великих колыбелей Церкви. И хотя после начала гражданской войны в Сирии в 2011 году христиане массово покидали эту страну, там по-прежнему проживает значительное количество христиан.
В центре Дамаска, на Прямой улице, где Святой Павел отдыхал после своего травматического обращения, несколько церквей сгруппированы в целях безопасности. Все они наполнены иконами и образами, сверкающими золотом. Это знаки отличия для ортодоксальных христиан. Иконы - не просто красивые украшения, они говорят о пришествии Бога в мир. В отличие от Евхаристии для католиков, они являются сакраментальными и представляют, что значит быть православным христианином. Но для ислама эти изображения - оскорбление. А для радикальных мусульман типа «Исламского государства» - абсолютная мерзость.
Я уехал из Сирии в мае 2015 года и помню, как меня на немыслимой скорости провез через контрольно-пропускной пункт в Ливане в аэропорт Бейрута сумасшедший сирийский монах, которому нужно было успеть вернуться на службу. Это самое близкое ощущение смерти, которое я когда-либо испытывал. Не обращая внимания на полицейских, которые пытались остановить его на различных бетонных дорогах, он опустил окно, чтобы показать свое священническое одеяние - лучше, чем паспорт, очевидно. Тот факт, что сирийская полиция пропустила его, свидетельствует о том, какие отношения сложились у христианской общины с Башаром Асадом и его семьей. Они не любили Асада, хотя и говорили об этом только шепотом, как и все остальные. Но они были напуганы «Исламским государством». «Лучше Асад, чем ИГИЛ» - я слышал это несколько раз. Через несколько недель после моего отъезда ИГИЛ взорвало мины вокруг 2000-летних храмов в Пальмире, расположенной в восточной части сирийской пустыни. Их кампания против идолопоклоннической культуры древних была неинтересна жалким западным воплям о наследии. И теперь, когда Асад ушел, христианская община втайне ужасается, что этот вид исламизма придёт за ними и их драгоценными иконами.
«Теперь, когда Асад ушел, христианская община втайне боится, что этот вид исламизма придет за ними и их драгоценными иконами».
Не все христианские изображения в церквях на Прямой улице являются прекрасными иконами. Во дворе армянской православной церкви есть изображение Геноцида армян - одно из самых жутких и тревожных изображений, которые я когда-либо видел. Оно напоминает о массовом убийстве турками (тогда еще Османской империей) армянского христианского населения во время Первой мировой войны. В тот период турецкие власти уничтожили более миллиона армянских христиан. Многих армянских христиан заставили принять ислам, других загнали в сирийскую пустыню умирать от голода. Именно поэтому нынешняя Турция, которая когда-то была источником христианства, сейчас практически свободна от христиан. «Кто сейчас помнит о геноциде армян?» - сказал однажды Гитлер, готовясь повторить его в своем геноциде евреев. В основном мы не помним. Но в Дамаске помнят. Это место, куда напуганные христиане бежали от штыков Османской империи. А христиане с улицы Прямой и по сей день хранят память о тех ужасах.
Принесет ли Абу Мухаммед аль-Джулани и его турецкие сторонники освобождение, как он, похоже, обещал, или же христианская община Дамаска станет ещё более несчастной? По правде говоря, никто пока не знает. Пока же на площади Аббасия в центре города возвышается огромная рождественская ель. На Прямой улице горят огни. Радость всему миру. Даже первое Рождество проходило на фоне опасных мировых событий: Матфей рассказывает, как Ирод приказал убить младенцев. Для нас это может показаться старой историей. Но для христиан Дамаска она слишком ужасающе реальна.
© Перевод с английского Александра Жабского.
Приходите на мой канал ещё — буду рад. Комментируйте и подписывайтесь!