- Катя? Кать? – бежал за бывшей Виктор к выходу. Он не похудел, не износился, не спился – выглядел вполне опрятно, вопреки представлениям Кати. Гладко выбрит, подстрижен, одет хорошо - приятный мужчина, даже привлекательный.
Кассирши на кассе пока молча поглядывали на бывших супругов. По рассказам Кати, развод был тяжёлым, Виктор не приходил на заседания. На последнее явился и заявил, что не хочет терять семью, жену и детей. Дали ещё месяц, и он отлично поглумился над Катей в те дни, допекая её.
Три месяца после развода о нём не было ни слуху ни духу. И вот объявился без звонков и сообщений, явился прямо на работу к Кате. Со временем и графиком угадал, она с ночной смены торопилась домой.
- Что ты хотел?! – остановилась и обернулась бывшая жена.
- Кать, я… мне…
- Вить, я на автобус опоздаю, они здесь никак в городе ходят. Говори быстрее.
- Я с тобой на остановку, можно?
- Нет, Витя. Нет.
- Кать, но мне сказать тебе надо.
- Что?
- Я много думал.
- Захотел вернуть семью? Слышали уже – не верю. Поздно. Или… осознал, что потерял?
- Нет, Катя. Нет. Просто помоги мне восстановить с девочками нормальные отношения, как было раньше, до развода. Я поступил низко, сама понимаешь, ситуация между нами была…
- Была, есть и будет! Не буду я тебе помогать! Как раньше невозможно – мы разведены, живём отдельно, ты долгое время поливал меня болотной жижей и теперь я должна помочь тебе?
Они уже скрылись от стеклянных витрин, прозрачных дверей, шли вдвоём на остановку. Катя не хотела терять время на пустые разговоры, поэтому, если Виктору надо, пусть идёт за ней. И он шёл. Отвечал, говорил, признавался в собственной глупости, вспыльчивости, бездействии в сложный период. Кате было приятно слышать и понимать, он идёт за ней, бежит. А она гордо идёт вперёд! на остановку. Значит, она ему нужна. Значит, он и впрямь что-то осознал.
Здравый смысл вторил её чувствам: в 30 люди не меняются! Пока она склонялась больше к нему и на остановке, садясь в автобус, попросила по-человечески Виктора дождаться следующего, она не готова целых 15 минут сидеть с ним бок о бок в общественном транспорте и бередить старые раны.
Он её услышал, послушался и остался на остановке, проводив автобус с бывшей женой долгим, томительным взглядом.
«Кать, я на работу вышел». «Кать, разрыв с вами был для меня серьёзным толчком – мотивацией». «Ты была права! Ты во всём была права! Я свалил на тебя весь груз по содержанию семьи». Писал Витя вечерами, не надоедая, не выпрашивая ответ, не напрашиваясь на признание его успехов и встречи. Писал и писал одно два сообщения в день.
Катя ответила. Началась переписка.
***
- Кать, не позволяла бы ты ему, - горестно предупреждала больная мать дочку. Здоровье мамы заметно улучшилось, просто из-за того, что она перестала видеть измученную дочь перед собой. – Ты натерпелась с разводом, а теперь девочек ему так легко даёшь в любое время.
- Мам, он отец им.
- В телефон пялишься и светишься отчего? Думаешь, я не знаю? Не догадываюсь, кто пишет?
- Пишет, и что?
- Катюш, он не изменится! На время, может, на чуть-чуть, но потом снова.
- Что снова? Он не пьёт, не курит, почти всегда работал, деньги в семью приносил, так? Случился сбой! – развела руками Катя, вспоминая о трагедии с безработицей мужа. – Мужчины не такие пластичные, как мы. Витя сломался на какой-то период.
- А грязью он тебя поливал тоже из-за особенностей мужской натуры? О дочках не вспоминал месяцами? Угрожал алименты не платить? Не платил же? Не платил! – громче и громче спрашивала мама, сидя на диване. Что же Катя такая доверчивая? Всего ничего после развода нормально жить начала и вот явился. – Ему от тебя что-то надо!
- И что же? Квартира была его…
- Его матери! – подняв указательный палец вверх, напомнила мама.
- Ладно, но не общая, делить нам нечего. Девочки его всегда любили, и, даже в тот сложный период он водил их на кружки, забирал из садика. Он занимался ими.
- Для родного отца это действительно подвиг! Заботиться о собственных детях. Вспомни, на кого ты была похожа тогда? Сколько вкалывала? А он диван протирал.
- Мам, - подсела к ней Катя, взяла за сухую, морщинистую руку в тёмных пятнах, - мам, я понимаю, чего ты боишься, - дочь поцеловала мамину руку нежно улыбаясь. Так улыбаются только влюблённые женщины. – Но я тебе не брошу, никогда!
- Катя! – мама вырвала руку и закрыла ею лицо, качая головой. Она не знала, что ещё сказать, чтобы Катя одумалась и не верила бывшему мужу.
- Я к нему не вернусь! – заявила Катя игриво, что означало: хоть завтра обратно.
- Щас напоёт, соловушка и побежишь!
- Нет.
***
Катя собирала вещи после работы, те, с которыми раньше неслась к маме, когда жила с мужем. Те, что могут понадобиться больному человеку.
- Куда это ты? – дотащила свои ноги до их комнаты мама. Катя старалась ничего не забыть, поэтому не сразу ответила. – Ка-ать?
- Да, мам. Не мешай, а то я что-нибудь забуду.
- Катюш? – волновалась пожилая женщина. Не случилось ли чего?
- Марина Ефимовна заболела.
Мама хлопнула в ладоши, трость из её рук упала на пол, добавив эпичности моменту. Катя быстро подбежала, подняла и подала маме её опору.
- Мам, что ты? Ты же еле ходишь.
- С тобой скоро вообще перестану, - материнские глаза заблестели от слёз, голос хоть и был грозен, но подрагивал. – Вот! – взмахнула тростью мама. – Вот для чего ты ему понадобилась! Сиделка нужна!
- Мам, прекрати. Виктор случайно проболтался, по телефону. Он давно сам справляется.
- Катька! Не влезай ты в этот трансформатор снова! Жахнет сильнее, чем в тот раз, не оправишься, - пользуясь жаргоном покойного мужа-электрика, просила мать.
- Мам, я тебя не оставлю. Не волнуйся.
Добавила Катя, уходя, и крикнула девочкам, что она скоро вернётся.
- Я к бабушке!
- И мы, и мы, и мы хотим! – выбежали в прихожую девочки, понимая, к какой бабушке.
- Нет, нет, она заболела.
Девочки переглянулись, расстроенно пожали плечами и убежали к себе. С этой бабушкой неинтересно она много лежит, ворчит, придирчива к порядку, рассказывает одни и те же истории по сто раз, не любит, когда бегают и прыгают в квартире. С папиной мамой, всё иначе, особенно в последнее время. Внучкам разрешалось почти всё, наверное, потому, что бабушка стала реже видеть внучек.
***
- Ну что с вами, Марина Ефимовна, - мерила давление бывшей свекрови Катя. Виктор стоял за её спиной.
- Катюш, - умирающим голосом ответила та, - не добивай меня… Мне хватает и этого, - приподняв дрожащую руку, мать показала на сына и нахмурилась. – Называй меня, как раньше, прошу, деточка.
Давление нормальное, но бывшая свекровь как ватная: руки не слушаются, голос обрывается, она лежала на диване, положив руку на лоб и страдала.
- Хорошо, что ты приехала, Катенька, а то этот…
- Мама…
- Закройся! – неожиданно подскочила свекровь и вновь упала на подушки. – Видишь, Катя? Смотри, до чего он меня довёл.
Кате смеяться хотелось. У них не было натянутых отношений с Мариной Ефимовной никогда, обе относились друг к другу нормально, абсолютно нормально, не более. А тут столько мольбы в голосе, Катю хотели видеть, заждались.
- Марина Ефимовна, зачем же ругаться, - оглянулась на Виктора Катя, - ваш сын работает и не всегда может…
- Всё он может! Только к матери не заглянет! Эх, Катя, знала бы ты, до чего дошёл, пока тебя не было.
- До чего? – улыбаясь одними губами, спросила Катя.
- До ручки! Катя, если ты не вернёшься, он меня доведёт!
Виктор, почему-то не смел взглянуть на мать, а на бывшею жену смотрел предельно уважительно, без нежности.
Свекровь выгнала сына и ожила. Подсела ближе к Кате, стала уговаривать, убеждать сноху, что Виктор изменился. Он хороший отец, муж, хозяин только безмозглый и квартиру довёл.
- Я поначалу тебя костерила за долги. Накрутила и сбежала. Потом выяснилось… эх, Катя.
Много чем поделилась свекровь. В основном жаловалась, что запустил квартиру сынок.
- Вот почему он объявился.
- Да нет же Катя! Он любит тебя! Любит! Понял, что потерял.
***
Измором взяли Катю бывший муж и его мама. Виктор особо не просил, просто вторил, что изменился и всё будет хорошо. Марина Ефимовна так и не объяснила, чем он провинился перед нею, за эти месяцы. Долги? С долгами она и раньше помогала сыну. Закрыла и в этот раз.
- Я же работаю, - говорил он бывшей жене, мол, что ещё тебе надо? Не ломайся.
Катя и не стала, вернулась к мужу в один день. Родная мама её не ругала. Сколько можно? В конце концов, у них дети, может, и вправду получится второй раз. Случаются же чудеса. И детям лучше с родным отцом, чем с посторонним, даже самым лучшим человеком на земле. Так уговаривала себя мама, сожалея, что дочь с внучками оставила её. Зато бегать к ней ежедневно уже не требовалось, состояние её стабильно, разогреть себе еду и сделать чай мама уже могла.
В общем, всё складывалось прекрасно. Катя приезжала на работу в отличном настроении, а с работы торопилась домой. Зав мясного отдела больше не косилась на неё, а улыбалась случайно завидев в зале, а Катя махала ей в ответ. Не было предпосылок тревожиться, надо было жить, заботиться о детях, о муже. Беречь семью, которую чуть не потеряли.
Книги автора: "Из одной деревни" (новинка) и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
Пролетел год.
Катя заехала к свекрови после работы, завезла мясо по акции из её супермаркета. Задушевных бесед не было, свекровь сухо благодарила Катю, спрашивала, как девочки. Нудно описывала, что сделает с покупкой, поучая Катю.
- Ой, Кира звонит… - обрадовалась Катя, глядя на телефон. Дочь её прямо выручила, спасла. – Да, алло. Какая тётя? Кира, Вера вы что натворили?
- Кать, что там? – занервничала свекровь, заметив испуганное лицо невестки.
Катя, приложила трубку к груди, тупо уставившись на свекровь, сказала:
- Какая-то женщина пришла к Виктору…
- Что?! Дай мне трубку, - выхватила телефон бабушка. – Вы почему посторонним открываете? Нельзя! Нельзя разговаривать! Пускать! Девочки, вы что?
Марина Ефимовна тоже менялась в лице, слушая беглую, детскую речь в трубке, погладывая на Катю и кусая заусеницу на пальце.
- К Вите... – повторяла и повторяла Катя уходя.
- Кать, ты не накручивай. Мало ли что детям могло послышаться. Катюш, - уговаривал её свекровь, – он тебя любит, не пьёт, работает. Кать…
Но невестка уже бежала вниз, на остановку, домой.
Она застала дома женщину, симпатичную, с длинными волосами цвета платина, выразительными глазами цвета кофе, подчёркнутыми кокетливыми стрелками. Полная, но оказалось, беременная. Она поднялась навстречу Катерине. Поднялась из её кресла, стоя в её квартире.
- Девочки! Это что такое? Нельзя пускать посторонних в квартиру, - выругала Катя на детей, пристально всматриваясь в гостью. – Идите к себе.
- Это я виновата, не ругайте их. Я их убедила, рассказав много хорошего про их папу, известное только им.
- Кто вы и зачем пришли?
- Я не собиралась... но раз уж так вышло, скажу вам, а то Витя не решается, - мягко улыбалась пухлыми губами женщина.
- Витя?
Гостья присела обратно и уставилась на Катю.
- Отпустите его.
- Что?
- Он несчастен с вами. Неужели незаметно?
- Вы кто вообще?!
- Я Мила, - протянула руку женщина, тоже пухлую, кольца на пальцах врезались в нежную кожу.
- Убирайтесь!
- Да вы послушайте, - улыбаясь, но Кате, казалось, насмехаясь над ней Мила. – Пожалуйста, я в трёх словах.
Катя осторожно присела на край дивана, напротив неё.
- Мы с Витей познакомились в то золотое время, когда вы разошлись. Он к нам работать устроился, и я сразу заприметила его. Такой приличный, харизматичный, домашний. У нас завязалось, понимаете? Он даже с мамой меня познакомил… с Мариной.
- Ефимовной.
- Да. Я ей не понравилась, - пропела женщина, будто была рада этому. – Она мне тоже. Но Витя… он такой… такой… он привязан к маме. Очень.
- Этой квартирой он привязан, - стала сопоставлять факты Катя.
- Это её? – обвела взглядом комнату Мила.
- Всегда была. Марина Ефимовна мало кому доверяет в этих вопросах.
- Но вам, видимо, побольше, - криво улыбнулась Мила. - Витя рассказывал, какая вы хозяйственная.
- Что вы имеете в виду?
- Ну, он вернулся к вам? Наверняка не без содействия мамы, – продолжала посмеиваться Мила. – Мы встречаемся и сейчас, - Мила поднялась и погладила себя по животу, - это его ребёнок. А вы ему не нужны, даже противны. Ну посмотрите на себя и на него? Вы же не подходите. Оставьте, сам он не уйдёт, такой он человек.
- Уходите! – потребовала Катя и указала на дверь.
Мила, продолжая улыбаться, ни разу она не нахмурилась, общаясь с женой (формально бывшей) своего мужчины. Кате не плакать хотелось, а схватить сапог в прихожей и отходить эту красивую, ухоженную женщину. Вот почему даже сейчас, когда работает Виктор, они живут весьма скромно, в притирку. В покупках осторожны, ориентируются на скидки и акции, и всё чаще Катя снова стала брать подработки.
Мила вышла и через несколько минут ворвалась свекровь.
- Кать! Катя, что тут? Ты с девочками поговорила? Нельзя же так. Катя, что с тобой?
- Вы знали? - вся бледная, Катя села на диван.
- Что знала?
- Знали про его Милу.
- У него этих милок после развода - табунами ходили! Не обращай внимания. Кать, зачем ты его оставила? Распустился совсем. Нет, работу найти, долги закрыть, а он водить баб стал! Ты сама виновата. Нельзя мужика вот так оставлять, бесхозного. Показала, что характер есть, напугала и вернись, но нет. Он же не страшила, молодой, ухоженный после тебя остался. Я заставила! Заставила семью вернуть. Или семья и жена родная, или на улицу! А бл…й мне тут не надо.
Катя слушала сквозь слёзы и не могла поверить. Никакой любви нет.
- Кать, ты не горячись, - тронула её за плечо Марина Ефимовна. – О девочках думай, о них.
- Да идите и вы тоже! – выругалась Катя.
- Будь мудрее, сохрани семью. Эта квартира потом достанется девочкам, ни тебе, ни ему – он вообще не заслуживает. Им!
- Хватит! Вы его заставили на работу выйти, к детям ездить, со мной помириться, самостоятельно он смог себе только новую бабу найти.
- А что оставалось делать? - вдруг приняв холодное выражение лица, говорила свекровь. - Если вы сейчас такие дурные, чуть что и к маме, жаловаться, разводиться, а мы терпели, жили, очаг хранили.
Катя уже не слушала, собирала вещи, девочки крутились около неё, спрашивая, чем помочь и куда они опять уезжают.
Катя опять покинула дом мужа, как побитая собака, виноватая во всём. Ведь на женщине держится семья, а не на детях или муже. На этот раз она сама писала ему и спрашивала: как же так? Как он мог? Не скрывая горечи в каждом слове. Виктор не отвечал. Через некоторое время написал, что у него родился третий ребёнок и выплаты на девочек будут меньше, и всё.
**
Прошло десять лет.
Катя давно замужем и счастлива. Её мама до сих пор жива, но мучается со здоровьем. Девочки уже взрослые, учатся, старшая живёт отдельно. Как там бывший муж, Катя не знала и не пыталась узнать, они давно друг для друга не существуют и дочери для отца тоже, он просто вычеркнул их из своей жизни. А вот Марина Ефимовна никогда не забывала про старших внучек, забирала к себе по возможности, и девочки с удовольствием ездили к ней, пока не выросли.
В этом году Виктор позвонил, высказать всё бывшей, бессовестной гадине! Она же специально заставляла дочек общаться с его мамой. К новому мужику пристроилась и оставить могла деточек у бабули на выходные. Думала на будущее!
Марина Ефимовна умерла пару месяцев назад, завещав однокомнатную квартиру, в которой проживала сама сыну, а трёшку, в которой проживал он со второй женой и двумя детьми старшим внучкам: Кире и Вере.
Он орал. Грозил судами и адвокатами.
- Ты готов судиться собственными детьми? - насмешливо уточнила Катя. - По мне, всё справедливо. Ты столько лет из кожи вон лез, изобретал, как не платить мне и девочкам, те копейки, что по закону обязан. Ну, да Бог с тобой. Дочери твои больше уделяли время твоей маме, чем ты - родной сын. Марина Ефимовна много лет назад, утверждала: видеть и знать твоих Милок и тёлок не желает. Видимо, немного изменилось с того времени.
- Су…а! – по слогам прошептал Виктор и положил трубку.
Конец. Благодарю за внимание.