Эта статья, написанная, как и многие другие, «в стол» в начале 1990-х, обретя новый смысл, была дополнена и переработана незадолго до начала трагических событий на Украине и в 2014 году опубликована в журнале «Православная беседа». К счастью, события последних лет изменили наше отношение к Отчизне в лучшую сторону.
«На севере, за лесами, за болотами, встречаются деревни, где старые люди говорят по-старинному…
— Русью светлое место зовём. Где солнышко. Да всё светлое, почитай, так зовём. Русый парень, русая девушка. Русая рожь — спелая…
Я слова вымолвить не могу, у меня слёзы из глаз от радости. Русь — светлое место! Русь — страна света. Милая светоносная моя Русь, Родина, Родительница моя!»[1]
Время, когда автор этих замечательных строк начал свою литературную деятельность, было периодом могущества и процветания Отчизны. Ею гордились. Высокими и красивыми словами о Родине была пронизана вся наша жизнь. Может быть, многие аномалии по отношению к родной стране в наши дни — результат казённого «ура-патриотизма»? Вспоминая о встречах с М. И. Цветаевой в 1939–1940 гг., М. Белкина пишет: «В те годы уж очень часто произносилось слово "Родина", и к месту и не к месту… и Марина Ивановна заметила… как страшно всуе его употреблять: "Слово может перестать звучать!.."»[2]
С арфой не обращаются, как с барабаном, и слова, лишённые внутреннего огня и внутренней убеждённости, убили во многих чувство тихой и нежной любви к родной земле. Громких слов стали бояться и чураться. И это хорошо — плохо то, что слишком многие поспешили, словно неблагодарные дети от престарелых родителей, отвернуться от страны, взрастившей их, в минуты её бедствий и недугов из-за того, что неуютно и несытно стало в ней жить.
Как выросший ребёнок, гнушающийся беспомощных отца– матери, рискует повторить их судьбу, так и тот, кто обеспечивает безбедное существование своих детей, кромсая обессилевшую Родину, лишает их будущего.
Мы люди крайностей, и после растиражированного с помощью шаблонных слов и штампованных фраз-клише декларативного патриотизма маятник качнулся в противоположную сторону: прошло более двадцати лет со времени распада СССР — и быть русским стало стыдно, а слово «патриот» уподобилось ругательству.
— Вы патриот? — игриво спрашивает телекорреспондентка юношу, который любовно увековечивает память земляков, павших в годы Великой Отечественной войны.
— Нет, я нормальный, — испуганно отшатывается он.
Ситуация, подобная этой, не редкость в наши дни. Что же так перевернуло наше сознание за каких-нибудь два десятилетия? Прошла мода на патриотизм? Но разве бывает модно дышать? или двигаться? или говорить? Сказать «Патриотом быть не модно» — всё равно что изречь: «Жить не модно». Известно, например, что у любого живого существа, за исключением простейших, «…нормальная иммунная система обладает способностью различать "своё" и не "своё"»[3]. Как только эта способность ослабевает, организм заболевает. Стало быть, охлаждение национального чувства — не что иное, как симптом духовного недуга.
[1] Романовский С. Русь // Родная словесность: Книга для чтения. Часть II / Сост. Е. Н. Леонович, Н. Н. Толоконников. Под общей редакцией М. Р. Львова. – М.: Дидакт, 1993. – С. 3–4.
[2] Белкина М. Скрещение судеб. – М.: Книга, 1988. – С. 94.
[3] Фисфален М.-Э., де Грут, Лесли Дж. Болезнь Грейвса и аутоиммунный тиреоидит // Иммунология / Под ред. Вайнтрауба. – М.: Медицина, 2002.