Часть 1
Баба Рая очень любила своих детей и с нетерпением ждала их приезда. Вот сегодня в гости приехал старший сын Дмитрий. Он любил поговорить с мамой. Мог часами слушать ее мудрые утверждения:
— В независимости в какое время ты живёшь: когда считали в магазине на счетах или на электронных весах, когда письма писали на бумаге или пользуются только телефонами, когда бегали на свидание в клуб в валенках, а теперь-то и свиданий нет, — всегда человек хотел быть счастливым. Только радость была раньше другой. Смотрю на твоего внука и думаю, а ведь вы его лишили с детства радости. Вот мы же не удивляемся снегу, зимой его много, так и Федька не замечает новых игрушек, сладостей, ему ничего неинтересно, ничего не ново, а раз не замечает, то соответственно не получает той радости, которую должен получать при виде подарка. Нет теперь у детей ахов и вздохов, может быть и есть, только к очень богатому, редкостному подарку. Вот я старая, а как ребенок по-прежнему рада, когда ты халву привозишь и бублики.
— А я рад, когда ты к моему приезду варишь холодец и ржаной хлеб печешь в русской печке.
Мама продолжала:
— Раньше мать кормить было честью, а теперь обузой. Раньше был страх перед богом, а теперь требования к богу.
Я хочу, я должна иметь, мне надо. Времена другие, люди другие, но бог-то один, и заповеди одни и те же. Что же мы тогда не стараемся их соблюдать и при этом всего хотим от бога? А ведь прежде чем получить, надо дать, вложить. Как ученик! Не получит он пятерку, пока не постарается. Надо не требовать, а заслужить, заработать. Ох, что мне тебе говорить, сынок, ты сам уже седой. А ты знаешь, что Верку-то, мою самую лучшую подругу, сын к себе забрал? Слава богу, что ни в дом престарелых. Он соседке сказал, которая попрощаться пришла: «Что вы плачете? Я же ее ни в приют сдаю». Так и говорит: «в приют», так слух это слово режет. Так что, сынок, если ты думаешь как Борисов, то знай, я из своей хаты к вам тоже не поеду. Иногда могу погостить, но чтобы жить на постоянно — и не вздумай поднимать эту тему. Я человек, а не собака бездомная — по дворам, по приютам шляться. Вот вас вырастила четверых детей, если совесть есть — приезжайте почаще, звоните, беспокойтесь, а не нужна, не находите время, то за пенсию, за дом — найду, кто мне кружку воды подаст.
Нельзя сказать, что бабушка Рая была немощной старухой. Нет, она была вполне шустрой, очень общительной. Всю жизнь проработала учительницей математики. Четверых детей растила одна в любви и ласке. Росли без отца, он очень рано умер, все тяготы жизни, безденежья, тяжелого физического труда познали вместе с мамой.
Вещи донашивали друг за другом, впрочем, в каждой семье так же было. Многие, если некому было донашивать, отдавали в другие семьи, и никто не брезговал и не считал позорным, а наоборот благодарили и радовались. После окончания школы поступили: кто в техникум, а потом в институты; кто в училище. И каждый выбирал себе профессию по душе. Между собой были все дружные, друг о друге заботились. Но больше всего заботились о матери. Все каникулы, а потом когда стали работать — то отпуска, проводили с мамой.
За это время и дров заготовят, а если отпуск летом, то сена накосят, дочки с огородом, с засолками помогали маме. Все дети бабы Раи жили в достатке и занимали руководящие должности, но при этом
они были неиспорченные деньгами, положением. Поднимаясь по крутой карьерной лестнице, Дмитрий дошел до должности генерального директора большого племенного хозяйства. Он не только помогал родным, но и помог устроиться на работу сыну своей крестной, Веры Андреевны. Они дружили семьями, а потом ее сын Сергей повел себя странно, реже стал звонить, и если раньше приглашал в гости и сам приезжал, то в последнее время стал высокомерным и заносчивым. Постепенно дружба сошла на нет. Дмитрию иногда хотелось поставить его на место, спросить: «кем бы ты был без меня?»
Но в душе думал: пусть богатеет, побольше будет помогать моей крёстной матери, своей маме, пусть ее сердце радуется за своего сынка. Ну а что забрал маму к себе — молодец! Однажды Дмитрий все же позвонил Сергею и напрашивался в гости, но тот отклонил приглашение, ссылаясь на занятость и другие планы. Дмитрий хотел посмотреть крестную, как она себя чувствует, как вообще к ней относятся, но не получив приглашения, обиделся на Сергея и решил ему никогда больше не звонить. У него за свою маму на сердце было неспокойно, позвонил брату и сестрам и строго-настрого приказал более внимательно присматривать за ней, чаще звонить и приезжать.
…Раиса Васильевна позвонила подруге, трубку взяла сноха и на просьбу услышать голос Веры Андреевны недовольным голосом ответила:
— Вера Андреевна отдыхает, у нее все хорошо!
Ее видимо так и подмывало сказать: «зато у меня не очень». Тратить время на разговор она не желала, на вопросы отвечала сухо и грубо. Раиса Васильевна боялась снова звонить и все ждала, когда Вера Андреевна позвонит сама, но так и не дождалась.
А тут соседка Веры Андреевны позвонила и сообщила, что бедную женщину сын сдал в приют, то есть в дом для престарелых. Она это узнала чисто случайно.
…Баба Рая совсем сникла, запечалилась, затосковала по подруге. Никак не могла себя простить, что последнее время редко ее навещала. Они жили в разных сёлах, а раньше работали вместе в районной школе. Раиса Васильевна вспомнила, как подруга поддерживала ее после смерти мужа, как помогала и в материальном плане и в работе. Как заготавливали вместе дрова, косили траву, как та старалась ее поддержать в тяжёлую минуту. Бывало увидит слезы на ее глазах, обнимет за плечи, присядет рядом и начнет рассуждать:
— Ты можешь поплакать, от этого может быть и легче станет, но знай, ещё никого слезы не вернули с того света, а вот на тот свет могут загнать. Сегодня слезы, завтра слезы, сердце не бычье, екнуть может, ну а дети не пропадут, приютов много, они там привыкнут, только без материнской руки, без ласки тоже их сердечко плакать будет. Выходит, не так уж и нужны слезы. А вот сжать кулаки, себе приказать, помолиться за мужа, чтобы там ему было спокойно, за себя, за детей, для меня можешь попросить у Бога здоровья — вот тут не слезы нужны, а спокойствие, спрятанная в устах улыбка, благодарность, что дети твои здоровенькие, воспитанные, дружные, такие славные. Счастье-то не только замужнее бывает, а бывает и материнское. Смотрю на твоих детей и понимаю, вот твое счастье: уж больно они жалостливые, внимательные, в твои глаза заглядывают, боятся огорчить, нетребовательные. Вот мой Сергей не такой, чувствую, что где-то я упустила, а может быть он в свёкра пошел, тот был холодным, расчётливым.
Раиса Васильевна хотела плакать, а вспоминая слова подруги, подошла к иконе, стала на колени и начала молиться. Вот в таком положении ее и застал сын. Ему не понравилось состояние мамы, он долго уговаривал ее лечь в больницу, где врачом работал его друг.
— Твоя мама не так больна, как ты думаешь. Для ее возраста анализы хорошие, она же была очень позитивна, с чувством юмора, а сейчас ее что-то беспокоит, гложет. Представляешь, делаем обход вместе с заведующим отделением, подходим к ней, и Олег Петрович спрашивает: «Что вас беспокоит?» А она отвечает: «Сынок, не волнуйся, у меня ничего не болит, это сына моего надо лечить, меня сюда упрятал, вы прикажите меня выписать, я ведь чьё-то место занимаю. А у вас тут не лечат бессердечных и безжалостных. Сына моей подруги бы подлечить. Я ведь не больная, просто очень сильно переживаю за подругу, ночами не сплю, как учитель задачу не могу решить, на один вопрос ответить, кусок в горло не лезет!» Твоя мама заплакала, как маленький ребенок, она смотрела на врачей с надеждой, как будто они могли помочь ответить на ее вопрос «Почему». Поэтому мы ее подлечили, но она переживает по-прежнему. Вам надо съездить к ее подруге в дом престарелых. Она убедится, что там хорошо, и успокоится. Видимо, доктор не знал, что из себя представляет социальный дом для больных, престарелых людей.
Наталья Артамонова