Безумие и трепетность мышленья
С душой воскресшей в чистый свет слились,
Через года, в тенетах опошленья,
Поплыли дерзко мысли - струги ввысь.
Бушует время, тонет мирозданье
В цунами света, радуг и глубин,
И открывается по - новому сознанье -
Летит к Ольхону ветер Баргузин.
В немом восторге ветру поклоняясь,
Ты слышишь звуки бесконечных струн.
Свет в линзе озера чуть преломляясь,
Высвечивает силу новых рун.
Повяжешь время на столбе желаний,
Строкою вехи - мысли загадав,
И вспыхнет в глубине былых дерзаний
Воспрявшая высокая звезда...
Признание и шум тупых оваций
В душе взлетевшей в радугу слились,
Сквозь времена, в страданьи профанаций,
Плывут упорно мысли - струги ввысь.
Ирина Алексеева
Безумие и трепетность мышленья
С душой воскресшей в чистый свет слились,
Через года, в тенетах опошленья,
Поплыли дерзко мысли - струги ввысь.
Бушует время, тонет мирозданье
В цунами света, радуг и глубин,
И открывается по - новому сознанье -
Летит к Ольхону ветер Баргузин.
В немом восторге ветру поклоняясь,
Ты слышишь звуки бесконечных струн.
Свет в линзе озера чуть преломляясь,
Высвечивает силу новых рун.
Повяжешь время на столбе желаний,
Строкою вехи - мысли загадав,
И вспыхнет в глубине былых дерзаний
Воспрявшая высокая звезда...
Признание и шум тупых оваций
В душе взлетевшей в радугу слились,
Сквозь времена, в страданьи профанаций,
Плывут упорно мысли - струги ввысь.
Ирина Алексеева