Хомяк переходил дорогу на красный свет. История умалчивает, откуда он взялся на том светофоре и почему столь демонстрировно нарушал правила. Может, это была пустая бравада крутого перца... Или вызов властям, анархический протест против системы... Может, это был хомяк-смертник... хомяк-шахид... хомяк-камикадзе... Кто знает?
Дашута не задумалась о побудительных мотивах такого эксцентричного поведения. В десять лет столь высокие материи ещё не трогают детские души. Но хомяк переходил дорогу на красный свет. Он рисковал жизнью. И Дашута не могла допустить такую нелепую и бессмысленную гибель живого существа.
Мгновение, и многострадальный школьный ранец полетел на обочину. Через секунду рядом с ним приземлился мешок со сменкой. И... Дашута кинулась вперёд. "Ты куда?!! — истошно завопила тётка с кошёлкой. "Стой!" — поддержал тётку мужик в очках. Раздался визг тормозов, возмущенно загудели автомобили. Но хомяк, к счастью, уже был в надёжных руках.
Дашута озабоченно оглядела зверя, замусоленной варежкой пригладила ему взъерошенную шёрстку и достала мобильник.
— Слышь, Зойка, — возбуждённо затараторила она в трубку, — я сейчас к тебе приду. Тут у меня тако-ое, та-ако-о-ое! Короче, жди! Я быстро!
Сунув хомяка в карман, Дашута вытащила из сугроба свои пожитки и кое-как отряхнула их от снега. И, дождавшись зелёного сигнала светофора, вприпрыжку побежала через перекрёсток. Ноги начинали уже подмерзать.
***
Зойка и Дашута давно мечтали о питомце. Хоть бы каком. Хоть бы одном на двоих. Им очень хотелось о ком-нибудь заботиться, кормить его, поить, проявлять нежность, тискать и пестовать. Но...
Родители Зойки были слишком ревностными поборниками чистоты и гигиены. Категорически и непрестанно они выступали против любого животноводства в городской квартире. Зойка каждодневно умоляла и клялась, что будет лично мыть полы, стены, потолки и, конечно, посуду. Но родители Зойке не верили ещё с тех пор, как купили велосипед, шины которого Зойка систематически забывала протирать.
Дашутина же мама регулярно намекала на беспечность, безответственность и легкомысленное отношение дочери к процессу получения знаний. В обмен на питомца она требовала чрезвычайно высоких показателей в учёбе, достигнуть которых Дашуте в силу беспокойности характера никак не удавалось. Вчерашняя двойка по русишу как раз свидетельствовала о небезосновательности материнских претензий.
Спасённый хомяк мог изменить ситуацию. Ну, потому что, во-первых, хомяк всё-таки не медведь и вряд ли окажет чересчур разрушительное воздействие на экологическую обстановку в Зойкиной квартире. А, во-вторых, ни один уважающий себя родитель не рискнёт выбросить на улицу результат подвига, совершённого ненаглядной кровинушкой.
***
Всё то время, пока Дашута неслась вверх по лестнице, любопытная Зойка, перегнувшись по пояс, висела на перилах пятого этажа. Уже неделю она сидела дома, обмотанная соплями и с градусником под мышкой, и тяготилась нехваткой общения.
— Ну что?! Что случилось?! Что там у тебя?! — затеребила она Дашуту, не дав ей толком раздеться.
— У меня вот! — И Дашута торжественно вытащила из кармана хомяка-пилигрима. — Вот! Смотри, какой хорошенький! Представь, иду со школы, и вдруг он! Прямо на нашем перекрёстке!
Хомяк неподвижно лежал на ладони лапками кверху и не подавал никаких признаков жизни. Зойка удивлённо уставилась на зверька, осторожно ткнула его пальцем в мягкое пузико и с изумлением поинтересовалась:
— Он что, умер? Ты нашла на перекрёстке дохлого хомяка?
— Почему дохлого? — озадачилась Дашута, — Он был живой! Дорогу переходил...
— Но сейчас-то он не шевелится.
— Без тебя вижу! Что я, слепая?! — рассердилась Дашута, но взяла себя в руки и добавила тише: — Только я ничего такого не делала, погладила два раза и всё. Я ласково погладила. Он же не мог от этого умереть?
— Я не знаю. Я в хомяках не очень разбираюсь. — откликнулась Зойка.
— Да я ему вообще жизнь спасла! Он же на красный свет собирался! — снова вспылила Дашута и даже чуть не заплакала от огорчения.
— Может, ему пульс померить? — предложила Зойка. — Может, он просто без сознания? Может, у него в кармане сотрясение мозга сделалось?
Дашута шмыгнула носом, просеменила в комнату и положила хомяка на журнальный столик. Потом аккуратно взяла пациента за правую лапку и замерла, тщательно прислушиваясь. Порывистая Зойка ждать дольше десяти секунд была не в состоянии.
— Ну? Что там? Что? — насела она на Дашуту.
— Ничего, — расстроенная Дашута развела руками. — И что теперь делать будем?
Зойка засуетилась.
— Подожди! Щас, мы его на что-нибудь мягкое переложим. И надо, чтобы свежий воздух. И попрохладнее... Открывай балкон! — скомандовала она.
Пока Дашута обеспечивала пациенту подачу кислорода, Зойка вытащила из шкафа чистое полотенце. Хомяка уложили со всеми удобствами и перетащили столик поближе к балкону. Сами накинули пуховики и напялили шапки. Декабрь стоял довольно морозный.
В тревожной тишине ждали терпеливо минут пятнадцать. Импульсивная Зойка судорожно сжимала и разжимала кулачки, но добросовестно молчала, — больной нуждался в покое.
В комнате значительно похолодало. Хомяк продолжал лежать без движения. Стало понятно, что открытый балкон — не самый эффективный способ лечения.
— Может, он всё-таки и вправду умер? — выстучала зубами совершенно замерзшая Зойка и балкон, наконец, закрыла.
— От чего? — фыркнула в ответ Дашута.
— Ну-у-у, может, от старости? Мы же не знаем, сколько ему лет. Он же уличный! Может, он до нас уже сто лет прожил и теперь умер.
— И что теперь делать?
— Не знаю. Но, наверное, хоронить. — проявила здравый смысл Зойка. — Бабушка говорит, что мёртвых, эт самое... как же там?.. при... или пре...дают земле что ли... По этому,.. по травославному обычаю.
— Сейчас зима, травы нет.
— Какой травы?
— Ну, ты же говоришь, трава должна быть славная. Она где славная, на кладбище? А во дворе уже не славная?
— Травы сейчас нигде нет. И вообще бабушка про зиму не говорила.
— А спросить ты можешь?
— Не-а. Она в Таиланде сейчас. И звонить не разрешила. Сказала, что накладно для этого... как его... для семейного бюджета.
— А моя мама говорит, что тех, кто умер, просто закапывают. Только нужно, чтобы в гробу.
— А, точно! Про гроб-то я забыла! В кино же показывали! Помнишь, мы вместе смотрели? Там была одна такая, —панночка!
— Панночка? Так она же ведьма была!
— Но все же думали, что человек! И она там в гробу лежала. Помнишь?!
Девчонки внезапно замолкли и вновь с тоской взглянули на несчастного хомяка. Сердобольная Дашута всхлипнула. Эмоционально более стойкая Зойка тяжко вздохнула.
Хомяк мирно лежал на полотенце и безмятежно улыбался, слегка прикусив розовый язычок. Зойка нежно тронула пальцем хомячьи усики, опять вздохнула и скрылась в родительской комнате. Через минуту она уже открывала отцовский ноут.
— Ноут?! Без разрешения?! — ахнула Дашута.
— Ничего, мы быстро. — пробормотала Зойка и набрала в браузере: "Какова цвета должин быть гроп?"
Дашута нервно топталась за спиной.
— Спроси ещё про травославный обычай, — напомнила она на всякий случай.
***
Коробку из-под сахара-рафинада старательно разрисовали фломастерами. На крышку приклеили розу из фольги. Получилось так красиво, что глазам больно. И вполне респектабельно. Внутрь коробки постелили кусок полотенца, хладнокровно откромсанный от первоисточника маникюрными ножницами. Решили, что хомяк при жизни наверняка это заслужил. Остатки изувеченного полотенца запихнули обратно в шкаф под стопку с простынями.
Похоронить усопшего решили в вазоне с бабушкиной пальмой. Найти в декабре другой доступной для погребения земли не представилось возможным.
Вазон был огромным. Он занимал половину гостиной, и при желании в нём можно было разместить родовую усыпальницу на три поколения хомяков с супругами и их ближайшими родственниками. Поэтому могилу копали с размахом. В качестве шанцевого инструмента использовали столовые ложки и уже отлично зарекомендовавше себя маникюрные ножницы.
Погребённого почтили вставанием и минутой молчания. Зойка дотошно проследила за соблюдением процедуры по настенным часам. Над могилой поставили памятник Алёше Поповичу из киндер-сюрприза. Поминали покойного конфетами из новогоднего подарка. Зойкиного отца уже порадовали на его работе в преддверии наступающих праздников.
Минут через двадцать, когда подарок уже основательно истощился, вспомнили про хомяка. Он был там совсем один, в очень красивом, но тесном гробу, под землей, и даже прекрасная бабушкина пальма не могла компенсировать этого ужасного одиночества. Очевидно было, что покойника нужно срочно проведать.
Вновь вооружившись столовыми ложками, хомяка эксгумировали. За время поминок усопший нисколько не изменился и выглядел так же, как и полчаса назад. Дашута, в надежде нащупать пульс, снова подержала хомяка за переднюю лапку, Зойка, согласно обычаю, приложила палец ему на лоб. Потом крышку закрыли, и гроб вновь предали земле.
За оставшийся день хомяка проведали восемь раз. С перерывом на борщ и остатки подарочных конфет. Скорее всего, при жизни хомяк и мечтать не мог о таком внимании.
Когда хлопнула входная дверь, известившая о возвращении с работы родителей, Дашута и Зойка в траурном молчании как раз отсчитывали очередную минуту поминовения. Девочки стояли лицом к пальме, скорбно опустив головы, уткнувшись лицом в молитвенно сложенные руки. Комната выглядела так, как будто в ней вели археологические раскопки, а в бабушкином вазоне поселился гигантский крот.
— Что здесь происходит? — специальным родительским голосом поинтересовалась Зойкина мама. Лёгким покашливанием папа добавил вопросу суровости и успокаивающе похлопал маму по плечу.
— Ну ладно, я, наверное, домой пойду, — засобиралась Дашута, напяливая валявшийся на диване пуховик. — Там по матише я тебе всё написала. Ты завтра как, в школу придёшь?
— Я ещё раз спрашиваю, что здесь происходит? Даша! Мы встретили твою маму. Она тебя уже потеряла. Ты почему трубку не берёшь?
— Так он у меня на беззвучке стоит. У нас же похороны, — прошептала, оправдываясь, Дашута, и в этот момент из недр вазона раздались странные скрежещущие звуки.
— Что это?! — тревожно вскрикнула Зойкина мама.
— Хомяк! Родненький! Живой! — рванулась к пальме Зойка, а за ней успевшая одеться Дашута.
Как два обезумевших терьера они торопливо раскопали погребённого заживо. Вышедший из комы хомяк метался в своём гробу и всеми силами пытался объяснить, что его неправильно поняли. Он отчаянно пищал и первым делом, обретя свободу, попытался вцепиться в Зойкин палец.
— Мамочка! Его Дашута спасла! Там, на светофоре! А он потом умер! А, оказалось, что живой! Представляешь! Это же чудо! Чудо! — и восторженная Зойка едва не расплакалась от счастья.
***
Вы спросите, а что было дальше?
А ничего!
Ничего, чего бы вы не ожидали от этой истории.
Хомяк остался жить у Дашуты. Всё-таки это она спасла его на перекрёстке от неминуемой гибели. Хомяка зовут Сплюх, потому что он постоянно норовит впасть в спячку.
А Зойке родители подарили на Новый год морскую свинку. Зойка назвала её Бусинка, кормит, поит, тискает, и ещё ни разу не забыла почистить ей клетку.
Вот так!
© Окунева Ирина
Приглашаю подписаться на мой канал. Здесь не всегда такая скучища, бывает и весело.
Я пишу про себя, про мужа Юрьича и про пёселя с длинным именем ЛучшийдругвместоКузиНашпесдюкМитька. Что-то вроде дневника.
Ещё я пишу рассказы. Такие, как этот. ☝️☝️☝️
Просто про обычных людей, каковыми мы с вами есть на самом деле. И мои рассказы никогда не оканчиваются грустно. 😊😜
Загляните в Подборки, там всё понятно.
И да, Пост-знакомство вот.