Маша всегда мечтала о маленькой собачке.
Такой, чтобы помещалась в сумочку, чтобы можно было носить на руках и баловать всякими миленькими нарядами.
В приюте её сердце растаяло при виде пушистого щенка с невероятно добрыми глазами.
"Это будет небольшая собачка," – уверенно сказал волонтёр приюта, почёсывая щенка за ухом.
– "Бутуз, конечно, но компактный.
"Бутуз?" – рассмеялась Маша, глядя на очаровательный меховой комочек.
– "Отличное имя! Так и оставим.
О том, что этот "компактный бутуз" – щенок аляскинского маламута, не знал никто.
А может, и знали, но решили промолчать, видя, как светятся от счастья глаза и девушки, и щенка.
Первые месяцы всё шло замечательно.
Маша научила Бутуза сидеть на ручках, спать в корзинке у её кровати и ездить в метро в специальной сумке-переноске.
Правда, сумки приходилось покупать всё больше и больше.
.
"Что-то он активно растёт," – задумчиво говорила Маша, глядя, как её "малыш" едва помещается в очередную переноску.
– "Наверное, это временно.
Просто период такой..."
Но Бутуз продолжал расти. И расти. И расти...
"Милый, может хватит?" – нервно посмеивалась Маша, когда пёс, по привычке запрыгивая к ней на колени, практически полностью загораживал телевизор своей пушистой тушей.
К году жизни Бутуз превратился в настоящего медведя – семьдесят килограммов чистой любви и пушистости.
Он по-прежнему считал себя маленькой собачкой, которая помещается на коленях, и искренне не понимал, почему хозяйка так забавно охает, когда он пытается устроиться у неё на руках.
"Ты же хотела маленькую собачку?" – посмеивались друзья.
"Ну, технически он всё ещё мой маленький," – отвечала Маша, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь из-за огромной пушистой спины, полностью закрывшей обзор. – "Просто... немного вырос."
Медвежонок на диване
Жизнь с Бутузом потребовала некоторых корректировок.
Во-первых, пришлось забыть о маленьких собачьих нарядах – его роскошная двойная шерсть прекрасно защищала от любого мороза.
Даже в самые суровые зимние дни Бутуз выглядел как огромный пушистый сугроб, которому любая непогода нипочём.
"Это не собака, а передвижной диван!" – смеялась Маша, пытаясь расчесать необъятную шерсть своего питомца.
После каждой такой процедуры можно было связать свитер из выпавшей шерсти.
Но у большого размера оказались и свои преимущества.
Например, в парке Бутуз моментально стал местной знаменитостью.
"Смотрите, медведь!" – кричали дети, бежав навстречу.
"Какой красавец!" – умилялись прохожие.
"А можно погладить?" – спрашивали все подряд.
Бутуз встречал всеобщее внимание с королевским достоинством и детской радостью одновременно.
Он позволял малышам использовать себя как живую подушку, терпеливо сносил все обнимашки и был готов часами играть с каждым, кто проявлял к нему интерес.
"Знаешь," – говорила Маша своей подруге, – "я думала, что большая собака – это сплошные проблемы.
А оказалось – это большое счастье!"
Прошло три года.
Бутуз так и не понял, что он огромный северный пёс.
Он по-прежнему пытается уместиться на коленях у хозяйки, обожает ездить в машине (занимая при этом всё заднее сиденье), и искренне считает себя маленькой комнатной собачкой.
Маша давно привыкла к тому, что её "малыш" ростом с небольшого медведя.
Она научилась покупать корм огромными мешками, планировать маршруты прогулок с учётом того, что её пёс – местная достопримечательность, и всегда держать дома запасной пылесос для уборки шерсти.
"Иногда самые лучшие вещи в жизни происходят из-за недоразумений," – говорит она, глядя, как Бутуз пытается спрятаться под журнальным столиком во время грозы.
– "Я хотела маленькую собачку, а получила огромного друга с таким же огромным сердцем.
А Бутуз просто живёт своей счастливой собачьей жизнью, не подозревая, что его размеры кого-то удивляют.
Он знает только одно – его любят таким, какой он есть.
И каждый вечер, укладываясь спать рядом с кроватью хозяйки (потому что на кровати для них двоих уже давно маловато места), он благодарно вздыхает, понимая, что ему достался самый лучший человек на свете.
В конце концов, разве важно, большой ты или маленький? Главное – это любовь.
А её у Бутуза и Маши хватит на целый мир, даже если этот мир размером с аляскинского маламута.