О выставке «Археология юмора. Зощенко и Жванецкий», открывшейся в Государственном музее истории российской литературы имени В.И. Даля (Филиал Дом Остроухова в Трубниках). Выставка продлится до 27 марта 2025
..Занимаюсь сатирой.
— Русской или иностранной?
— Нашей.
— По 19-му веку?
— Нет,современной.
— У вас потрясающая профессия, вы занимаетесь тем, чего нет.
Эмиль Брагинский, Эльдар Рязанов. «Гараж» (1979)
Современному зрителю вряд ли понятен смысл шутки, неизменно вызывающей горькую усмешку у тех, кто жил в советское время. Сатира, призванная быть свободной и желчегонной, не могла жить и развиваться в советском обществе, в эпоху «всеобщего одобрям-са», когда любая публичная мысль жестко контролировалась государством. И все-таки, сатира у нас была.
Михаил Зощенко и Михаил Жванецкий, чьи юбилеи мы празднуем в уходящем году, ухитрялись быть сатириками. Писать свободно, едко, узнаваемо и смешно. Они дарили людям глоток воздуха, который был так необходим. Дарили разрядку, дарили смех над собой и над жизнью, которая так редко давала для этого повод. Дарили свободу.
Так как же складывалась судьба писателей-сатириков в обществе всеобщего дефицита, главным из которого была свобода? На этот вопрос пытаются ответить кураторы Марина Краснова и Тимур Хайрулин и их замечательная выставка.
«Археология юмора» - своего рода исследование природы смеха в советском обществе и одновременно визуальные комментарии, без которых трудно понять социально-исторический контекст. Представленные экспонаты дают почувствовать, каково приходилось людям, писателям, которые не могут не писать. Тем, кто искал свой неповторимый язык, свой путь в литературе, пытаясь быть искренними и востребованными. Пытаясь печататься, проходить через цензуру и оставаться собой.
Михаил Зощенко жил и творил в самое опасное время. Если начинал он в свободные, озорные 20-тые, то закат творчества пришелся на мрачные 40-е, а его смерть как сатирика символически совпала со смертью смеха и юмора в сталинском государстве. Судьба писателя, глубокого и тонкого, с острым сатирическим даром и лирической глубиной большого писателя, ставшего заложником «легкого жанра» и угодившего в идеологические тиски ждановских «разоблачений» 1946 года, до дна испившего чашу запрещенного писателя, разворачивается в выставочном пространстве, где каждая деталь — говорящая. Если начало творческого пути представлено ярким, насыщенным многообразием большого количества журналов эпохи НЭПа, представленных на светлом, радостном фоне, дающем свободу для смеха и экспериментов, то к концу экспозиционное пространство сужается и темнеет буквально на глазах, превращаясь в узкий проход, сдавленный со всех сторон, и темно-серый цвет стен сменяет радостно-белый.
Второй этаж экспозиции посвящен Михаилу Жванецкому, и главный лейтмотив — сцена. В творческом пути Жванецкого не было зощенковского трагизма, но одиночество человека на эстраде, такого же заложника того же жанра, точно так же прослеживается в его литературной судьбе. Хотя в сатирах Жванецкого больше лирики и философии, да и само время не такое безотрадное, но «легкий» жанр диктует свои законы, ставит свои ограничения.
Выставочное пространство второго этажа выполнено в форме громадной коммуналки на фоне розовых обоев, где свобода живет на кухне, а творческие темы условно разделены облупившимися дверьми, ведущими в комнаты. В центре — сцена с микрофоном, на которой можно почувствовать авторское одиночество перед залом, плавно перетекающая в перестроечную эпоху, где есть место отдельному писательскому кабинету, заваленному очками и авторучками, листками с автографами и перестроечными журналами. Здесь больше свободы, которая побеждает в конце пути, но одиночество и непонятость творца, отождествляющегося со своим лирическим героем, продолжается в том же грустном тоне, что в зощенковском зале.
На выставке представлены подлинные вещи больших писателей, составивших славу и гордость русской советской литературы. Журналы, черновики, фотографии, карикатуры позволяют почувствовать дух ушедшей эпохи, проникнуться настроением времени, ощутить острый аромат слова, преодолевающего преграды на пути к себе. Новая выставка помогает нам, сегодняшним,проникнуться их болью, почувствовать, что стоит за юмором и смехом тех, кто имел мужество писать в самом грустном жанре — советской сатире. И оставаться собой.