Разгоревшаяся, представьте себе, уже больше полугода назад война фондов обрастает новыми контекстами и трансформируется. Теперь конфликт, в котором раньше для участников явно просматривались свои и чужие, всё больше напоминает гражданскую войну. Такую, в которой группировки по-прежнему солидарны относительно несправедливости, которая дала событиям толчок, но по-разному смотрят на то, что необходимо делать в реальных обстоятельствах. На место прежним ярлыкам "заложники", "право сильного" и "беспредел" приходят "коллаборанты", "договорняки" и "ножи в псину спину".
"За базар ответишь?"
Оказывается, что самым крепким соединительным материалом для прежних союзников было общее оскорбление. И по мере осознания нереалистичности поставленных задач на поверхность всплывают те противоречия, которые раньше не казались принципиальными, а сегодня охотно ложатся в идеологический фундамент.
Рассудительные и осторожные стратеги, дальновидно избегавшие эскалации, припоминают ярким харизматичным лидерам о тех высказываниях, которые свойственны подобным фигурам. О фразах "горячего" времени, у которых, как известно, очень короткий срок годности. И про биографию, конечно, не забывают.
Харизматичные лидеры и их соратники апеллируют к понятию предательства и резонно напоминают о том, что борьба "между нами" не меняет сути борьбы "между ними и нами". Но гражданская война - это битва интересов и выгод. Интересов и выгод, которые толпятся в коридоре возможностей, наступая друг другу на ботинки. Ночью. В кромешной тьме. И пусть на замену вредным локтям и подлым подсечкам еще не пришла простая злоба. И пусть пока непонятно, с какой стороны зажжется свет. Но уже сейчас каждому очень хочется быть тем, кто увидит этот свет первым.
Осторожно, дети
Где-то в другой образной вселенной в это время переживает не лучшие, но единственные выпавшие на его долю дни несчастное дитя мимолетных объятий фондов — Ассоциация покерных игроков. Случайный ребенок, рожденный не по любви, а от ненависти. Унаследованные от родителей противоречия и родовые травмы тикают в нем часовой бомбой и разрушают организм со дня появления на свет.
Бестактный и циничный зевака может даже шокировать сочувствующих друзей семьи утверждением, что ребенок не то чтобы особенный, а просто-напросто мертворожденный. И получит напоминание о том, что всякому слову есть своё место, а всякому мыслителю — своя публика.
А что там по-настоящему, мол, происходит за дверями, одному ГСЧ богу известно. Видно вечером по силуэтам в окне, что сидит малыш за обеденным столом — то ли настоящий цветок жизни, то ли жуткая мумия — и не двигается. И стоит только окончательно убедиться в отсутствии дыхания, как возьмет, да и шевельнется слегка. Чёрт его знает, мерещится или нет, но остаётся лишь тряхнуть головой, протереть глаза, посочувствовать героям сцены и уйти подальше от такой жути.