Все мы знаем и любим гениальный фильм Марка Захарова с великолепным Олегом Янковским в главной роли. Но был ли у экранного и литературного героя реальный прототип?
Оказывается, был!..
Интересно, что древний нижнесаксонский род Мюнхгаузенов был основан ещё в XII веке рыцарем Хейно, который участвовал в Крестовых походах под предводительством самого Фридриха Барбароссы.
Позднее потомки этого рыцаря один за другим погибали в многочисленных междоусобицах того времени, так что дошло до того, что в живых остался только один из них. Но беда была в том, что этот последний потомок был… монахом. Так что род оказался на грани вымирания. И тогда специальным указом монаху было велено в срочном порядке вернуться к мирской жизни и сделать наследника. Так была основана новая ветвь угасающего рода – Мюнхгаузены (что в переводе значит «дом монаха»), и гербом ее стал монах с книгой и посохом.
Один из Мюнхгаузенов – Герлах Адольф, например, был министром в Ганновере и даже основал знаменитый Геттингенский университет.
Однако, прославил род всё-таки не он, а его двоюродный брат, тот самый, который Иероним Карл Фридрих фон Мюнхгаузен и от которого при жизни все родственники шарахались, как от прокаженного, считая, что он не прославляет семью, а наоборот, позорит.
Иероним был пятым ребенком в семье полковника Отто фон Мюнхгаузена, и уже в четыре года остался без отца. Мать распихала детей пажами к разным влиятельным особам, которых в тогдашней Германии было как грязи.
Иерониму достался герцог Брауншвейгский. У герцога был сын – Антон Ульрих. Он жил в России: его вызвала туда императрица Анна Ивановна, чтобы женить на своей племяннице Анне Леопольдовне, и ребенок от их брака должен был стать русским императором. Правда, этот Антон Ульрих был весьма недалёким, да ещё к тому же и заикой, так что Анна Леопольдовна упиралась.
А пока она упиралась, будущий жених времени не терял и воевал с турками, разумеется, бездарно, так что у него погибло двое пажей. Антон потребовал у папеньки замену погибшим, и тот отослал ему 17-летнего Иеронима фон Мюнхгаузена.
Точно можно сказать, что барон не въезжал в Петербург на санях, запряженных волком, как он впоследствии рассказывал. Въехал он в обычной карете, после чего отправился вместе с Ульрихом под Очаков воевать с турками.
Вскоре барон переводится из пажей в гвардию – поступает корнетом в Брауншвейгский кирасирский полк, шефом которого являлся сам Антон Ульрих Брауншвейгский.
Тем временем всё-таки состоялась свадьба Антона Ульриха с Анной Леопольдовна, и у них родился сын Иоанн, который после смерти императрицы считался новым императором, а правил за него Бирон, которого вскоре свергли. Тогда правительницей стала Анна Леопольдовна, а Антон Ульрих превратился в генералиссимуса.
Не забыли и бывшего пажа – Иероним тут же получил чин поручика. Перед бароном уже открывались блестящие перспективы, поскольку карьеры в России того времени делались такие же невероятные, как и последующие рассказы барона Мюнхгаузена. Тем более, что покровителем у Иеронима был не просто генералиссимус, а ещё и императорский папа.
Но увы, фортуна отвернулась от барона. Вернее, она отвернулась от Ульриха, который не продержался и месяца. Брауншвейгская династию свергла Елизавета Петровна, которая сама уселась на трон. Мюнхгаузена ещё повезло, что и он не попал под горячую руку дочери Петра I. Но карьера его, естественно, затормозилась – следующего чина ему пришлось ждать 10 лет.
Впрочем, был в российской эпопее барона ещё один момент, когда удача могла повернуться к нему лицом. В 1744 году его отправили в Ригу, чтобы командовать почетным караулом по случаю встречи принцессы Софьи Фредерики Августы Анхальт-Цербстской – то есть, будущей Екатерины II.
Надо сказать, что Мюнхгаузен был тогда красавцем (не зря на его роль выбрали Олега Янковского): высокий, статный, с правильными чертами лица, совсем не похожий на того субтильного старичка с эспаньолкой, каким его любят обычно изображать.
Екатерина любила красивых и рослых мужчин. И конечно, через много лет барон не уставал рассказывать, как она заметила его, отличила, и как у них что-то было.
Но снова – мимо. Принцесса лишь взглянула на бравого начальника караула и в лучшем случае ему улыбнулась. А начальник караула, видимо, там же, в Риге присмотрел себе жену – местную дворянка Якобинцы фон Дунтен.
В 1750 году барон Мюнхгаузен получил, наконец, долгожданный новый чин – ротмистра. И тут же взял отпуск и укатил к себе в Германию «для исправления крайних и необходимых нужд». Нужды заключались в том, что он делил с братьями наследство. В Россию он больше не вернулся. Барон хлопотал, чтобы ему оформили отставку, как положено: с пенсией и производством в следующий чин – подполковника. Но в военной коллегии ему заявили, что для этого ему следует вернуться в Россию и там подать прошение. В итоге барона уволили с русской службы как самовольно ее оставившего. Без всякой пенсии. Впрочем, и имеющимся у него чином Мюнхгаузен невероятно гордился и во всех официальных документах называл себя ротмистром российской армии. Барон вообще всегда вспоминал о России с любовью и теплотой.
Жизнь в усадьбе
С тех самых пор до самой смерти барон жил в Боденвердере, в своем родовом поместье. После Петербурга саксонская глушь нагоняла тоску. Правда, даже здесь барон находил себе приключения, правда, без подвигов.
Однажды он решил построить мост через реку, чтобы было удобнее добираться из поместья в ближайший город. Однако, бургомистр запретил это строительство, поскольку новый мост нужно будет охранять, а денег на это нет. Но Мюнхгаузен не зря много лет прожил в России и хорошо усвоил российские нравы. Так что наплевал на какого-то там бургомистра и построил то, что хотел. Однако, возмущенные горожане пришли с топорами и разрушили все его труды.
Ещё барон, естественно, охотился. Он построил себе охотничий павильон, в котором собирал друзей и за кружкой пунша травил свои знаменитые байки: про коня, которого разрезали пополам под Очаковом, про вишневое дерево, выросшее на голове оленя.
«Обычно он начинал рассказывать после ужина, закурив свою огромную пенковую трубку с коротким мундштуком и поставив перед собой дымящийся стакан пунша, - вспоминал один из гостей барона, - он жестикулировал все выразительнее, крутил на голове свой маленький щегольской паричок, лицо его все более оживлялась и краснело, и он, обычно очень правдивый человек, в эти минуты замечательно разыгрывал свои фантазии».
Считая себя непревзойденным рассказчиком, Мюнхгаузен не терпел конкуренции. Как-то раз заезжие офицеры завели при нем рассказ о своих победах на любовном фронте. Барон тут же их перебил, заявив, что все это чепуха по сравнению с его похождениями. И стал рассказывать о том, как ездил в санях с русской императрицей, причем, сани эти были такого размера, что в них поместится и зал для танцев, и отдельные кабинеты для иных удовольствий.
Все рассказы барона были про Россию – ведь именно Россия была его единственным ярким воспоминанием. Все остальные страны приплетут уже авторы книг, написанных от его имени, но без его ведома.
В 1781 году в берлинском журнале «Путеводитель для весёлых людей» были напечатаны 16 рассказов. Имя автора скрывалось под аббревиатурой «М-г-з-н». А в 1785 году Рудольф Распе издал рассказы барона Мюнхгаузена на английском языке. Через год появился немецкий перевод.
Мюнхгаузен пришел в бешенство и подал в суд, но его иск был отклонен, поскольку, мол, немецкое издание – это перевод с анонимного английского, так что судиться не с кем.
Книги ничего хорошего барона не принесли. Европейская слава его не радовала, как раздражало и прилипшее к нему прозвище «барона-лжеца». Слуги получили приказ не пускать любопытных, которые стекались к нему в поместье послушать, как лживый барон вешает слушателям лапшу на уши.
А после смерти жены Якобины 74-летний барон Мюнхгаузен отколол номер: женился ещё раз на 17-летней красотке. Скорее всего, он сам поверил в свою неотразимость, перепутав себя с литературным героем. И не понимал того, что было видно всем вокруг: барышню интересовало имение бездетного старого барона. Вскоре юная жена родила ребенка. И тут уж до барона дошло, что ребенок не от него. Жену он выгнал, ребенка не признал. Та затеяла процесс, требуя алиментов. Местные жители с удовольствием ходили на судебные заседания, как в театр, чтобы послушать пикантные подробности. В итоге ребенок умер, жена сбежала за границу, а барон окончательно разорился.
В 76 лет он скончался от сердечного приступа. Рядом с ним оставалась одна служанка. Незадолго до смерти она спросила Мюнхгаузена, почему у него нет двух пальцев на ноге. Барон просто отморозил их в России, и их пришлось ампутировать. Но даже на смертном одре он остался верен себе и, не моргнув глазом, заявил, что их ему откусил белый медведь во время охоты. С тем и умер.