Густой снегопад резко закончился. Изображение восстановилось. Стекла заплакали. Но люди не торопились расходиться. Место в кафе было только одно – в дальнем углу. За столиком, который занимал мужчина с газетой. Туда официантка и провела гостью. На вопрос, не повредит ли это его одиночеству, мужчина ответил равнодушным жестом, показав на стул. Женщина сняла то ли шубку, то ли куртку, присела. В её руке нервно запищал телефон. Осовремененная версия "Полёта шмеля" — мужчине даже пришлось отвлечься от чтения, чтобы понять. Он задержал взгляд на гостье. Красивая молодая женщина. Знает толк в хороших вещах. Немного золота, чуть-чуть косметики. В мокрой руке мокрый телефон. Говорила на улице, стало быть, не договорила… — Так ты приедешь или нет? — заговорила она, бессмысленно приглушая голос. — Я знаю, что хочешь. Дело не в этом. Хотеть и приехать – это разные вещи... Я просто переживаю… Если в Москве уже сутки нелетная погода, мы снова не увидимся… Мужчина читал газету. Рядом с ним на столе остывал кофе. Есть люди, которые будут читать в кафе газету, даже если на улице тридцать первое декабря. Так поступают те, кому некуда идти. Есть люди, которым некуда идти, даже если на них дорогая обувь. Мужчина занимал место, чтобы убивать время. Женщина – чтобы спокойно поговорить по телефону. В оправдание обоих можно сказать, что этими делами лучше заниматься всё-таки в кафе, а не на улице. Мужчина нехотя оторвался от статьи и посмотрел на свой кофе. — Хорошо, я лягу и посплю... Приму снотворное, и хорошенько высплюсь к твоему приезду. Целую… — она подняла глаза на официантку. — Кофе, пожалуйста. Мужчина встряхнул газету. А у женщины снова зазвонил телефон. — Да, дорогая, привет!.. Нет, ничего, я на улице, в магазин выбежала… Мужчина свернул газету и еще раз бросил взгляд на женщину. Лет ему было около пятидесяти. Лицо — ничего особенного. Одет на первый взгляд обычно для мужчины, который ценит внимание окружающих: костюм, рубашка. Никаких поводов, чтобы зацепиться взглядом. Лишь одна продуманная небрежность в виде выглядывающего из кармана паше ржавого цвета. Немного седины. Всё. — И тебя с Новым годом… — продолжала говорить она. — Ну, пока одна… Андрей ещё не приехал… Говорит, в Москве сумасшедший снегопад и отменили рейс. Сидит в «Шереметьево» и ждет погоды… Представляю, каково ему там… Мужчина знаком подозвал официанта и что-то тихо ему сказал. Тот смёл со стола его чашку и исчез. — Так что он может и не успеть к Новому году… — женщина говорила и качала носком сапога. На её ресницах растаял снег и сейчас они блестели. На лбу и щеках сияли капельки воды. — Что ты меня спрашиваешь, Тань? Откуда я знаю… Может, и Новый Год… и весь год… Может, и вся жизнь моя так пройдет. Всё, хватит об этом! Всё, пока. Положив телефон, она осмотрелась в поисках официанта. — Здесь долго носят кофе, — глядя в окно, глухо произнес мужчина. Женщина удивилась, словно речь шла о законах термодинамики. Видимо, она хотела этим выразить свое нежелание разговаривать с первым встречным мужчиной. Получилось неубедительно. Но мужчина этого не заметил. Он смотрел в окно. — Как красив Питер. — Питер как Питер, — машинально ответила она. — А Андрей, он чем занимается? — О чем вы?.. — Вы сейчас с ним разговаривали. — А вам какое дело? — ещё больше удивилась она, на этот раз искренне. — Терпеть не могу ложь... У женщины по лицу пробежала розовая тень. — Кто вы такой? Мужчина отвернулся от окна и положил руки на газету. — Он, по крайней мере, не ведет себя бесцеремонно и по-хамски, — добавила она в растерянности, хоть и понимая, что это лишнее. — Это одно и то же. — Что?.. — По-хамски и бесцеремонно – это одно и то же, — объяснил мужчина. — Неизвестно, что хуже. Моя бесцеремонность или его учтивость. Терпеть не могу ложь. Он не прилетит к вам. — Господи, да вам ли его судить?! — женщина вспыхнула. — Да кто вы вообще такой? Любая ложь для него — оскорбление! А вы дерзите незнакомой женщине! Она поднялась, чтобы пересесть. — Да нет здесь свободных мест, — поморщился он. — Простите, если обидел. Она села и положила на место телефон. — Значит, любовный треугольник… — Вы же только что извинились?! — Да, я забыл. Два моих злейших врага — прямолинейность и вегетососудистая дистония. Давно с ним знакомы? — Я вас даже не слушаю! Где мой кофе?! Ей, наконец-то, принесли. — Я прилетел из Москвы три часа назад, - вытирая платком губы, сообщил он. — Нам так вас не хватало. — Блестящая шутка, между прочим... Так вот, видел я вашего Андрея. — Что вы мне голову морочите!.. — в её глазах промелькнуло что-то между тревогой и любопытством. — Да?.. И как же вы его узнали? — Его сразу узнаешь… В «Шереметьево» ни ветерка, ни тучки, — мужчина еще отпил из чашки. — Солнышко светит, как мама улыбается… Самолеты взлетают с открытыми форточками. И только над креслом в зале ожидания, в котором сидит мужик с чемоданом, валит снег. — Он наклонил голову и добавил: — Вы так увлечены, что проверить сводку погоды считаете унижением? — Идите к черту… — Да я и так собирался… — мужчина положил на стол купюру и поднялся. — Счастливого нового года. Хотя, о чем я. Меня бросила жена, вас дружок... Поэтому просто - с Новым годом, каким бы он ни был... Сняв с вешалки куртку, он движениями ковбоя намотал на шею шарф и вышел из кафе. В её руке зазвонил телефон. «Андрей» - значилось на экране. Она включила. — Милая, я не смогу прилететь… Валит снег. Рейс снова переносят. Мне придется вернуться... …Она догнала его у Аничкова моста. Догнала и пошла рядом. Они перешли мост. Свернули на набережную. Зашли в какой-то переулок. Он остановился, чтобы закурить. Она вынула из сумочки сигареты и попросила зажигалку. Он подержал руки, чтобы она смогла прикурить на ветру. Стали молча курить. С неба снова повалил снег. Изображение стало размытым. — Куда вы идете? — спросила она. — Понятия не имею. — Как это? — Это не мой город. Прилетел из Москвы голову проветрить. Сначала хотел в Сочи. Но туда билетов не было. Сюда были. — Простите, вы идиот?.. — Бытует такое мнение... — И когда обратно? — Обратно билет получилось взять только на третье. Так что я завяз здесь на некоторое время, — он вынужденно посмотрел на неё. — И его нужно как-то убивать. — Значит, не отчасти... Вы полный идиот. — А вы врунишка. — Кому это я наврала? — Подруге. Сказали, что в магазин выбежали. На шпильках. С макияжем. — Просто хотела от неё отделаться… - она шмыгнула и пальцами вытерла нос. — Вы отделываетесь от подруги, ваш парень отделывается от вас. От меня отделались три дня назад. Я пытаюсь отделаться от навязчивого желания напиться. Год заканчивается под девизом – отделайся от ближнего, и он отделается от тебя, — мужчина протянул ей платок и выбросил окурок. — Ладно, пока… Он повернулся и, подняв воротник, пошел дальше. — Эй! — окликнула она его. — Один месяц! Он остановился, некоторое время стоял, раздумывая. Наконец повернулся. — Я знаю его один месяц, — повторила она. Он вернулся и в упор рассмотрел её лицо. — У вас есть хоть какая-то стратегия персональной безопасности? — Я удивляюсь, почему до сих пор жива. — Я тоже. — И вы? — Я тоже удивляюсь, почему вы до сих пор живы. — Он подумал и сообщил: — Чтобы знали: я зануда и резонер. — Хоть какое-то разнообразие, — с облегчением выдохнула она, вытирая нос его платком. — Если вы представите меня сегодня своим друзьям, Новый год для них будет испорчен. - Я знаю пару подходящих компаний, - она подумала и отрезала. - Только один день. — Дольше я вас все равно не вынесу, — признался он и повернулся боком. - И только попробуйте меня хоть раз обмануть. - А вы только попробуйте со мной флиртовать. Она взяла его под руку и опустила телефон в сумочку. Режим ожидания закончился и экран погас. Последнее, что на нем было – прогноз погоды в Москве. Они шли куда-то под снегопадом. — Симпатичные веснушки, — сказал он через четверть часа. — Я знаю, — ответила она. — Они не мои.