В истории каждого народа есть герои, чьи подвиги остаются в памяти на долгие годы. Однако иногда, среди славных страниц, находятся и те, которые, к сожалению, незаслуженно забыты. Одной из таких историй является подвиг морских пехотинцев, которые во время проведения специальной военной операции в течение четырех дней защищали так называемый «дом Павлова» в Мариуполе. Их героизм смело можно считать эталоном мужества и верности долгу.
И вот, среди этих героев, был сержант морской пехоты — Айгум Ногаев с позывным «Рокот-12», человек несгибаемой воли и невероятной силы духа, уроженец села Хамаматюрт Бабаюртовского района. Его история потрясает до глубины души. Представьте себе: страшные бои, повсюду взрывы, огонь. В самые опасные моменты, когда казалось, что поражение неизбежно, Айгум совершил настоящий подвиг. Загорелись боевые машины пехоты, и товарищи оказались в ловушке, окружённые пламенем. Но Ногаев, рискуя своей жизнью, шаг за шагом вытащил из горящей техники семерых своих боевых братьев. Подвиг, который невозможно забыть, подвиг, который является символом несломленного духа, братства и преданности долгу.
Узнать о подобной истории — значит столкнуться лицом к лицу с истинным проявлением героизма. Для меня история Айгума Ногаева стала открытием, к которому я пришёл, можно сказать, случайно. Всё началось с начала специальной военной операции, когда я решил для себя: буду искать и рассказывать о героях, которые выбрали долг вместо спокойной мирной жизни. Те, кто сейчас, оставив свои семьи, с оружием в руках защищают Родину, мир и спокойствие на нашей земле.
Эти мысли окрепли во мне особенно после нескольких поездок в зону СВО с гуманитарным грузом. Там, на местах дислокации наших военнослужащих, на так называемом «передке», я ощутил, как важно сохранить память о каждом герое, о каждом солдате, который сегодня стоит на защите нашей великой страны. Общение с ними перевернуло мое восприятие. Я видел их в глазах уверенность, трагизм, но и невероятную силу духа.
Именно тогда ко мне пришла идея писать книгу, которая станет свидетельством их подвигов. Они борются не только за наши жизни, они уничтожают на корню то, что угрожает миру — неонацизм и сатанизм, сеющие хаос и разрушение. Уверен, такие подвиги, как подвиг Айгума Ногаева, должны быть услышаны каждым. Мы обязаны рассказывать о них и гордиться. Ведь именно в национальной памяти и хранится наша сила.
Материалов у меня было более чем достаточно. Однако, я поставил перед собой задачу: если писать — то так, чтобы об этом знали, как можно больше людей. Чем больше охват, тем весомее будет правда о наших героях. Начал искать информацию, звонить, узнавать и проверять. Именно в ходе этой кропотливой работы я наткнулся на историю, которая одновременно потрясла меня и вызвала восхищение. Оказалась, что с нами живет человек, вышедший из самого пекла боёв за Мариуполь — морской пехотинец, который не только уцелел, но и вывел из окружения 58 бойцов. Но, по какой-то необъяснимой причине, его подвиг остался в тени, без должных наград и внимания.
Когда я взялся за поиски, имя этого человека всплыло практически случайно, чему я очень. Это был Айгум Ногаев — командир отделения второй роты морской пехоты 382-го отдельного батальона морской пехоты, входящего в состав 810-й отдельной гвардейской бригады, удостоенной орденов Жукова и Ушакова. Обыкновенный на первый взгляд мужчина, который оказался настоящим героем.
В момент начала специальной военной операции за плечами Ногаева была личная история, которая ещё больше подчеркивает его человечность и ответственность. Он построил крепкую семью, воспитывал двоих детей, а вместе с супругой Джамилей ждал появления третьего ребёнка. Зная, что дома его ждут любимые жена и дети, он шёл вперёд, понимая, что защищает не только свою страну, но также их будущее. Эта личная мотивация, это осознание ответственности делали его службу олицетворением преданности и мужества.
Особенно поразительно то, что среди всех его подвигов никто до этого не обратил внимания на то, что Айгум Ногаев стал спасителем для десятков солдат. В условиях ожесточённых боев в Мариуполе, там, где каждый день был пропитан кровью и страхом, он смог вывести из окружения 58 военнослужащих. Это не было случайностью — для такого поступка требуется не только командирская находчивость, но и колоссальная смелость, умение сохранить здравомыслие в экстремальной обстановке.
Мало того, что Айгум выполнял свой долг, он стал настоящим примером для всех, кто служил рядом. Он вдохновлял окружающих, демонстрируя истинный патриотизм и безусловную преданность своему делу. Среди товарищей он снискал уважение не только за военные навыки, но и за человеческие качества.
Хочется, чтобы такие истории находили своё место в памяти народной. Подвиги людей, подобных Айгуму, должны быть известны каждому. Он — не просто солдат, он отец, муж, патриот, человек, своей службой показывающий, что родное Отечество стоит защищать не только оружием, но и своими поступками, своей честью и долгом перед семьёй и страной. Айгум Ногаев олицетворяет всё, что можно назвать примером для подражания.
Я начал писать историю Айгума Ногаева не для того, чтобы получить славу или признание. Нет, моя цель — возродить дух уважения и признательности к тем, кто не жалея себя, защищает свою страну, свой народ. И я сделаю всё возможное, чтобы подвиги наших воинов никогда не были преданы забвению.
Четыре раза Айгум Ногаев возглавлял эвакуацию раненых из‑под плотного огня, не думая о собственной безопасности. Не каждый на его месте способен был бы на такое. Но именно он, взяв на себя эту ответственность, доказал: настоящая сила духа невозможна без человеколюбия. До сих пор те, кто оставался рядом с ним в тот момент, с благодарностью и восхищением вспоминают его действия, которые навсегда остались в их памяти, как олицетворение мужества и верности воинскому долгу.
Война – это всегда тьма, боль и утраты. Но даже в этих мрачных обстоятельствах Айгум Ногаев оставался настоящим примером патриотизма, человечности и солидарности. Его историю невозможно слушать или читать равнодушно. То, что он пережил в Мариуполе, что происходило в так называемом «доме Павлова», как его прозвали бойцы, — это история невероятной силы и стойкости. Рассказ самого Айгума о тех днях словно открывает окно в жестокую реальность, где решались судьбы не только отдельных людей, но и всего боевого братства. Сильнейшее воздействие оказывает его рассказ на всех, кто хотя бы косвенно знакомится с теми героическими буднями.
К сожалению, до публикации моего первого рассказа о нём под названием «Забытый герой Мариуполя», его имя оставалось практически неизвестным. Знали и помнили только те, кто в то время был рядом. Для остальных он был просто ещё одним ветераном — человеком, который ежедневно проходил мимо, незаметным в толпе. Но ведь разве это справедливо? Айгум Ногаев — это живой пример того, каким должно быть мужество. Его подвиг не должен быть забыт, а наоборот, обязан вдохновлять молодое поколение.
Не бывает слишком много воспоминаний о героях. Их имена должны звучать в стихах, поэмах, песнях. О них нужно писать книги и снимать фильмы — чтобы подвиги таких, как Айгум, становились частью нашей культуры, частью памяти. Потому что без памяти нет будущего. И я надеюсь, моя работа — мой рассказ о человеке, который сражался, спасал, верил и побеждал в самых худших условиях, — не останется незамеченной.
История Айгума Ногаева, «Забытого героя Мариуполя», — это призыв к нам помнить своих настоящих защитников. Это призыв заботиться об их подвиге так же, как они заботились о нас. Это история, которая может стать примером не только верности Родине, но и верности таким непреложным истинам, как долг, честь и справедливость. Пусть в будущем его имя станет тем, на ком будут воспитываться новые поколения защитников нашей страны.
Дом Павлова. Первая эвакуация.
Четырнадцатого марта 2022 года ничего не предвещало беды для Айгума Ногаева и его товарищей. Они выполняли поставленные перед ними задачи, обеспечивая поддержку Донецкой Народной Республики и Луганской Народной Республики, каждый двигаясь по своему направлению. После удачного дня их усилия принесли значительные результаты, и команда смогла существенно продвинуться.
Когда все уже отдыхали, по рации поступил вызов в штаб группировки. "Рокоты" прибыли туда. В штабе группировки было темно, тускло горел свет. Солдаты подошли к столу и увидели перед собой командиров с большими погонами. Обстановка была напряженной.
Как только все собрались, командиры ввели их в курс дела. Группа "Струны", усиленная спецназом, получила задачу по захвату и удержанию моста, соединяющего левую и правую стороны Мариуполя. Во время выполнения задания они вступили в бой с противником и получили серьёзное огневое поражение. Тридцать процентов личного состава было ранено, некоторые погибли. Срочно требовалась эвакуация, поскольку вся техника была уничтожена.
Командование призвало добровольцев выйти из строя. Без колебаний, "Рокот 12", "Рокот 11" и "Рокот 1" отошли в сторону. После недолгого обсуждения, было принято решение, что именно "Рокот 12", как наиболее подготовленный для боёв в условиях города, возьмет на себя эту сложнейшую задачу.
Айгум Ногаев, с позывным "Рокот 12", отлично понимал всю сложность и важность предстоящей миссии. Ему предстояло вступить в бой в городской среде, чтобы спасти своих товарищей, попавших в тяжелое положение. Он осознавал, что успех этой операции мог стать ключевым моментом в битве за Мариуполь, и готовился сделать всё возможное для её успешного завершения, рискуя своей жизнью ради спасения других. Эти события стали проверкой его лидерских и боевых навыков, выявив настоящие качества героя.
Как только группа «Рокотов» вошла в Мариуполь, стало ясно, что реальность существенно отличается от того, что было нанесено на карту. Многие улицы оказались забаррикадированными автобусами и различной техникой, а весь город был опутан оборванными троллейбусными проводами. Это значительно замедляло их движение, поскольку БТРы постоянно запутывались в проводах, а иногда даже теряли колёса.
Группа «Рокотов» также не избежала этой проблемы. На одном из поворотов МТБЛ с танком проскочили нужный поворот и резко остановились. Попытка вернуться задним ходом не увенчалась успехом, так как техника сзади поджимала, и колонна застопорилась. Это вызвало разочарование среди бойцов. Айгум аккуратно выбрался через люк, взяв с собой автомат с тепловизором, чтобы обследовать обстановку.
В один момент Айгум заметил, как на здании перед ним враг начал занимать позицию прямо над БТРом его товарища «Огонька», который шёл впереди их машины. Эта неожиданная угроза требовала немедленного реагирования, и Айгум мобилизовал все свои силы и навыки, чтобы защитить своих товарищей.
Айгум изо всех сил начал кричать по рации: «Огонек! Огонек! Над тобой навис гранатомётчик!» Услышав предупреждение, «Огонек» успел направить башню, но не успел выстрелить. Гранатометчик точно попал в боекомплект, и БТР взорвался. Впереди стоящий танк, стоящий неправильно и полностью намотанный троллейбусными проводами, из-за взрывной волны резко начал движение вперед, таща за собой и горящий БТР.
Водителю и механику удалось вовремя выпрыгнуть из горящей машины. Айгум, который за всем этим наблюдал через тепловизор, понимал, что им дальше предстоит с боями преодолеть 5-6 километров в глубь Мариуполя, чтобы вывести товарищей из окружения и спасти их из-под носа «азовцев». И они продвинулись в глубь города, в район Азовстали – в осиное гнездо нацбатальона «Азов» (запрещен на территории России и признан террористической организацией).
Враг встретил отважных воинов свинцовым градом. Стреляли по нашим ото всюду и из всех видов оружия. Во время ожесточенных боев Айгум заметил, что его БТР перестал стрелять. Наклонившись, чтобы выяснить причину, он вдруг под артиллерийским огнём осознал, что вести огонь дальше невозможно. Забравшись обратно в машину, он с удивлением заметил отсутствие экипажа. В этот момент он услышал, как его зовёт старшина по рации: приказ эвакуироваться в здание был неотложным. Видя, что БТР остается под огнём в центре улицы, Айгум быстро сел за руль, отогнал его назад и спрятал за бетонной плитой.
Айгум заметил, что параллельно его машине, на дороге стоит БТР «Рокота 21». Осознав, что экипаж, вероятно, не понял приказ старшины, он бросился к ним. Забежав с левой стороны, он увидел открытую аппарель и заглянул внутрь. В машине никого не было. Запрыгнув через десантную дверь в салон, Айгум протиснулся между башней и пушкой на водительское место. БТР уже был заведён, поэтому он включил заднюю скорость и отогнал его тоже вглубь двора, после чего заглушил двигатель.
Когда он выбрался из БТРа, услышал крики из здания: «Сюда, сюда...». Подбежав к нему, он понял, через какой ужас прошли его товарищи. Вошёл в здание и увидел измученных бойцов, многие из которых были покрыты грязью, ранены или убиты. Забежав во внутрь, он сразу сообщил, что у него есть тепловизор и попросил нормальную точку для контроля подходов. Айгуму указали на третий этаж. Это был единственный этаж, который ещё можно было держать в обороне, поскольку верхние этажи были полностью сгоревшими и непригодны для укрытия.
Он заметил одного парня, перебинтовывавшего раненого, который оказался его земляком-медиком. Они переглянулись, но не узнали друг друга. Айгума предупредили о необходимости осторожности, так как снайперы простреливали этот проход. Перебежав туда, он нашёл своё место у окна и вместе с другими группами начал отражать нападения противника.
В один из моментов Ногаев получил приказ сменить позицию. Он встал возле другого окна, в то время как другой боец занял место в проходе между стенами, так как они начали мешать друг другу. Уже было светло. В какой-то момент Айгум услышал, как один из спецназовцев закричал "танк".
За два дня, которые они провели в южном крыле здания этой пятиэтажки, бойцы научились определять по звуку, что с "Азовстали" выходит танк. Все подготовились к возможному обстрелу здания. Вдруг он услышал резкий свист, не похожий на миномётный удар, и всё вокруг заволокло пылью. Споткнувшись, он присел в холодильник. Сам выбраться он не мог — ему помогли спецназовцы. В следующее мгновение в соседнюю комнату залетела граната и взорвалась. Айгум оказался с полным ртом песка и грязи. Миномётный снаряд попал в левую комнату, который находился сзади них, прошёл сквозь стену и взорвался. В этот момент был ранен боец спецназа "Орёл", который слушал, как выходит танк с "Азовстали".
"Орёл", держась за ногу, пробежал мимо Айгума к медику для оказания первой помощи. Позже, стоя в коридоре, Айгум услышал разговор бойцов о доме, который сильно мешал: оттуда периодически выходили люди и стреляли из различного вооружения, что требовало ликвидации точки. Айгум предложил свою помощь. Ему аккуратно указали здание — это было полутораэтажное строение заправки с синей крышей. Он взял РШГ-1 и подошёл в маленькую комнату, плотно прижавшись к стене, прицелившись по высоте на цель, чтобы быстро выстрелить при выходе, иначе его могли бы снять снайперы. Айгум выпустил гранату точно в цель, и она была поражена. Все остались довольны. Он вернулся на свою позицию. Недолго пришлось ждать ответного удара: их начали накрывать артиллерией и бить с ПТУРов, во дворе загорелась техника. Айгум начал понимать, что, скорее всего, не выйдет отсюда живым.
Несколько дней назад, когда они штурмовали торговый центр со стороны "Метро", он зашёл в магазин "Adidas". Продавца не было, и он "позаимствовал" у них нательное бельё, поскольку его собственное было грязным и не согревало. Зная, что вещь не принадлежит ему, он не хотел умирать в этой одежде и снял её. К его удивлению, спецназовцы засмеялись и спросили, что он делает. Айгум объяснил им ситуацию…
Наши бойцы продолжали героическую оборону «дома Павлова». В один из моментов, когда Айгум смирился с тем, что они не выйдут из дома живыми, его вызвали вниз. Ему нужно было поставить задачу водителям, осмотреть свою технику и найти во дворе рабочую машину, чтобы часть бойцов смогла прорваться к своим. Он дал задание своему водителю, лучшему из всех, в ком он был уверен. Водитель осмотрел БТР и, вернувшись с задания, сообщил, что педального узла нет, и БТР не может двигаться своим ходом. Айгум потребовал от второго водителя проверить боевую машину, но получил отказ.
Скинув бронежилет, Айгум пошёл проверять технику сам. Выбежав на улицу и пробежав метров тридцать-сорок, он обнаружил БТР, открыл пассажирскую аппарель с левой стороны и запрыгнул внутрь. Заблокированная стабилизация башни перекрывала проход, и Айгум потянулся, чтобы её отключить.
Айгум вылез из машины, забежал обратно в здание, доложил, что один из БТР полностью исправен. В этот момент водитель спецназа доложил, что один «Тайфун» получил значительные повреждения, но датчики исправны, машина на ходу.
В последующий час они грузили раненых и убитых в «Тайфун». Изучив предварительно карту, улицы и все пути отхода, они выдвинулись. И с Божьей помощью начали прорываться к своим.
БТР и "Тайфун" начали прорыв из окружения. Машина Айгума Ногаева шла впереди колонны, за ней следовал "Тайфун". В суматохе боя, БТР неожиданно свернул не ту в сторону и оказался на позиции врага. Противник открыл шквальный огонь, и бронемашина получила несколько пробоин, но сумела выдержать натиск. Под огнём врага экипажу удалось выйти на безопасное расстояние, однако "Тайфун", двигавшийся позади, пропал из виду.
Изнуряющие бои на Азовстали оставили глубокий отпечаток на всех, кто принимал участие в этой нескончаемой драме. Бронированный транспортёр Айгума, посечённый боями, выехал из унылого и разрушенного пространства Азовстали. Прежде чем сделать это, бойцы приняли тяжёлое решение: они собрали тела павших товарищей, который упали из БТР, когда прорывались из Азовстали. Эти тела, пропитанные дымом сражений, покрытые грязью и кровью, нельзя было оставить врагу на издевательства. Они выгрузили их в БТР, когда выходили из дома Павлова. Однако некоторых погибших собрать просто не удалось. Айгум принял решение вернуться за ними ночью, несмотря на полное отсутствие гарантии успеха.
Однако бойцы тут же подверглись очередному обстрелу. С высотных зданий неприятель пытался нанести точечные удары. БТР содрогался, удары сотрясали находящихся внутри людей. Незамедлительно последовал рывок, прорыв к штабу группировки. Айгум и его товарищи, обгоревшие, измотанные и покрытые многослойной пылью войны, вырвались из Азавстали, где смерть ходила слишком близко.
«Тайфун». Вторая эвакуация
Когда группа достигла штаба, выяснилась неприятная истина: больше никто из их группы не смог выбраться.
На одинокий вопрос: «Где Тайфун?» — ответили прямо, но холодно: «Никого нет, кроме вас. Никто больше не выехал».
Это казалось немыслимым. Так как Айгум видел, как «Тайфун» свернул правильно, когда их БТР прорвался к Азовстали. Он попробовал уточнить информацию, ходил от одного к другому, но все ответы совпадали.
В этот момент кто-то из их разведчиков сообщил, что поднял БПЛА — небольшой дрон фиксировал происходящее на территории. Этот дрон, словно птица, парил над Мариуполем. Он передал выматывающее известие: Тайфун уничтожен, он стоит на улице Азовстастальская.
Потрясённый новостями, Айгум только начал осознавать происходящее, как издали по улице на полном ходу мчался «Рокот-1». Рев мотора БТРа заполонял узкую улицу, обгоняя все мысли бойцов. «Рокот-1» резко остановился, едва не срывая тормоза, и выкрикнул вопрос:
— Что там?!
Айгум, обессиленный, стоял уже без всего - ни оружия, ни брони, ни малейшего духа на ответ. Лишь кратко и сухо ответил: — «Поехали».
Айгум действовал быстро и решительно. Резко запрыгнув в БТР, он сразу занял своё место, понимая, что времени на сомнения нет. Машина начала движение по разрушенной Азовстальской улице. Эти первые двадцать метров, казалось, ещё принадлежали нашим, но за ними начиналась территория врага — земля, где каждая секунда могла стать последней.
БТР неожиданно мягко поднялся на холм мимо полуразрушенной церкви Архистратига Михаила. Кривые и узкие улицы, пропитанные гарью боя, становились всё более враждебными. С каждым метром чувствовалось нарастающее напряжение. Водитель БТРа вывел машину вправо, осторожно выглянули из-за угла — перед ними появился жёлтый автобус. Для их группы этот автобус был своеобразной меткой, ориентиром. Они часто бывали рядом с ним, поэтому знали, что в этом месте относительно безопасно.
Остановив транспорт, Айгум и его товарищи огляделись. Вокруг только тишина, наполненная страхом. Никого не видно. «Всё чисто», — подумал Айгум, но недоверие не отпускало. Он осторожно достал телефон, тот самый, на котором были заранее заскринены карты местности. Сверившись с координатами, определил, что они всего в каких-то 300 метрах от своего «Тайфуна».
Айгум попытался глазами его найти, вдоль улицы рассматривает, но всё равно не видит. А потом присмотрелся еще раз... есть! Край Тайфуна из-за укрытия торчит, справа на обочине.
— Вон же он стоит, ты видишь? — крикнул он своему командиру с позывным «Рокот-1», который уже весь собранный стоял у БТРа, готовый к действиям.
— Да-да, точно! — согласился он, прищурившись.
— Что делаем? — напряжённо спросил Айгум.
— Давай зацепим его. Быстро забираем и уходим!
Айгум взглянул на своих товарищей, которые лишь кивком дали понять, что всё поняли.
— Давай, давай, времени нет! — добавил Айгум, уже готовый действовать.
Решение было принято мгновенно. Айгум понимал, что просто метаться и терять время нельзя — нужно идти на риск, но с чётким планом действий. План, правда, родился спонтанно, и подразумевал слаженность и скорость каждого участника.
БТР резко свернул за угол. Машина накренялась на неровной дороге, но их это не останавливало. Никто из команды не сомневался, что именно здесь успех операции зависит от каждого быстрого движения. Айгум вместе с Алибеком, который находился в салоне, и Рокот-1, сидевшим за рулём, переместились ближе к цели.
Задача была предельно ясна: подлететь к Тайфуну, прикрепить трос, и как можно быстрее вытянуть машину с опасной зоны. Когда подъехали к месту, Айгум не стал тратить ни секунды. Он быстро вылез через люк, чтобы показать дорогу. Ориентируясь на местности, они подвели БТР на нужное расстояние, достаточное для манёвров. Оглянувшись на «Рокот-1», Айгум проверил, что тот остаётся на страхующей позиции — в случае чего он обеспечил бы им прикрытие.
Двигались быстро, но осторожно. Преодолев 300-400 метров вглубь территории врага, Айгум выскочил из БТР. Машина остановилась вблизи Тайфуна. Ситуация стала ясна, когда он увидел, насколько сильно побит «Тайфун». Кабина была раскурочена, будто на неё сверху обрушился град снарядов. Водитель, увы, не выжил, его тело безжизненно лежало на асфальте. В двух шагах от кабины сидели двое его напарников, почти в шоковом состоянии.
— Эй, давайте, в кабину, быстро! — громко скомандовал Айгум, едва сдерживая голос. — А ну, пошевеливайтесь, обратно за руль прыгайте!
Бойцы не заставили себя долго уговаривать; понимая, что промедление может стоить жизни, они тут же поднялись и направились к машине.
Пока остальные приходили в действие, Айгум осмотрел Тайфун. Машина прочно врезалась в столб на обочине, от чего её движение без помощи стало невозможным. Лишь где-то у края крыши можно было заметить, как в неё попала вражеская атака. Это изменило ситуацию мгновенно: времени стало ещё меньше, будто часы начали отсчитывать последние секунды. Айгум тут же бросился к БТРу.
— Дайте трос! — крикнул он, быстро вытягивая нужный крепёж. У него чуть ли не дрожали руки, но скорость и сосредоточенность брали своё. В такие моменты некогда думать о страхе или риске — главное, действовать.
БТР покачивался на месте, ревел двигатель. Когда трос оказался у Айгума, он, не дожидаясь поддержки, начал закреплять его на «Тайфуне». В голове была одна лишь мысль: вытащить машину, спасти тех, кто внутри, и вернуться к своим.
Ситуация развивалась стремительно и хаотично. Не успели они подойти ближе к «Тайфуну», как шквальный огонь накрыл их со всех сторон. Казалось, стреляли буквально из каждого ствола. Воздух загустел от звуков разрывов, искр и грохота. Металл звенел от попаданий, как будто кто-то нещадно бил по корпусу огромным молотом.
Айгум, по привычке действуя быстро, рванулся к машине. В тот момент всё происходило словно в замедленной съёмке: звук, зрение, даже дыхание — всё слилось в одну адреналиновую волну. Вот только времени на осторожность не оставалось. Он попытался нырнуть обратно в БТР, но в такой суматохе ноги могли предательски подвести. «Рокот-1», не теряя времени, схватил Айгума за шкирку, будто хотел вытащить его из кошмара, в который они попали, и резким движением втащил в аппарель.
Ещё доли секунды — и БТР рванул с места. Аппарель не успели даже закрыть полностью — машина летела вперёд, а автоматчики продолжали палить с земли, пробуя достать их на отходе. На ходу, уже в движении, закрыли аппарель, резко уносясь внутрь зоны и уходя от обстрела. Но успокоиться времени не было: стрельба настигала их и, с другой стороны. «Рокот-1» развернул машину, направляя её по узкому коридору. Блокируясь от прямых попаданий, БТР насквозь пронёсся мимо «Тайфуна» и остановился у старого автобуса.
— Это засада, понятно всё, — буркнул Айгум, вглядываясь в местность.
Ситуация становилась очевидной: враг поставил засаду здесь специально. Айгум тут же по рации связался с другими экипажами:
— Срочно помощь нужна, подтягивайте сюда технику! В «Тайфуне» раненые сидят, нам их вытащить надо!
Ответ не заставил долго ждать. Уже спустя какие-то 5-10 минут первый БТР подкатывал к их позиции. Следом за ним появился «Рокот-2» со своим экипажем. Координация была быстрой. Снова наметили план — попытаться прорваться к «Тайфуну», пока другие прикрывают.
Попытка последовала незамедлительно. БТРы начали заходить, но каждое движение сопровождалось интенсивным огнём врага. Шквальная пальба не утихала ни на секунду. Пулемёты врага ловили практически каждый сантиметр земли, создавая бесконечные рикошеты. Подойти к машине в таких условиях казалось невозможным — пули мелькали, как смертоносные молнии.
Вынужденный отход стал неизбежным. БТРы сменили позиции, тем временем начали подходить дополнительные силы. Подъехали ещё машины, а за ними подтянулись танки. Айгум и его товарищи быстро обозначили позицию «Тайфуна»:
— «Тайфун» вон там, — указал он, стараясь говорить максимально чётко, несмотря на накалённую ситуацию. — Прикрываете нас, мы снова попробуем подойти!
Огонь стал ещё плотнее. БТР двинулся вперёд, но плотность выстрелов не давала шансов на точное выполнение задачи. Там, где они надеялись приступить к креплению троса, стало новой зоной ада. И тут снаряды всё-таки угодили в них. Салон мгновенно наполнился задымлением, запахло горелым металлом, искры вспыхнули везде, не оставляя пространства для дыхания.
— Чёрт возьми, уходим! Уходим! — голос «Рокота-1» перекрыл шум внутри машины. Решение уйти в безопасную зону было единственно правильным в тот момент.
С трудом развернувшись, БТР откатился назад. Давление внутри команды не спадало ни на секунду. Они знали, что раненые в «Тайфуне» по-прежнему ждут спасения. Но враг не позволял им даже подойти на безопасное расстояние…
Айгум понимал, что времени оставалось всё меньше, нужно было действовать. Огонь накрывал всё вокруг, каждая секунда на открытом пространстве могла стать последней.
Открыв люк аппарели, он на мгновение оцепенел, осознав, что шансов выбраться безопасно практически нет. Однако внутри себя Айгум уже принял решение. Без лишних раздумий он распахнул люк и, отбросив все сомнения, рванул через площадь. Перед глазами мелькали пули, глухо шлепающие об асфальт и стены зданий вокруг. Посреди хаоса Айгум заметил один из БТРов и решил любой ценой добраться до него.
Каждая секунда бега давалась с трудом. Ветер обжигал лицо, ноги заплетались от выматывающего напряжения. Айгум рухнул навзничь, споткнувшись о груду разбитого бетона, поднялся, не замечая боли, и продолжил двигаться вперёд. Где-то за спиной командир батальона с позывным «Купол» кричал, пытаясь достучаться до него:
— Ты совсем с ума сошёл?! Что ты творишь?! Назад, идиот!
Но Айгум его уже не слушал. Бежать обратно означало сдаться, а сделать это в тот момент никак нельзя. Он мельком увидел «Купола», который укрывался рядом со стеной метров в 30 от него. Казалось, «Купол» пытался докричаться до него, а сам Айгум всё это время несся напролом вдоль улицы. Без бронежилета, без лишней защиты — словно одинокая цель во вражеском прицеле. Он понимал: либо он успеет к БТРу, либо останется на этой площади.
Через несколько мгновений люк на БТРе приоткрылся. Ноги сами несли его вперёд, но в последний момент он вновь споткнулся и упал, больно ударившись о землю. Прямо под колесами машины он заметил гранатомёт — кто-то, видимо, обронил его здесь в спешке. Айгум инстинктивно схватил оружие, даже не успевая обдумать, зачем это может понадобиться.
Поднявшись на ноги, он устремился дальше. За несколько мгновений прошёл короткой кувырком и подкатился к забору, возле которого находились свои. Айгум мельком разглядел цель — дом, откуда вела обстрел вражеская группа. Понимая, что ситуация разворачивается слишком динамично, он моментально действовал: прикинул траекторию, прицелился через забор и выпустил снаряд в здание. Взрыв на мгновение заткнул все звуки вокруг.
Суета дала ему секунды на манёвр. Айгум, не мешкая ни мгновения, бросился к люку БТРа и, дёрнувшись вверх, буквально влетел внутрь, рухнув прямо на голову водителю.
— Эй, ты чё?! — выдохнул тот, но времени на разбирательства не оставалось.
— Уходим! — коротко бросил Айгум.
Всё произошло настолько быстро, что казалось, позиций меняли одновременно с движением. Айгум резко развернул БТР, направляя его в сторону «Тайфуна», который по-прежнему оставался под огнём. В голове уже формировался план: если не получается использовать трос для эвакуации, он протолкнёт машину вручную на ходу.
Разогнав БТР, он буквально врезался в столб, чтобы расчистить путь. С мощного удара столб рухнул в сторону, открывая машинами манёвр. Айгум не терял скорости. Он приближался к Тайфуну с одной мыслью — если нужно впихнуть его самому, то так и будет.
"Двести метров, — быстро прикинул Айгум. — Надо его вытолкнуть, а не возиться с креплением".
Айгум въехал в город, мгновенно оценив ситуацию. По площади эхом разлетались выстрелы, где-то рядом раздавались "бах" и "дах", сея панику даже в укреплённых машинах. «Тайфун» стоял неподвижно, словно чёрная мишень под шквальным огнём, и казалось, что дней ему осталось немного. Айгум знал, что промедление погубит всех, находящихся поблизости.
Удерживая напряжение в руках, он резко разворачивает свою машину и, не теряя времени, с ходу таранит «Тайфун» сзади. Удар сотрясает обе машины, но этого недостаточно. Он вновь включает передачу, тут же толкает тяжёлую машину вперёд. «Тайфун» с трудом поддаётся, проезжая буквально несколько метров, но затем глохнет, будто сопротивляется спасению. Тормоза шкворчат, блокируя колёса.
— Включи на ней пониженную! — резко орёт Айгум водителю. Голос его заглушают грохот выстрелов и свист пуль, впивающихся в окружающие преграды. Противник понимает, что на улице происходит что-то важное, и огонь только усиливается. «Дах», «дах», «бух» — обшивка машины дрожит от попадающих снарядов, что-то рассыпается внутри, стекло крошится на мелкие осколки. Один из зарядов вызывает мелкий взрыв внутри, и несколько горячих частиц влетают в салон.
Водитель вытягивается к рычагу, через Айгума тянется к механизмам управления и резко включает пониженную. От напряжения в движении начинает греться мотор, но это позволяет Айгуму толкать «Тайфун» вперёд. Медленно, сантиметр за сантиметром, они начинают продвигаться вдоль улицы. Пот на лбу Айгума скатывается ручьями, горло пересохло от крика. Всё его внимание сосредоточено только на одном — заставить «Тайфун» двигаться.
— Мотор греется! — кричит водитель БТРа, его голос перекрывает шум боя.
Айгум мгновенно реагирует: сбрасывает обороты, чтобы дать машине немного остыть. В этот короткий момент прямой угрозы кажется, что прошла вечность, но всё же двигатель успевает охладиться. Задача ещё далека от завершения, и Айгум срывается с места, вновь толкая «Тайфун» ударом.
И вдруг он замечает в боковом зеркале, как сзади появляется другая машина. Это был «Рокот-1». Тяжёлая машина подрезала путь по улице, приближаясь к ним в помощь. Этот момент заставляет дыхание выровняться. «Рокот-1» тут же влетает в зону огня и начинает толкать «Тайфун» вместе с Айгумом.
— Всё! — кричит он сам себе. — Вдвоём справимся!
Они двое одновременно действуют скоординировано, продвигая «Тайфун», но главное препятствие — это его вес и блокировка. Слева от «Тайфуна» появляется ещё одна машина. Демирджи, наблюдая за происходящим, мгновенно понимает, что нужно помогать. Он ставит машину вплотную к боку «Тайфуна», предотвращая его боковой снос. Теперь они трое действуют как единое целое: две машины толкают сзади, Демирджи удерживает слева.
«Тайфун», хотя и тяжело, но всё же начинает продвигаться уверенно вдоль улицы. Как только он входит в поворот, Демирджи резко отходит, а Айгум с «Рокотом-1» продолжают дальше проталкивать машину в более безопасную зону. Их усилия наконец-то окупаются — «Тайфун» благополучно пересекает критическую точку и оказывается вне прямого огня. Все трое выравнивают свои машины, мгновенно отступая от него.
Когда обстрел утихает, они устремляются наружу. Айгум первым выбегает из своей машины с одной командой:
— Цепляйте трос! Быстро!
Его экипаж двигается моментально: трос зацепляют за его машину в считанные секунды, чтобы обеспечить дальнейшую эвакуацию «Тайфуна». Не теряя времени, Айгум снова садится за руль. В голове у него одна мысль: выживание команды и эвакуация «Тайфуна» любой ценой. Этот путь завершить нужно было здесь и сейчас.
Айгум резко дал по газам, чувствуя вибрацию под педалью и ревущую реакцию машины. «Тайфун» тронулся за ним, как огромная махина, следуя по натянувшемуся тросу. Но не успел Айгум продвинуться далеко, как грузная машина сзади врезалась в уличный столб. Удар был сокрушительный. Трос, натянутый как струна, сорвался и безнадёжно влетел в сторону. Мельком посмотрев назад, Айгум уже понимал — времени на медленное решение нет.
Мгновенно включив заднюю передачу, он быстро подал машину назад, собираясь снова зацепить «Тайфун». Но в ту же самую секунду воздух вокруг впервые буквально взорвался. Артиллерийские залпы начали накрывать группу. Откуда-то появились гранатомёты, и подствольные гранаты начали прилетать сквозь дым и осколки. Звук боя стал оглушающим, пули летели повсюду, оставляя в броне вмятины. И самое худшее — люди начали получать ранения.
Одни крики сменяли другие, раздающиеся здесь и там. Кто-то падал сразу, кто-то пытался крикнуть, чтобы звали на помощь, но терял силы. У Айгума не было времени разбираться, сколько ребят уже ранено, сколько пали. Он знал только одно — противник перегруппировался. Враг подтянул силы и начал действовать чётко и слаженно. Действовать надо было быстрее.
Айгум хотел снова рвануть назад, но танкисты подоспели и начали отходить из боя. Среди криков и команд он услышал одно, чёткое:
— Газуй, газуй! Забирай раненых!
Не раздумывая, он резко выходит вперёд, дав газу, всего на метров тридцать. Над ним уже кружатся осколки, а в задней части машины слышны удары разорвавшихся снарядов. Люди тут же начали действовать, кто-то просто подбегал со всех сторон и сгружал свежих раненых прямо в кузов. Это были те, кто несколькими минутами ранее ещё сражались, но теперь истекали кровью.
В машину за секунды загрузили четырёх, а может и больше. Один за другим, будто цепочкой, кто-то залез сверху, вжавшись в кузов и держась за скользкие горячие железки. Среди них были спецназовцы, морпехи — кто только не оказался в этой лихорадочной миссии по спасению. Все не могли нести оружие — крови на их руках было больше, чем мотивации к бою. Айгум даже не успел пересчитать, сколько их точно сзади было, потому что, как только серьги треснули под весом ещё одного новоприбывшего, он резко выломал машину вперёд.
— Держитесь! — только выкрикнул он, как машина всем ходом вошла в один из узких поворотов.
Колёса гудели на асфальте, пыль и гравий взлетали в воздух тяжелым облаком.
Айгум чувствовал, что времени нет – каждая секунда была на вес золота. Едва его машина пришла в нужное движение, он уже не мог останавливаться. Вокруг смерч битвы, а перед ним задача ясная – доставить раненых к штабу группировки. Резко выкрикнув что-то под нос, он вдавил педаль газа, рванув мощной скоростью.
Поворот за поворотом он почти летел по мигающим в дыму улицам. Машина, гружённая ранеными, на каждом ухабе реагировала глухими ударами, словно проверяя её прочность. Штаб был впереди, каких-то три-четыре километра, но расстояние ощущалось бесконечным. Толчками в позвоночник били мысли о ребятах сзади, о том, что с каждым мгновением кто-то мог потерять шансы на выживание.
В конечном итоге штаб группировки оказался прямо перед глазами. Айгум резко останавливается, подняв волну пыли под колёсами. Сзади мгновенно начали действовать – раненых вытаскивали, словно на автоматизме, перемещая их из машины к ближайшему укрытию. Айгум лишь проверил на секунду, достаточно ли оперативны медики, и среди всей этой суматохи услышал приближающийся рев двигателей.
Следом за ним подкатил ещё один Урал, затем тяжёлый БТР. Оба тоже принесли с собой груз раненных бойцов, тех, кто едва выдержал бой. Сценарий сменялся отлаженной последовательностью – машины прибывали, раненных перемещали, перевязывали, грузили снова. Айгум даже толком не успел отдышаться или осмыслить происходящее, как крикнули – возвращайся! Он завёл мотор и сразу ринулся обратно.
На обратном пути, посматривая мельком в сторону, он заметил, как вдоль улицы танк тащит тяжелый «Тайфун». Большая железная машина, словно раненый зверь, двигалась к основе их тыла. Его тянули аккуратно, опасно спуская в сторону небольшого укрытия за церковью Архистратига Михаила. Его мощный вид, даже повреждённого, символизировал упорство их группы – бросить здесь технику или людей было попросту немыслимо.
Вернувшись к месту событий, Айгум оказался в гуще новой суеты. «Тайфун» только спустили ниже улицы, работа кипела вокруг него, но, как оказалось, ещё не вскрывали аппарели. Поняв ситуацию, Айгум закричал громко, почти надрываясь:
— В салоне! Там раненые! В салоне!
Впервые их взгляды пересеклись с недоумением. Несколько человек бросили на Айгума удивлённые взгляды – они, похоже, думали, что вся эта операция ради того, чтобы спасти «Тайфун». В их сознании техника и есть главный приоритет. Лишь поняв, что внутри могут находиться раненые, бойцы вскинулись, и все силы тут же переключились на вскрытие аппарелей.
Крики, удары по креплениям, усилия слаженной группы – через пару минут они открылись. Аппарель опала с глухим металлическим звоном, и тут же началось тяжелое извлечение бойцов. Раненых аккуратно вытаскивали, передавали на руки друг другу, затем – в кузов подъехавших машин, куда снова грузили их для эвакуации. Каждый из бойцов, кто мог двигаться, крепко держался, но раны их были слишком явными.
Все, до последнего, были извлечены из «Тайфуна», а операция закончилась лишь тогда, когда грузовики вновь сорвались с места, увозя очередной поток раненых, прочь от линии огня.
Так закончилась эвакуация «Тайфуна», оставив огонь сражений сзади, но оставив неизгладимый след в памяти каждого, кто в этом участвовал.
«Рокот-12»: Подготовка к третьей эвакуации
Айгум Ногаев вместе со своими боевыми товарищами, вдыхая пыль, гравий и запах войны, смогли проявить настоящую храбрость и сплочённость. Они наконец смогли перевести дыхание. Раненые бойцы были доставлены в госпиталь, где требовалась экстренная помощь, а тела погибших – отправлены для опознания в морг. Каждый из них думал о своих товарищах, о пути позади и испытаниях впереди.
Айгум, чувствуя ответственность за дальнейшие действия, шагнул в штаб группировки. Перед лицом командования он детально обрисовал обстановку: пояснил, где находятся спецназовцы, какие улицы открыты для прохода, а какие контролируются противником или усыпаны засадами, рассказал о точках интенсивных столкновений. Это была подробная мозаика, которую он терпеливо собрал из своего опыта. Командование дало понять, что его вклад и работа для них важны, и велело ему идти отдыхать. Это был долгожданный и заслуженный перерыв, ведь последние часы были наполнены опасностями и смертельной усталостью. Айгум отправился отдохнуть, время на часах показывало около 12 часов дня.
Однако спокойствие длилось недолго. В ровно 12 ночи его разбудили и сообщили: необходимо снова зайти в город Мариуполь. Задача была крайне важной и сложной – вернуть оставшихся военнослужащих, застрявших в печально известном Доме Павлова. Айгум, прекрасно понимая, к чему идёт, без лишних слов начал готовиться ко второй тяжёлой миссии за один день. Ответственность, долг и преданность своим товарищам двигали им сильнее любой усталости. Страх и сомнения остались где-то позади, впереди был только долгий путь сквозь адские улицы города.
Айгум Ногаев, человек, привыкший к сложным решениям и непростым ситуациям, ответил твёрдо и уверенно. "Всё, никаких проблем. Зайдём и в этот раз," – сказал он, вселяя уверенность в других. Но тут же обратился к комбату:
"Вы хотите их спасти, или хотите, чтобы ещё одна колонна по дороге полегла?" Простые, но острые слова заставили всех в комнате задуматься. На это командир ответил без колебаний: "Конечно, спасти." После небольшой паузы вопрос вернулся к Айгуму:
"Что ты предлагаешь?"
Собрав мысли, Айгум выдвинул свой план. Он предложил идти утром и только с танками, прорвавшись с боем.
"По-другому мы до них не доберёмся," – объяснил он, указав на серьёзность ситуации.
Голос его был твёрд:
"Если вы думаете, что ночью они нас не видят — ещё как видят. Причём, видят лучше нас. Это их город, они там, как дома."
Его слова были отчётливо пропитаны опытом, ведь противник знал каждую улочку, каждый закоулок, а их позиции уже давно были выстроены по всем правилам ведения боя.
"Мы на первом же повороте половину техники потеряем», -- продолжил Айгум, не скрывал суровой реальности.
Его уверенность в своих словах была очевидна, ведь он сталкивался с этим не раз.
"Давай, мы подумаем. Ты иди, если что – свяжемся», - ответил на это комбат.
Айгум покинул штаб, зная, что его предложение повисло в воздухе, но отнюдь не было проигнорировано.
Спустя час в штабе было приняли решение. Собрали группу и отправили их в ночь, несмотря на все риски. Ребята дошли до места, где был подбит "Тайфун", который Айгум со своими товарищами вытаскивал утром. И тогда что-то пошло не так. Воцарилась тревожная тишина, которую резко нарушил внезапный выстрел из темноты. Враг заметил группу, и завязалась перестрелка. Ситуация ухудшилась настолько быстро, что у них не оставалось другого выбора, кроме как дать задний ход. Группа развернулась и отошла обратно, не сумев даже пробиться дальше от этого места.
Так план Айгума, который мог бы спасти людей, был отложен, а попытка пройти ночью лишь подтвердила его доводы: противник был силён, хорошо осведомлён и прекрасно использовал свои преимущества в городе. Гнетущая реальность боя вновь дала о себе знать.
Утром, ровно в девять, разбудили Айгума и сообщили, что вызывают в штаб группировки. Он поднялся, собрался и отправился туда. Зайдя внутрь, обнаружил привычную картину: все как обычно, кто-то там передвигается, переговаривается, вокруг карты полно обсуждений. Айгума вызвали, чтобы снова разложить всё по полочкам. Подошёл он к карте, начал объяснять, где пройти, что сделать. В какой-то момент не удержался и спросил: "Так что, группа уже формируется?" На что ему спустя мгновение ответили: "Да, формируем".
Айгума все это немного удивило, и он переспросил, почему тогда ему лично не сообщили о формировании, чтобы он тоже был в курсе. На это последовал односложный ответ:
"Так вот же, тебя уже позвали, разве нет?" Ну что ж, дело есть дело.
"Готов идти?" – последовал вопрос.
Айгум недолго думая ответил: "Да, готов."
На этом всё было решено.
Ему потом сказали: "Технику бери и вперёд."
Он выбрал свой экипаж, подобрал технику и снова вернулся для финальных обсуждений. Командование объяснило, как и куда будут двигаться, а также чем их обеспечат сопровождение.
На этой миссии им выделили два танка. Делимханов лично появился там и объявил об этом, добавив, что прилагаются ещё два "Покемона" – бронированные транспортники. Снарядились они быстро, выдвигаться было пора. Но был один нюанс: среди офицеров, кто бы мог отправиться с ними, никто отчего-то особо не проявлял инициативу. Айгум ждал, смотрел вокруг.
"Кто из офицеров пойдёт? Или вообще никто не хочет?" – не выдержав, спросил Айгум.
Поймали все тишину.
"Если что, я сам пойду. На месте и офицером буду», - не долго думая, Айгум выдвинул свое предложение.
Тут, как обычно, люди начали переглядываться друг с другом. Все молчали какое-то время, пока один из офицеров резко не вскакивает на ноги и говорит: "Я поеду! Что тут вообще за разговоры? Как это – без офицера?" Это был «Купол».
Надо сказать, что «Купол» всегда был таким — человеком долга, настоящим офицером без страха и сомнений, готовым всегда встать в первую линию за своих бойцов. Своим решением он моментально снял напряжение, и все разом согласились с его решением. В таких ситуациях такие люди становились примером для всех вокруг, показывая, что значит быть настоящим лидером.
Так группировка собралась, технику подготовили. И пусть не все были уверены в предстоящем, было ясно одно — впереди их ждёт не просто трудное задание, а настоящее испытание духа и воли.
В этот момент "Купол" подходит к Айгуму, говорит:
"Единственное вот что... я город-то не знаю. Где они сидят – тоже. Одно дело по карте смотреть, а совсем другое – на месте разбираться. Надо, чтобы личный состав проинструктировали, прежде чем отправляться".
Айгум в этот момент сразу кивает и говорит: "Давайте тогда соберём всех. Пусть будут водители и наводчики."
Отправились собирать людей. Всё достаточно быстро: отвели водителей и наводчиков в сторону, а Айгум пошёл вызывать танкистов. Подходит, видит – стоит один из двух танков. Его вид вызывает ощущение, что он уже пережил несколько своих "жизней". Течёт со всех сторон, словно решето разорванный; невозможно найти ни одного целого участка. Его состояние – хуже описать сложно. Постучал по броне, у техники даже отклик какой-то странный. Изнутри, наконец, выглянул танкист. Выглянул – и Айгум даже замер на секунду, потому что рост у парня, кажется, чуть больше полуметра. Вылезает, смотрит на него: маленький, но глаза серьёзные.
"Танк-то твой в пути точно выдержит? - спросил Айгум у него. - Смотри, с него масло рекой льётся".
Он на него спокойно так посмотрел, слегка улыбается и отвечает:
"А мне туда-обратно или только в одну сторону?"
Айгум: "Ну, туда и обратно, конечно."
А он смеётся и бросает: "Да легко!"
Просто уверенность стальная была у этого маленького человека, как будто никакие трудности его вообще не берут.
Айгум снова собирается и говорит: "Давай уже пойдём, нужно всё объяснить".
Они вместе пошли на место, где готовилась колонна. Пройти-то всего метров сто, пока они шли, разговор завязался. Танкист успел рассказать, что он – танкист чуть ли не в десятом поколении.
"У меня ещё дед танкистом был, ещё тогда...", -- сказал танкист на последок.
Айгум в этот момент представил, какое у него было наследие. Кроем того, в разговоре с танкистом Айгум узнал, что у него, оказывается, экипаж был с позывным "Буба" - известная боевая команда.
Правда, после всех этих событий, танкист вместе со своим экипажем сгорели заживо в другом направлении, когда выполнили сложное задание. Серьёзные бойцы были, но такие судьбы у тех, кто идёт в первых рядах. Такая во правда…
Пока они так шагали и разговаривали, добрались наконец до места. Всех собрали, построили. Айгум начал объяснять, как нужно действовать – всё просто, чётко, чтобы каждый запомнил. Они всё записали без вопросов, при полном внимании. Да что там, всё у них работало, как часы "Монтана" — понятно, просто и без лишних деталей. Все понимали, что ошибаться тут нельзя. С такими бойцами даже в сложной ситуации оставалась уверенность, что всё будет сделано как надо.
Айгум сел и начал объяснять им маршрут. Всё просто, без лишних деталей, но с точными указаниями. "Третий поворот направо, четвёртый – налево, затем второй поворот опять направо. Вот так".
Они слушали внимательно, водители даже начали записывать эти инструкции прямо на руках.
"Просто идёте, считаете повороты – раз, два – на третьем поворачиваете. Потом дальше, пять поворотов пролетаете, на шестом опять поворот, и так далее".
Всё было разложено предельно чётко и понятно.
"Мы же поняли? Всё, давай, проверяй," – попросил один из водителей, сверяясь с записями на ладони. Он отчитался, заглянул в свою "шпаргалку" и сказал, мол, уже разобрался.
"Да, правильно," – подтвердил он, кивая, но пристально наблюдая, чтобы никто ничего не упустил.
Всё было рассчитано до мелочей.
Айгум тем временем уже разрабатывал окончательные планы. Он проверил всё ещё раз и дал команду.
"Слушайте, танки бьют спереди, ваша задача – идти именно по этим координатам. Видите, вот те дома? - На каждом повороте Айгум указал – откуда по ним били.
- Вот этот дом, – показывал он, – Отсюда был обстрел. Этот тоже. Эти дома должны гореть прежде, чем мы вообще до угла доберёмся".
Чёткая задача была поставлена.
"Мы прикроем зад и бока колонны, – продолжил он, – будем вести на БТРах сопровождение. Уралы должны в любом случае до места доехать целыми. Это – задача номер один".
Всё обговорили, тут же проверили друг друга и окончательно построили маршрут.
"Всё, команда по машинам," – раздался решительный голос, разрывая тишину. Каждый стремительно занял своё место, готовясь к отправлению.
Едва Айгум собирался разобраться в ситуации, как вдруг заметил, что к десанту лезет командир отряда – «Бирючок». Это был проверенный человек, с которым у них всегда были хорошие отношения, но ситуация требовала немедленных объяснений.
"Бирючок, вылезай," – твёрдо сказал Айгум с серьёзным выражением лица. Но главный вопрос ещё не был открыт – ведь никто из экипажа не знал, куда именно направляется эта колонна.
«Бирючок» сразу же ответил спокойно и уверенно: "Я с вами." Но командир не мог оставить его без предупреждения.
"Знаешь, есть вероятность, что мы все там в городе останемся," – сказал он, глядя прямо в глаза и обдумывая последствия.
Бирючок не дрогнул.
"Всё равно поеду. Это мои пацаны, моя машина. Других вариантов у меня нет," – заверил он.
После этого диалог закончился – прощальные слова были лишними.
"Запрыгивай тогда в десант," – разрешил Айгум, уступая инициативу.
«Бирючок» моментально занял своё место, а командир расположился как положено – на месте командира.
"Только смотри, водитель у нас непростой. Тугой немного, и ещё... бывает, что выпрыгивает из машины, как только прилетает. Придётся за штаны его держать, чтобы вдруг не удрал. Имейте в виду", - с сарказмом сказал «Бирючок», пытаясь как-то ослабить всё серьезность происходящего. Но его шутку услышали не многие…
Это были последние слова перед началом операции. Они ехали в полной готовности, с пониманием важности поставленной задачи.
Колонна тронулась. Мгновения тянулись в полной тишине, пока они медленно продвигались вперёд. Танкисты первыми вошли в пределы города. И не успели они осмотреться, как на них тут же обрушился огонь противника. Гранатомёты заработали, очереди летели со всех сторон. Всё вокруг погрузилось в хаос – выстрелы, крики, пыль и грязь. Видимость почти полностью пропала, но никто не терялся. Танкисты уверенно вели бой, работая чётко и согласно плану.
Ночью в Мариуполе…
Ночь в разорённом городе была полна напряжения. Из дома Павлова, который стал одним из ключевых пунктов обороны, группа из пяти бойцов предприняли попытку самим выйти из окружения. Все они понимали, что удерживать это место дальше уже невозможно. Обстановка становилась критической. Позывные их здесь теряли значение — главным стала выживаемость. Решение выйти из здания было принято быстро, но с предельной осторожностью.
Выбрав момент, они поднялись и заняли угловую позицию, пытаясь организовать себе путь к отступлению. Стояли, внимательно осматривая окрестности. Враг мог быть где угодно, и каждая тень могла скрывать смерть. Движение по трассе практически остановилось из-за постоянного огня. В этот момент из ниоткуда на полной скорости вдруг пронеслись две машины. Заметив их, бойцы на мгновение замерли, полагая, что это могут быть свои. В тех машинах в действительности находились командующий морской пехоты Украины и командир "Азова". Не все из украинских неонацистов имели понятия, в каком именно доме в городе засели окружённые бойцы морпехов.
Маленькая группа на углу, не разобравшись в ситуации, решила, что имеет дело с наглыми попытками противника пробиться через их линию. «Что за смельчаки?» — недоумённо подумали они, и спустя секунду по машинам открылся огонь. Выстрелы заставили водителей резко затормозить. Машины остановились. Из них выскочили командирские фигуры, и раздался злой крик: "Вы что, охренели?! Свои же!"
Тем временем группа, понимая, что могло произойти недоразумение, и они могли стрелять по своим, которые ехали к ним, чтобы вывести из окружения, свернула стволы.
"Если свои, подходите сюда," — раздался ответ.
Машины приблизились. Всё вроде бы прояснилось, и напряжение начало спадать. Но мгновения спокойствия в эти дни всегда были обманчивы.
Один из украинских неонацистов заметил в темноте "Тигры" — бронеавтомобили, использовавшиеся нашими спецназовцами. Его движения тут же выдавали напряжение — он быстро потянулся за автоматом. Всё произошло за доли секунд. Учитывая обстановку и подозрительность, такое действие стало триггером для немедленных действий с нашей стороны. Завязалась внезапная перестрелка. Никто не успел толком разобраться, как рядом на земле оказалось шесть или семь тел врага.
Один из украинских неонацистов, осознав, что его шансы на выживание стремительно сокращаются, предпринял отчаянную попытку сбежать.
Заметив беглеца, пулемётчики быстро открыли огонь. Трассеры прошивали воздух, земля взлетала осколками вокруг него. Казалось, что этот человек обречён. Однако, каким-то чудом, пользуясь паникой и сумбуром, ему удалось вырваться из огненной западни. Выживший растворился в предутренней серости, скрывшись за развалинами.
Тем временем спецназовцы сумели завладеть рациями противника. Перехваченные разговоры раскрыли, с какими трудностями сталкиваются обезумевшие от хаоса и потерь украинские подразделения. По каналам рации звучали крики и возгласы, наполненные паникой. "Командир "Азова" убит! Они сидят в доме! Какого чёрта там русские в окружении?! Как они туда попали?!" — голоса, наполненные яростью и чрезмерной эмоциональностью, отвлекали их самих.
Постепенно разговоры становились всё более несдержанными. Перебивая друг друга, противники кричали, обсуждая случившееся. В центре внимания оказался ещё один командир "Азова" — высокий и грубый на словах, явно взбешённый происходящим. Его голос звучал ярко и раздражённо в эфире:
"Танки, оставшиеся вытащите, этот дом сравняйте с землёй! Надоело уже!". Его речь была перемежена нецензурной бранью. "Устали мы от них!" — это, похоже, резюмировало общее настроения вражеского командования.
Утро к этому времени уже вступило в свои права. Было около девяти часов, но для осаждённых время сливалось в одно сплошное мгновение. Перехваченные переговоры превратились в ценный источник информации. Оставшиеся в доме Павлова спецназовцы знали, что ждать очередного приступа долго не придётся. Наблюдатели заметили, как вдали замаячили танки, двигавшиеся в их сторону.
"Штурм. Они идут добивать," — услышали по рации.
И к этому моменту все внутри дома Павлова были готовы стоять до последнего, осознавая, что каждый их шаг приближает или отодвигает неминуемый конец.
Тишина длилась недолго. Скрежет приближающихся танковых гусениц, отдалённое дрожание земли и звук моторов могли ставить финальные аккорды к началу новой кровавой страницы этой беспощадной войны.