Всем привет, с вами Яна Пустякова. Для тех, кто не знает, я - сценарист. 2 года проучилась в Киноколледже №40, а теперь студентка ВГИКа.
Всегда считала, что звёзды – на небе, а талантливый актёр – интересная личность. Чтобы создавать образы персонажей на сцене и перед камерой, человек должен обладать мощной энергетикой и богатым внутренним миром. Предлагаю вам вместе со мной приоткрыть мир Олега Савостюка.
Как совмещаешь учёбу в ГИТИСе и съёмки в кино?
Всё как будто бы тяжелее и тяжелее, на самом деле. Я сейчас на третьем курсе. На первом я вообще не снимался сознательно, потому что мне хотелось въехать в ГИТИС и заниматься учёбой. На втором курсе были съёмки сериала «Дайте шоу» с сентября по ноябрь: три месяца мы прям супер-плотно его делали. В общем, второй курс я довольно-таки много снимался. Но было как-то по-лайтовенькому в ГИТИСе, потому что тогда мы ставили педагогические отрывки, и я успевал. Сейчас же мы делаем спектакли: два, в которых я был в первом составе, в главной роли, уже выпустили. Я в них до сих пор не могу ввестись. Сейчас мы ещё делаем «Мещан» М.Горького — это тоже глобальная тема, часа три спектакль точно будет идти. Это огромная история, психологически и драматургически сложная. Там я пока ещё в первом составе, но – пока ещё.
Я чувствую, что у меня в жизни всё меньше и меньше становится ГИТИСа, потому что мне очень нравится сниматься, теперь появился Губернский театр, который тоже уже работа. Каждый месяц несколько спектаклей, ты должен быть к ним готов. Меня спасают наш мастер – Алексей Анатольевич Блохин и понимающие педагоги. Потому что все они играющие тренеры, они из РАМТа и прекрасно понимают, что такое – актёрская профессия, что, если у тебя есть возможность сниматься – снимайся. Я знаю миллиард мастерских, где мастера, которые сами снимаются, не разрешают сниматься своим студентам. Это абсолютная глупость. Мне очень хотелось бы спросить: а почему? А ПО-ЧЕ-МУ?! Это же опыт. Это же реальная профессия, почему нет? Но, очень странные такие есть правила. Слава богу, в моей мастерской не так. Я это почувствовал с самого начала, поэтому туда и пошёл.
Но сейчас сложнее, потому что проектов больше, и они глобальнее, и на них тоже нужно уделять много времени. И с ГИТИСом это всё меньше и меньше вяжется, потому что – вот сейчас меня ждёт сессия и я не знаю, что там на ней будет.
Это надо принять просто. То, что идёт – пусть идёт, дальше оно сложится. «Завтра будет завтра», – мой папа так говорит. Надо быть благодарным, мне кажется. Тогда всё будет, и никто на тебя не обидится. Надо быть благодарным, трудолюбивым и стойким. И искать где-то энергию ещё постоянно. Вот этого я не умею, к сожалению.
Как ты выстраиваешь свой график?
Как я выставляю график? Меня выставляет график. Я не успеваю соображать, и такой: «О! А в этот день мне нужен был выходной. Но я не успел внести его в график». График выстраивается сам. ГИТИС, театр и съёмки – это супер-плавающие вещи, которые в принципе невозможно выстроить.
Что тебя удерживает от выгораний? Что доставляет радость?
Неотъемлемая часть всего этого – сон. Его не хватает вообще. Я был бы намного счастливее, если бы он был. Радость – это вещь такая, она во всём. Её не надо искать где-то специально. Радость – это то, что я занимаюсь своим любимым делом, у меня есть для этого возможность. И то, что мне не хватает на что-то времени – значит есть много всего, и это есть счастье для меня. Естественно, родные, близкие люди – это всегда очень круто. Съездить куда-нибудь отдохнуть было бы здорово. Но, например, мы сейчас месяц почти были в Абхазии с «Алисой в стране чудес», мы там и работали, и отдыхали. Это такой компенсированный, сбалансированный отдых. Я подзарядился и солнцем, и воздухом горным.
На счёт выгораний – я не знаю. Мне кажется, я и не выгорал никогда. Были моменты, когда не хотел чем-то заниматься, но это период становления, взросления. Я не думаю, что это выгорание, это переформация мозгов. Такое: «опа, я вдруг понял, что мне не туда». Не было в этом какой-то депрессии или чего-то такого.
У тебя день рождения первого апреля. Устраиваешь ли ты розыгрыши для своих друзей или тебя разыгрывают?
Меня друзья часто разыгрывают. Через приложухи какие-то меняют голос, звонят. Они меня хорошо знают и в курсе, куда давить. Причём делают это настолько грамотно, что я такой: первое апреля, день рождения, жду. И вот, в какой-то момент я выхожу на улицу, меня в тачку закидывают, я уже весь на кипише, и они такие: «с днём рождения!» Разные такие приколы были.
Сам я очень люблю в моменте разыгрывать, когда тебя что-то спрашивают, и ты видишь по глазам, что сейчас человечка можно немножечко обмануть. Сделать это в формате того, что эту историю можно развивать вообще куда угодно. У меня есть человек, которому я позвоню, и он всегда всё может подтвердить, что бы я ни сказал. Конечно, потом я открываю то, что это была шутка. Но в эту игру я включаюсь в моменте, в каком бы настроении я не был, всегда.
Ты больше любишь играть роли в твоём характере или на сопротивление?
На старте прикольно было играть себя. Получалось органично. Вообще, вливание в кино через это интереснее и правильнее, потому что понимаешь, как работает кинематограф в принципе. Сейчас интереснее играть не себя. Через себя, просто искать какие-то другие краски постоянно. Очень прикольно работать в «Алисе в стране чудес», потому что это сказка. И мы там волшебные немножечко все существуем.
Когда ты работаешь над ролью, ты вытаскиваешь какие-то воспоминания из себя или ты моделируешь ситуации по отношению к этой роли?
По-разному, в зависимости от обстоятельств и от партнёра. Потому что какой-то партнёр, например, тебя сам погружает в обстоятельства, и тебе ничего не остаётся как просто от него прикуривать и играть. Каких-то наоборот нужно подтянуть. Ну, конечно, круто, когда локация какая-нибудь такая, где ты, просто приехав на площадку, уже веришь в обстоятельства. Актёрская профессия очень простая, как говорит худрук РАМТа Алексей Бородин: «воображение и вера в предлагаемые обстоятельства». Вот тебе играй-переиграй. Это звучит очень легко, но на самом деле – это верх айсберга. Нужно столько всего в себе найти и преодолеть через тысячи ролей, чтобы к этому вообще хотя бы приблизиться. Ну, вот хочется туда двигаться, в воображение, в какой-то полёт, в нормальную здоровую свободу.
Ты на экране видишь себя или своего героя? Подключаешься к нему как актёр или как зритель?
Как актёр. Хотя тоже бывают разные материалы. Вот сейчас, например, я смотрю «Дайте шоу», первые две серии я смотрел, на себя, как на актёра, а третья серия настолько уже начала погружать сценарно, что ты такой: «да ладно, вот Паша». И я начал смотреть на Пашу. Сначала, конечно, я смотрю с призмой актёрской, не как зритель. Это должен быть очень хороший материал, чтоб ты мог расслабиться и не думать каждую секунду: «тут косяк, там косяк».
Поэтому да, в основном, смотрю как актёр. Но бывают моменты, редкие и счастливые, когда можно посмотреть, как зритель.
Насколько сильно ты погружаешься в персонажа? Есть такое, что "кожа роли" к тебе "прилипает"?
Да нет, наверное, не было такого. Я всё-таки какую-то часть времени и сил уделяю на то, чтобы отключаться от проектов в мир. Отпустить – очень важный процесс. С этим сложно жить, то есть, ты приезжаешь с площадки или из театра, и начинаешь заново всё это проживать. Зачастую, это пагубно очень влияет, потому что у тебя сил не остаётся, не хватает жизненных эмоций. Поэтому я стараюсь отключаться от этого всего. "Кожу роли" я оставляю. Это аватары, персонажи. Выхожу из этого и живу жизнь. Я очень люблю жизнь, мне в ней зачастую интереснее, чем в кино и в театре.
Случалось ли сниматься в нескольких проектах одновременно?
Да. В том году, осенью, было три проекта параллельно, они шли прям плотно. Ещё и между городами были: Москва, Питер и Оренбург, вот это было самое проблематичное. В какой-то момент я приезжаю на площадку, достаю разрезку и такой: «А-а! Сейчас же другой персонаж!» И вспоминаешь, что ты там вообще играл. Вот это пагубная тема. Кто-то говорит: «Вот, в Америке актёр берёт одну роль и год работает над этой ролью и только на этом проекте». Ребята, там люди зарабатывают совершенно другие деньги. За один проект человек может не работать потом десять лет. Пожалуйста – если вы будете платить мне такие деньги, я согласен.
В тот раз это были три хороших проекта. Во всех трёх я работал не только ради денег, а ради материала. И это нормально. Но если ты работаешь ради денег, что тоже пагубно, то, блин, нужно хотя бы перерывы какие-то делать. Сейчас у меня тоже три проекта параллельно идут, но они разбросаны во времени, поэтому можно переключаться между ними и себя более-менее нормально чувствовать.
Если бы тебе предложили сыграть женскую роль, кого бы ты сыграл?
Я бы сыграл какую-нибудь хабалку. Какую-нибудь такую кухарку. Я видел, как Табаков играл продавщицу в ларьке. И это просто гениально! Миронов говорил, что ни одна женщина ещё не сыграла так хорошо, как Табаков. Потому что он настолько попал внутрь, он настолько видит все эти микрокомплексы и чувствует весь этот женский юмор, чего не может сделать женщина, потому что она априори женщина, потому что она не видит всех этих женских штук, которые видит мужчина. С этого обалдели все, и мужчины, и женщины. Это не какая-то карикатура или собирательный образ, там он просто конкретная женщина. Вот какую-нибудь такую хабалочку сыграть прикольно, интересно.
Что для тебя доверие и какие факторы позволяют доверять? А что не позволяет?
Что-то на киношкольном.
Что для тебя доверие в принципе? Вот ты говоришь, что, когда ты в киноколледже учился, ты не доверял своим однокурсникам.
Я не то, чтобы не доверял, просто держал дистанцию, потому что я думал, что мне с этими людьми не по пути. Я не давал им проникнуть в себя и сам не проникался ими, не хотел на это тратиться. В принципе, они не ставили каких-то таких вопросов, которые бы как-то определяли мою жизнь. Не знаю, доверие… доверие? Блин, я не знаю, как ответить на этот вопрос.
Для меня лично доверие, когда ты можешь поделиться с другим человеком чем-то, что у тебя внутри болит или восхищает, не боясь, что он тебя осудит.
Ну вот, а например, для актёра, что такое доверие? Если он выходит на сцену и не знает семьсот человек, которые в зале сидят и смотрят, но он выкладывает то, что у него внутри. Это доверие?
Наверное, да. Это значит, ты не боишься, что им что-то может не понравиться.
Да мне, по-хорошему, должно быть плевать, понравится им это или нет. Это доверие? То есть, я рассказываю им про себя, открываю им свою душу и говорю: «у меня вот это болит».
Ну, наверное, доверие.
Доверие к кому? Я просто не знаю, как ответить на вопрос, что такое доверие. Доверие… Ну… У меня была собака. Я понимаю, если возьму её за хвост, она меня не укусит. Вот, я доверяю своей собаке. Глобально для меня вот это доверие.
То есть, ты не боишься как-то проявляться?
Нет, я боюсь проявляться. Но моя профессия заключается в том, чтобы открывать своё сердце людям, которых я не знаю. И мне должно быть, по-хорошему, по-человечески, плевать на то, что они скажут. Потому что, если я открыл им сердце, и потом мне сказали: «да у тебя тухлое сердце!», тогда это будет меня убивать и разрушать. Поэтому… доверие. Не знаю, не могу тебе ответить на этот вопрос.
Ты сейчас сказал «по-хорошему должно быть плевать», но тебе, получается, не плевать пока на реакцию зрителя?
Я больше занимаюсь тем, чтобы воспитывать своего внутреннего цензора, который будет мне говорить: «Так. Там – да. Здесь – нет. Давай вернёмся туда». Не просто который будет говорить: «ты – говно» или «блин, ты вообще прекрасный!» Нет. Который будет на балансе с тобой разговаривать и направлять куда-то. И с помощью которого тебе будет, по-хорошему, плевать. Я люблю зрителей, и благодарен, что они пришли. Но глобально, моё заключается в том, чтобы выкладываться, рассказывать им, но забыть про них. Открыть сердце, достать, бросить в зрительный зал, чтоб все там пожмякали, потом забрать, вернуть и, как бы, и всё, спасибо.
Всё, я не знаю, что такое доверие.
Какие общественно порицаемые черты характера на самом деле помогают тебе в повседневной жизни? Хочешь ли ты от них избавиться, или тебя все устраивает?
Общественное мнение меня не волнует. Но, наверное, я хотел бы быть менее вспыльчивым человеком в плане взаимоотношений с родными людьми. У меня бывают всплески такие, не то, чтобы я всё разношу, а просто они, как бы, нервозные. От этого не надо избавляться, это нужно просто контролировать и правильно проносить, проводить, выбрасывать в профессии. А так, не, ничего бы не хотел убирать, хотел бы приобретать.
Веришь ли ты в знаки и совпадения? Бывают ли у тебя приступы "синдрома поиска глубинного смысла"?
Да, я верю в знаки и совпадения, и очень люблю моменты, когда, например, слушаешь музыку и замечаешь совпадения. Это меня уже не удивляет. У меня однажды был момент, когда дома разбирал какие-то тетрадки старые. Я тогда жил в комнате, в которой до этого жила моя сестра, и она там записки писала всю юность. У меня играло «ДДТ» на колонках, и Шевчук начинает петь (Олег поёт): «это всё, что останется после меня», я открываю тетрадку, а там написано то же самое, и всё это секунда в секунду. Это сбой матрицы! И таких очень много моментов происходит, и я люблю их очень ловить и оставлять в себе. Просто прикольно, пасхалки такие жизненные.
А на счёт глубинного смысла, да, это возникает. Я думаю, что у людей, которые так или иначе связанны с искусством, этот процесс должен происходить всегда. Один раз у меня было, что я проснулся утром, вообще ничего не предвещало, и такой: «Зачем я вообще профессией этой занимаюсь?» Просто первая мысль, как только открыл глаза: «Всё, чем я занимаюсь, не имеет решительно никакого значения и смысла для человечества». Подумал: «Блин, я ухожу из профессии. Всё. Я буду заниматься чем-то физически, что-то делать, типа, чайники». Встал, покурил и такой: «Да ладно, чё. Кому-то это, возможно, помогает. Может быть, я потом благодаря этому могу что-нибудь делать другое». И всё. Но у меня это осталось, я жил с этим несколько недель. В принципе, был такой странный период, когда я что-то переосознавал, но это не специально, что я такой садился и: «Так, переосознаёмся». Нет, оно в воздухе летало.
Зачем тогда что-то делать, если всё тлен?
Как бы да, но… во-первых, есть будущее, есть то, что останется после тебя. Ты верующая, ты веришь в Бога?
В Бога верю. А ты?
(на фоне начинает играть мелодия из «Крестного отца»)
Я верю в Бога и верю, что зачем-то мне это всё даётся. Вот, видишь (Олег обращает внимание на музыку), у меня любимый фильм – «Крёстный отец». Почему она здесь заиграла, зачем? Классно заиграла. Ну вот, такие бывают глубинные смыслы.
Ты веришь, что Бог даёт нам какие-то маркеры, что всё идёт так, как должно идти?
Я думаю, Бог даёт тебе просто направление, а ты уже выбираешь сам, как вести себя в этом направлении. И тебе ещё даны какие-то правила, которые помогут тебе всё это пройти сильно. Потому что можно это проходить по-разному. Дорогу осилит идущий. Можно просто остановиться, ничего не делать. Это тоже выбор. Это действие, просто обратного значения.
Ты достигатор?
Если мне нравится, если мне этого хочется, конечно – да. А иначе какой смысл вообще что-либо начинать?
Но если ты что-то не смог закончить, то ты принимаешь это?
Надо просто принимать, что не всё зависит от тебя. Понимать, что сделал всё, что мог, чтобы это произошло. В общем, делай всё, что можешь и будь, что будет. Мне от этого гораздо легче. Ещё много, чего не случится и много, что случится.
Ты можешь охарактеризовать себя тремя словами?
Вдумчивый. Смешной. Любящий. И четвёртое ещё – закрытый. Ну, такой, странный наборчик.
Как остаться самим собой? А что такое самим собой?
Для меня гайд, как остаться самим собой: почаще и побольше общаться со своими близкими людьми, которые с тобой с детства. Они не дадут тебе куда-то улететь. В моём случае это, в принципе, такая объёмная история: они не запретят тебе двигаться вперёд, но и не разрешат отрываться от земли в плохом смысле.
А что такое быть самим собой? Делать то, что ты чувствуешь, говорить, то, что чувствуешь. Потому что ты сам – это твоё сердце. То, как ты видишь сегодня, эту секунду, и как ты её чувствуешь, просто об этом петь, кричать, пить, есть, и как бы вообще ВСЁ.