Клайв Стейплз Льюис в своём эссе "On Living in an Atomic Age" (1948) пишет:
"Вопрос в том, как нам жить в атомный век? Я искренне склонен ответить: 'Как бы вы жили в шестнадцатом веке, когда чума посещала Лондон почти каждый год, или как вы жили в эпоху викингов, когда налёты с севера могли обрушиться на вас любой ночью, или как вы уже живете в эпоху рака, сифилиса, паралича, воздушных налётов, железнодорожных аварий или автомобильных катастроф'. Другими словами, не преувеличивайте новизну нашей ситуации."
Льюис продолжает, подчеркивая, что важно не позволять страху управлять нашей жизнью и нужно продолжать заниматься повседневными делами, учиться, работать и заботиться друг о друге.
Еще одно эссе Клайва Стейплза Льюиса, в котором он обсуждает тему войны и как она не должна полностью захватывать нашу жизнь, это "Learning in War-Time" (1939). В этом эссе Льюис рассуждает о том, почему важно продолжать образование и интеллектуальную деятельность даже в условиях войны. Он утверждает, что война не должна мешать людям заниматься тем, что они считают важным и ценным.
"Если люди серьезны, когда говорят, что война делает невозможным 'нормальную' жизнь, то они должны признать, что жизнь никогда не была нормальной. Почти все великие достижения человечества были достигнуты людьми, которые каким-то образом продолжали свою работу в условиях бедствий и опасностей."
Льюис подчеркивает, что важно сохранять смысл и направление в жизни, даже когда внешний мир полон хаоса и неопределенности:
На континенте продолжалась неумелая резня Первой мировой. Я уже понимал, что война затянется, я успею достичь призывного возраста; и вынужден был выбирать, в отличие от английских мальчиков, которых принуждал закон, — в Ирландии служба добровольная. Я выбрал службу — тут нечем особо гордиться, мне просто казалось, что это дает мне право хотя бы до поры до времени не вспоминать о войне. Артур не мог служить из-за больного сердца.
Кому-нибудь может показаться неправдоподобным или бесстыдным мое нежелание думать о войне; могут сказать, что я бежал от реальности. Я же попросту заключил с этой реальностью сделку, я назначил ей встречу, я мысленно сказал своей стране: «Вот когда ты меня получишь, и не раньше. Убей меня в своих войнах, если так надо, а пока я буду жить своей жизнью. Тело отдам тебе, но не душу. Я готов сражаться, но не стану читать в газетах сводки о сражениях».
Если вам нужны оправдания, я напомню, что мальчишка, выросший в закрытой школе, привыкает не думать о будущем — если мысль о надвигающемся семестре проникнет в каникулы, он просто погибнет от отчаяния. К тому же Гамильтон во мне всегда готов был остерегаться Льюиса — я слишком хорошо знал, как изматывают душу размышления о будущем.
Даже если я был прав в своем решении, происходило оно от не слишком приятных качеств моего характера. И все же я рад, что не растратил силы и время на чтение газет и лицемерные разговоры о войне. Какой смысл читать сообщения с поля боя без всякого понимания, без карт, не говоря уж о том, что они искажены прежде, чем достигли штаба армии, вновь искажены самим штабом, приукрашены журналистами — да что там, уже завтра они, чего доброго, будут опровергнуты.
Какой смысл понапрасну надеяться и страшиться! Даже в мирное время не стоит уговаривать школьников, чтобы они читали газеты. Прежде чем они закончат школу, почти все, что было там написано за эти годы, окажется ложным — ложные факты, неверные толкования, неточная интонация; да и то, что останется, уже не будет иметь ни малейшего значения.
Значит, придется менять точку зрения и, скорее всего, у читателя разовьется дешевый вкус к сенсациям, он будет поспешно пролистывать газету, чтобы узнать, какая еще голливудская актриса подала на развод, как сошел с рельсов поезд во Франции и что за близняшки-четверня родились в Новой Зеландии.
