В Москве всегда было, да и есть, много прудов. В одном только Измайлово на протекавших здесь речках Измайловке и Пехорке в свое время их было выкопано 20.
Каждый пруд имел свое имя.
Но где же сыскать нам тот самый «Чистый-Поганый», с которым связаны многочисленные городские легенды?
«Чистый пруд», существующий сегодня на одноименном бульваре, и «Поганый», известный в Москве с XVI века, не связаны между собой.
Это - краеведческая ошибка, активно воспроизводимая СМИ для усиления художественного колорита своих эпических о нем рассказов, а значит и все многочисленные легенды, неизвестно когда появившиеся и до сих пор роящиеся вокруг «Поганого пруда»:
• и о балтах-язычниках, поставлявших своим Богам на Чистопрудный воскурения и возлияния
• и о жестокой казне здесь грозным царем Иваном в июле 1570 «государевых изменников»
• и о строптивом новгородском боярине-колонисте Степане Кучке, не отдавшим ни пяди московской земли князю Юрию Долгорукому и поплатившимся за это на берегу пруда своей головой
... да мало ли еще о чем, всего-навсего - «фольклорный» вымысел, не больше.
Действительно, под давлением городских легенд можно было бы предположить, что якобы первоначальное название «Чистого пруда» - «Поганый», уходит корнями в седую древность, если б не одно обстоятельство - ни во времена Ивана Грозного, ни Степана Кучки, никакого пруда на его привычном для нас месте попросту не было. В этом нетрудно убедиться, обратившись к первому геодезическому плану Москвы.
В самом деле, загадочного пруда на Мичуринском плане нет. И это не случайно.
Впервые на картах он появляется в виде заштрихованного безымянного прямоугольника лишь в начале XIX века, например, на «Плане Столичного города Москвы» Ф.Куртенера (1805 год) (если не считать нескольких «прожектированных» городских планов-рисунков конца XVIII столетия).
Свое же оригинальное имя пруд получает в 1852 году на «Новом плане Москвы», составленном Д.С. Индейцевым. При этом следует отметить, что название одноименного бульвара содержит указание на нахождение здесь нескольких водоемов - «Czisty-Prudy» («Чистые-Пруды»), в то время как в действительности пруд изображен и назван в единственном числе - «Etang Czisty» («Чистый Пруд») (план был гравирован и отпечатан в Бельгии, поэтому названия объектов на нем приведены или на французском языке, или в форме фонетической транскрипции с использованием букв латинского алфавита).
Оказывается, что указанное количественное расхождение, - всего-навсего «отпечаток» так и не реализованного в полной мере Екатерининского проектного плана 1775 года по устройству на месте руин древней крепостной стены Белого города декоративного вида Бульварного кольца, в промежутке которого от Покровских до Мясницких Ворот «надлежало быть по способности трем прудам». В итоге появился лишь один (вероятнее всего, в 1830-х).
Но можно ли, совершив короткий экскурс по старинным городским чертежам, сказать, что теперь-то уж вопрос «Чистого-Поганого пруда» «закрыт»?
Не будем спешить, ведь ничто еще не означает, что в Москве не было другого или нескольких мест, с которыми и могли быть связаны упомянутые выше истории.
В Москве всегда было, да и есть, много прудов. В одном только Измайлово на протекавших здесь речках Измайловке и Пехорке в свое время их было выкопано 20.
Каждый пруд имел свое имя.
Но где же сыскать нам тот самый «Поганый», с которым связаны многочисленные городские легенды?
По сообщению Снегирева И.М. («Москва. Подробное историческое и археологическое описание города», 1865), профессора Московского Университета, с давнего времени так назывался не только «прудец», но и целое урочище (часть местности, которую «уреклись» - договорились, отличать от остальных окружающих ее участков). Правда, в рассказах известного знатока московских древностей оба они указаны без какой-либо топонимической «привязки». Возможно, на его взгляд, эти места и так хорошо были известны потенциальным читателям, в первую очередь, жителям столицы.
На счастье, память о «Поганом пруде» осталась в прибавлении этих слов к обозначению в XVII - XVIII веках некоторых дворов между Мясницкой и Покровкой, как и к названию всем известного храма Гавриила Великого («Меншикова башня»), что располагается в районе современного Архангельского переулка.
Именно в эти края, захватив с собой копию «Сигизмундова плана» Москвы 1610 года (как его принято называть в литературе), в свое время и отправился на поиски пруда классик москвоведения Сергей Константинович Романюк.
Спустя какое-то время именитый москвовед «нашел-таки» между Потаповским и Сверчковым переулками уже давно исчезнувший под городской застройкой Покровский пруд и даже объяснил происхождение его «поганого» названия (проживанием по соседству до 1640-х годов большого количества иноверцев, протестантов и католиков).
Действительно, при обращении к «Переписи московских дворов» XVIII века выяснилось: по переулку «с Мясницкой на Покровку» (имеется в виду Малый Успенский, ныне Сверчков) была большая усадьба торгового «гостя» Ивана Сверчкова, а в глубине ее сада - внушительных размеров пруд. Неподалеку от него стояла Успенская церковь, поднятая к 1699 году зодчим Петром Потаповым.
К 1781 году с западной стороны храма было построено двухэтажное каменное здание богадельни, частично сохранившееся в основе современного строения 5 дома №5 по Покровке.
В ноябре 1935 года Моссовет принял решение о закрытии церкви и последующем ее сносе.
На месте бывшего усадебного пруда в 1937 году появилось образовательное заведение (Потаповский переулок, дом 16).
В 2013 году в мартовском номере «Московского журнала» была опубликована одна из последних работ историка-краеведа Романюка С.К., предлагавшая вниманию читателей концепцию происхождения названия «Поганый пруд» и определявшая его предположительное местоположение.
Стоит заметить, что при всей своей кажущейся убедительности сформулированная Сергеем Константиновичем версия все же не отличается полнотой и точностью. Так, к примеру, обратившись к «Сигизмундову плану» 1610 года, единственному, со слов Романюка, на котором изображен древний «Поганый пруд», мы узнаем, что на самом деле в те времена в Москве их было два: один - на Покровке, другой - в противоположной части Белого города, на Неглинке, на современной Театральной площади, на месте Малого театра (его северной части).
Учтем также, что, в объяснении объектов на польском плане пруды упоминаются как «озера», причем дважды в одной и той же записи (№15): на литовском языке - «lacus», и, скорее всего, в звуковом облике иноязычного русского слова - «iesoro», как варианта польского «jezioro»).
Как бы там ни было, но о каком в таком случае «Поганом Пруде (Poggana brut) при речке Неглинной», называя так же и всю округу, пишет в своем дневнике наблюдательный Адам Олеариус (немецкий путешественник, географ и историк, автор заметок о «Путешествии в Московию и через Московию в Персию и обратно» (1647 год)?
Как озеро, если только это не простая игра слов, могло превратиться в пруд?
Согласно Олеариусу, неподалеку от «Поганого Пруда располагался Литейный двор (между современной Рождественкой, Пушечной и Неглинной), на котором выливалось множество пушек и больших колоколов».
Полезное и небезынтересное для нас указание. Ведь теперь с достаточной вероятностью можно сказать, что водоем, помимо всего прочего, служил местом утилизации жидких отходов литейного производства, а это, со своей стороны, уже объясняет и словарное значение прилагательного «поганый» - «предназначенный для нечистот, отбросов» (С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова), и объективную возможность превращения озера в пруд.
В соответствии с классификацией, принятой в гидробиологии, главным признаком, отличающим пруд от озера, однозначно считается отсутствие в первом пелагической зоны - толщи воды как среды обитания планктона и нектона, исчезновение которой может быть результатом загрязнения водного тела. Что в итоге и произошло с озером при Неглинке, обратив его в «Поганый пруд».
Согласитесь, несовпадение возможного сценария происхождения названия «появившегося» в Москве пруда с другими показаниями вовсе не является основанием считать его ошибочным или маловероятным.
Было ли связано «поганое» имя озера-пруда с какой-либо историей из более ранних эпох, этого мы достоверно не знаем.
Но предание о казни князем Юрием Владимировичем по прозвищу Долгорукий на его берегах первого владельца Москвы, спесивого боярина Степана Кучки, удержалось в людской памяти прочно.
Впрочем, как и известие о жестокой расправе здесь опричников Ивана Грозного над сотней с лишним «государевых изменников» летом 1570 года. Однако его уж определенно следует отнести к разряду ошибочных.
Местом, предназначенным для публичных наказаний в Москве, в те времена служила «Поганая лужа», «порозшая» незастроенная часть торга в Китай-городе. «Лужа» эта никак не локализована в московской топонимике, возможно, ввиду широко известной ее мрачной репутации (казни там совершались издавна).
Очевидно, вскоре после сожжения Москвы Девлет-Гиреем 24 мая 1571 года и отмены опричнины в следующем году «Поганая лужа» утратила прежнюю роль, о которой сохранились лишь единичные свидетельства.
На этом вопрос о «Чистом-Поганом пруде» можно полагать «закрытым».