На Мясницкой улице, рядом со старинной московской патриархальной усадьбой (дом 37), от которой исходят дуновения конца XYIII века, стоит огромное здание (дом 39).
Плоские застекленные фасадыпривычны взгляду современного москвича. Много подобных сооружений в столице соорудили в 1970-х- 1980-х годах. Для различных производственных, научных и прочих организаций. Типа той, что и сейчас здесь находится. С 1959 года. ЦСУ. Центральное статистическое управление.
На самом деле- это шедевр мирового зодчества. Творение знаменитого швейцарского архитектора Ле Корбюзье.
- Позвольте – скажет читатель, не слишком углублявшийся в биографию знаменитого архитектора - Ле Корбюзье же француз.
Ну, во- первых, Ле Корбюзье - это творческий псевдоним. Шарля -Эдуарда Жаннере-Гри.
А, во- вторых, родился Шарль- Эдуард в швейцарском городке Шо-де-Фон.
В Париж на ПМЖ переехал только в 1917 году. В 30-летнем возрасте. Тогда, заодно, и Ле Корбюзье стал.
А французское гражданство получил только в 1930 году.
Проект этого здания представил на конкурс в 1928 году. То есть еще будучи швейцарско- подданным. Хотя и жил Париже.
В середине 1920-х решили построить здание Центросоюза. Организации, которая объединяла потребительские кооперативы.
Выбрали и место подходящее. Намоленное.
Раньше тут Церковь Николая Чудотворца в Мясниках стояла.
Древнейшая часть церкви документально известна с 1620 года. Колокольня в 1737 году была выстроена
В 1929 году место для стройки было окончательно расчищено.
И в 1930-м начали строительство.
Строили довольно долго. Шесть лет.
Ну и понятно. Ведь на самом деле строили не один дом. А целых четыре.
Между Мясницкой и нынешним проспектом Сахарова.
Все основные принципы своего манифеста «Пять отправных точек новой архитектуры» Шарль- Эдуард в этом проекте воплотил: столбы-опоры, позволяющие людям и машинам свободно циркулировать под зданием, свободная планировка, «чистый» фасад с минимумом декора, сплошное остекление, плоские крыши-террасы.
Зато получилось "лучшее здание, выстроенное в Москве за последние сто лет". По мнению А.А.Веснина.
Не все разделяли мнение одного из братьев Весниных. С. О. Хан-Магомедов в своей книге «Архитектура советского авангарда» приводит такую цитату: «Огромные застеклённые стены дома сообщают ему холодный, однообразный и неприветливый характер. Это американизм, чуждый нам и неприемлемый в советских условиях».
Пока здание строили, чуждый нам авангард вышел из моды. Нарождался сталинский имперский стиль.
Поэтому сразу после окончания стройки творение швейцарско- подданного попытались хоть как-то приукрасить. Здание облицевали красным армянским туфом, внутреннюю отделку украсили узорчатым мрамором и натуральным деревом.
Впоследствии и другие улучшения внесли. Проход под зданиями заблокировали. первые этажи застроили. Пространства со свободной планировкой- так любимый Д.А. Медведевым «open spase»- разгородили на привычные советскому люду кабинетики и коридоры.
Зато в 2015 году поставили памятник самому Ле Корбюзье.
Сидит на лавочке. Глаза опустив. Несколько обескураженный. Не все задумки гуру мировой архитектуры Москва приняла.
В 1924 году году в голове зодчего созрел новый гениальный проект. Ville Radieuse. Лучезарный город. Мол, зачем мелочевкой заниматься. Отдельные дома строить. На до системно. Целый город проектировать.
Свой проект сначала новым соотечественникам предложил. Мол, надо снести весь старый центр Парижа. И построить восемнадцать многоэтажных небоскребов.
Мол ни к чему все эти Лувры, Пале- Рояли и прочие Тюильри. Зато будут парки, пешеходные зоны, широкие улицы и автомобильные магистрали. Все на благо парижан.
Беспечные парижане отмахнулись от назойливого архитектора.
Архитектор не пал духом. Решил не к загнивающей буржуазии обратиться. А в страну победившего социализма. В столице которой как раз планы реконструкции рассматривались.
Уже наученный первым опытом, Кремль трогать не стал. А так-примерно то же, что и в Париже. Всё снести. Небоскребы построить.
Почему- то, не пошли на поводу мировой знаменитости. Как в 1812 году дали отпор французу, при котором Москва была сожжена. Так через сто с лишним лет дали отпор и французу, который хотел Москву снести.
Ле Корбюзье обиделся. И больше в Москве не появлялся. Дом Центросоюза за его спиной пришлось другому архитектору- Н.Д. Колли- достраивать.