Всё сказанное нами рано или поздно может быть использовано против нас.
Всё написанное нами может быть переведено в аудиоформат. Рано или поздно. Так или иначе (ага, звучит как цитата из Макса Фрая 😄).
Поэтому я что? Поэтому я всегда читаю свою художку вслух. Возможно, это уже фобия.
Такое решение я приняла после того, как мне попалась совершенно жуткая история про одну поэтессу. Вероятнее всего, это, как сейчас говорят, «фейк». Можно назвать это анекдотом. Надеюсь, что никакого реального случая за ней не стоит. А то уж очень жалко поэтессу.
История такая.
На литературном вечере в одном институте молодая поэтесса от волнения произнесла вторую строчку своего стихотворения почти слитно. Больше она ничего произнести не смогла, так как зал лег. Строчка была такая:
”Отруби лихую голову...”
Есть варианты истории со строчкой:
"Ты шашкой оловянною взмахни не сгоряча, сруби лихую голову до самого плеча".
Мне так жалко было эту поэтессу – наверняка юную, наивную, которая вообще не поняла, что произошло. Ну, наверное, перебор у меня в организме с эмпатией. В общем, привет, очередная фобия!
И не всегда дело в артикуляционных ошибках. Порой это делают намеренно, как в известной строчке, которую обыгрывал Пушкин: «Во мху я по колено!»
Русские, да и вообще русскоговорящие люди очень тонко чувствуют такое. И мимо точно не пройдут. Из всех вариантов мозг заботливо выберет неприличный. На игре слов основана куча анекдотов, достаточно вспомнить циклы про Штирлица или про Василия Ивановича и Петьку.
Или со словом «рать», помните?
Вот, даже на Озоне наклейки продаются:
Или вот, магнитик.
Да уж, чего только нет! Наверное, к 23 февраля особенно хорошо раскупают.
Ну и, конечно же, теги в «Нельзяграме», как теперь это называют. Помните, как мы ржали? И вообще-то было с чего.
«Прекрасноебали», «Сказочноебали», «Улыбнисьновомудню», «Всемудачи» и многое другое. И знаменитый «Какангел», конечно!
Порой это обыгрывается специально.
В общем, я была предупреждена про эту опасность. И БДИЛА!
И вот тот день настал. Я поймала Какангела! В своем «Санитаре».
Роман начинается с того, что шизофреник Славик рассказывает главному герою – несостоявшемуся студенту Максиму, про свои прошлые смерти. Ну, и про жизни, конечно. Он смог восстановить в памяти пять смертей.
Вот этот отрывок.
«Сперва я вспомнил крюки. Такие большие, большие. Я был ребенком, и каждый раз смотрел на них не отрываясь. Они мне казались чем-то таким надежным, ну, изначальным каким-то, что ли. И немного пугали.
–Какие крюки?
–В очаге крюки, прямо внутри, для всяких котлов. В России таких не делали. А там у всех так было. И воды нагреть, и окорок закоптить.
–Там, это где? В чуме, что ли?
–В каком на хрен чуме, в Америке. И харэ меня перебивать, ладно?
–Молчу.
–Ну так вот. Дом такой, ну небольшой, и сквозняки там гуляли. Щелястый, в общем. Пол холодный. И огромный очаг, вокруг которого вся жизнь и бурлила. Там готовили, обедали, принимали гостей, читали Библию. Бабушка там вязала или дремала. И еще помню запах, нигде больше его не встречал. Какой-то травы сушеной, – наверное, местная. Ее добавляли всюду, во всю еду. Так вот, у нас была большая семья, я самый младший и неудачный. Со странностями, в общем, но добрый. Мне всех жалко было. Маму, бабушку, братьев и сестер. Отца я помню плохо, он умер от малярии, когда мне было три года. Работали все много, чтобы хоть как-то выжить. Мама, бывало, плакала ночами, а у меня сердце разрывалось. Она часто мне рассказывала про Англию, про маленький домик на берегу Темзы, где она жила до замужества. Отец ее был бакалейщик. Я очень любил слушать ее рассказы, прямо представлял себе такой чистенький домик, увитый хмелем, ласточек в небе, гудки, доносящиеся с речки. И крохотный садик с мальвами возле калитки и зарослями земляной груши за домом. Когда я немного подрос, то стал бояться расспрашивать маму, потому что она потом опять плакала. Бабушка была строгая и религиозная, но очень меня любила, называла ангелом. А я обожал одну из сестер, смотрел на ее бледное лицо, худые плечи и думал, что ангел – это она. Блин, что-то я расчувствовался, Диккенс отдыхает. Ну да ладно, просто правда она была такая. Глаза большие, ласковые. И тихая, в отличие от старших братьев и второй сестры. Они были шумные, и я их побаивался».
Вы уже догадались, конечно, где я его поймала. И сама прифигела, честно.
Вот вам два Какангела напоследок. Будущие соавторы 😄
Это мы участвуем в каком-то рождественском спектакле. Ракурс не очень удачный, зато отлично иллюстрирует главный посыл статьи 😄
Не теряйте бдительности, в общем!
Всем хорошего настроения! ❤️