Историю развития нашей цивилизации обычно делят на периоды, названия которых сообщают о главном материале, использовавшемся человеком для изготовления инструментов и оружия: каменный, медный, бронзовый, железный. Но как бы ни менялись инструменты, основным предназначением самых продвинутых из них всегда была обработка древесины — лучшего материала, подаренного человеку природой!
Об основных этапах развития деревообработки во всём мире и особенно в нашей любимой России рассказал на страницах нескольких номеров отраслевого журнала «Деревообработка. Бизнес и профессия» известный учёный и практик, признанный международным экспертным сообществом, один из основоположников концепции современного лесопиления Александр Михайлович Сумароков, кандидат технических наук, долгие годы являвшийся советником-консультантом по лесной, лесопильно-деревообрабатывающей и фанерной промышленности России фирмы Springer (Австрия).
Вниманию читателей предлагается сокращённая версия журнальных публикаций, в популярной форме повествующих о движении человеческой мысли от создания каменного топора до конструирования полностью автоматизированного лесопильного завода. И рассказывающих о том вкладе, который внесли в эту эволюцию деревообработки российские изобретатели и учёные.
Развитие деревообработки невозможно без изобретения режущих инструментов. Первые режущие орудия были примитивными, изготовлялись из кремня. Но даже с их помощью древние мастера умудрялись создавать настоящие шедевры. Разумеется, подавляющее большинство изделий из древесины не сохранилось до наших дней.
Тем не менее самый древний предмет, изготовленный человеком из древесины, находится в России. Это своеобразный привет из каменного века, доказывающий, что обрабатывать древесину человек научился давным-давно, на самой заре нашей цивилизации.
Этим материальным доказательством является Большой Шигирский идол, найденный в конце XIX века на Урале. Древнейшая в мире сохранившаяся деревянная скульптура, возраст которой по последним оценкам достигает 11 600 лет — более чем в два раза старше египетских пирамид! Идол представляет собой антропоморфную (напоминающую человека) фигуру, изготовленную из цельного расколотого бревна лиственницы сибирской (всего было насчитано 159 годовых колец). Как установили учёные, обработка древесины велась по свежесрубленному стволу при помощи шлифованных каменных тёсел и стамесок. Идол был обнаружен в 1890 году на Среднем Урале, в районе современного города Кировграда. В настоящее время он хранится в Свердловском областном краеведческом музее в городе Екатеринбурге, где ему посвящена отдельная экспозиция. Подробную информацию об этой удивительной деревянной скульптуре, созданной крайне примитивными по современным меркам каменными инструментами, можно найти в Интернете.
А мы возвращаемся к эволюции деревообработки.
Быстрое развитие режущего инструмента для деревообработки началось только после того, как люди научились применять для его изготовления металлы.
Главными орудиями древних плотников и столяров в бронзовом веке стали не только топоры, но и пилы. Понятно, что строение их бронзовых топоров мало чем отличается от более древних инструментов — их рубящая часть так же насажена на топорище (рукоять).
Само слово «топор» имеет древнее происхождение, как считают историки, оно со временем вытеснило другое русское слово «секира», обозначавшее сходное с топором рубящее холодное оружие с лезвием в форме полумесяца и крючком на обухе (в ходе боевых действий этот крючок служил для стаскивания всадника с коня).
Интересно, что топоры и секиры использовались одновременно как представителями мирных профессий: плотниками, лесорубами, так и ратниками, проводящими свою жизнь на полях сражений. Лезвие ковали из особо прочной стали, стойкой к затуплению. Форма изменялась в зависимости от назначения. Топоры делались либо с широкими, либо с узкими лезвиями. Специализация мастеров тоже играла роль: лесорубам и плотникам нужны были тяжёлые топоры, а столярам — лёгкие. Для изготовления топорища на Руси обычно выбирали берёзу.
Технология изготовления лучковой пилы была следующей: сначала кузнец из металла делал полосу около пяти метров длиной, далее она надпиливалась на зубья. Полоса разрезалась на отрезки, из которых получались лучковые пилы, применявшиеся для продольного пиления. Профиль зубьев — стреловидный, односторонний, предназначенный для нарезания волокон древесины.
В отличие от металлических топоров, которые просто сменили повсеместно распространённые каменные, привычные нам пилы появились лишь в бронзовом веке. Судя по археологическим находкам, первые пилы начали использоваться в Древнем Египте. Древнеегипетские пилы были похожи на современные ножовки. Чуть позже бронзовые пилы появились у скандинавских народов. Однако зубья бронзовых пил быстро затуплялись, а затачивать их было сложно. Скорее всего, именно поэтому они и не нашли широкого применения. Например, в Древней Руси плотники использовали бронзовые пилы только при выполнении мелких работ.
Широкое распространение пилы получили только после того, как для их изготовления начали применять более совершенные материалы. В XIV–XV веках использовали два типа пил: поперечные и продольные (лучковые). Деревянные рукоятки были продолжением полотна, треугольные зубья всегда разводились. Заточку зубьев производили так же, как и в настоящее время.
Итак, переработка древесины у народов, населяющих территорию современной России, зародилась в давние времена. Из древесины изготавливали оружие, снасти для охоты и ведения хозяйства, предметы быта, ёмкости для хранения, строили жилища, транспортные средства, суда. Всё начиналось с примитивных инструментов и устройств, которые использовали мастера Древней Руси, и развивалось по мере совершенствования технологий деревообработки.
Перечень событий, связанных с изобретением инструментов и технологий для изготовления изделий из древесины, которые произошли в прошлом, и составляет историю развития деревообработки. Безусловно, деревообработка всегда была неразрывно связана с уровнем культуры, экономики, науки и практики, общественными отношениями.
Каким же было первичное лесопиление в Древней Руси? Тогда для изготовления деревянных изделий использовалась древесина сосны, лиственницы, ели, пихты, дуба, кедра, берёзы и многих других пород деревьев, произрастающих на нашей территории.
Самыми распространёнными, как и сейчас, в те времена были сосна и ель. Из них строили жилища, городские укрепления, мосты, водопроводы, корабли, создавали станки и разные орудия труда. В Древней Руси большое внимание уделялось изготовлению точёной посуды, предметов быта. Чаще всего использовали клён и ясень, а бочки обычно делали из дуба. Особое место среди пород занимала лиственница, которая до сих пор очень распространена на территории нашей страны, особенно в Сибири. Древесина лиственницы хорошо противостоит гниению, в несколько раз твёрже сосны и ели, поэтому её успешно использовали для построения подводных сооружений, в частности — водяных мельниц.
Производство досок и бруса путём ручного распиливания было очень дорогим, так что о массовом выпуске пиломатериалов в те времена не могло идти и речи. Основным инструментом столяров и плотников, которыми славилась Древняя Русь, был топор. Мы не будем останавливаться на особенностях мастерства русских плотников (тогда их называли рубленники), которые, обходясь минимумом инструментов, строили дома, хозяйственные постройки и храмы удивительной прочности и красоты. Часть этого деревянного наследия сохранилась на Русском Севере, куда не дошли татаро-монгольские войска, обрушившиеся на Русь в XIII веке. Те изделия русских плотников и столяров, которые сохранились до наших дней, начиная от предметов быта до храмов и других деревянных строений, являются образцами мастерства наших предков и вызывают восхищение.
Но вернемся к основным вехам развития русской деревообработки. В нашей стране эволюция была прервана из-за разрушительного нашествия монголо-татар, которому подверглось большинство княжеств раздробленной Древней Руси. За время многовекового ига наша деревообработка значительно отстала от общемирового развития, так что после освобождения и становления единого русского государства нашим предкам пришлось ускоренно навёрстывать упущенное.
Особый этап в развитии лесопильного производства в России связан с деятельностью Петра I, который дал блистательный старт индустриализации деревообработки в Российской империи.
Историки утверждают, что изучать прошлое надо обязательно, потому что, уходя, оно «всегда влечёт за собой какие-либо последствия». Иначе говоря, если в нашем настоящем что-то неблагополучно, то чаще всего причина этого неблагополучия находится именно в прошлом. И для исправления сегодняшних проблем нам крайне важно достоверно знать своё прошлое, чтобы его последствия не перешли в наше будущее.
Вот, к примеру, при посещении отраслевых выставок, посвящённых лесной промышленности, нам с вами не стоит удивляться изобилию импортной техники и практически полному отсутствию российской. Надо просто вспомнить, насколько важна в истории нашего государства роль его руководителей. Как знать, возможно, даже ситуация с деревообрабатывающим оборудованием могла бы быть обратной, если бы Петру I, прозванному в народе «царь-плотник», была дарована более долгая жизнь…
На Руси до Петра I в ходу был топорный (то есть тёсаный или колотый топором) лес. Доски буквально вытёсывались топорами из цельного или из расколотого с помощью клиньев бревна. При этом из бревна получали одну, в лучшем случае — две доски, а сколько бревен при неправильном расколе шло в брак! Известного французского архитектора Ж.-Б. Леблона, приглашённого в Россию лично Петром I, поражало бездумное расходование древесины русскими деревообработчиками. Он писал своему приятелю: «Отменное бревно диаметром 18 дюймов они раскалывали вдоль на две части, и из каждой вытесывалась доска 4–5 дюймов. Такую заготовку столяры или плотники снова стёсывали до толщины 1–2 дюйма. Больше половины бревна уходит в стружку, но здесь никого это не печалит».
Исторически сложилось так, что в допетровской Руси производство досок и бруса путём распиливания было распространено мало, отсутствие спроса на эти виды пиломатериалов не создавало стимула для развития технологий их производства. Невысокую потребность в пиломатериалах удовлетворяли артели пильщиков, которые вручную выполняли заказы. Основным же инструментом русских плотников оставался топор, не случайно их так и называли — рубщики, а сам процесс строительства жилья характеризовался выражением «срубить избу». Лесных запасов хватало всем, только успевай махать топором. Если же на территории нашей страны и существовали лесопилки допетровского времени, то их следов не осталось, как и сведений об этом.
Между тем при раскопках в античном городе, существовавшем в давние времена на территории современной Турции, археологи обнаружили древнюю лесопилку, имевшую привод от водяного колеса. Через зубчатую передачу и шатуны возвратно-поступательное движение передавалось на две пильные рамки.
Ещё одна лесопилка, также имевшая привод от водяного колеса, но без участия зубчатой передачи, была обнаружена в местности между городами Джараш и Эфес. Эта лесопилка датирована VI веком, она работала на территории Византийской империи. Установлено, что уже к XVI веку лесопилки были широко распространены в Европе, но первый официальный патент на механизм лесопилки был выдан в 1593 году голландцу Корнелису Корнелисзону.
Первая промышленная лесопилка в России, о которой есть достоверные сведения, появилась в Архангельске. Братьям Осипу и Фёдору Бажениным по наследству досталась простенькая лесопильная мельница, которую они в 1680 году перестроили на западный манер в многопильное производство.
Осенью 1693 года это передовое лесопильное производство лично посетил молодой император Пётр I. Забегая вперёд, скажем, что затем царь-плотник трижды бывал на постоянно развивавшемся лесопильном производстве Бажениных, а они в свою очередь не стеснялись обращаться к нему с челобитными.
Так, в 1696 году они написали Петру Великому, что дальнейшему развитию их лесопильного производства мешает отсутствие перспектив рынка сбыта: у русских потребителей низкая покупательная способность, а у иностранных лесоторговцев не хватает места на кораблях, чтобы вывезти весь произведённый Бажениными пиломатериал. В связи с чем они попросили императора дать им привилегию на строительство судов.
Пётр I такое разрешение дал и вскоре вблизи Архангельска появилась верфь, где из пиломатериалов Бажениных строились различные корабли — от китобойных до торговых. В жалованной грамоте от 2 февраля 1702 года Пётр I предоставил Бажениным право строить на Вавчуге суда для продажи и для перевозки за границу собственных товаров и казённого леса. Им также было разрешено использовать для заказываемых судов древесину из государственных лесов, нанимать матросов и шкиперов и даже иметь на судах для защиты от каперов (пиратов) пушки и боеприпасы.
В этой же грамоте Пётр I подчёркивал, что эти привилегии даны также для того, чтобы «…на то смотря, иные всяких чинов люди, в таком же усердии Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, служили и радение своё объявляли».
Петру I так понравилось качество баженовских судов, что он повелел обоих братьев отнести к «именитым людям гостиной сотни» и пожаловал им 2470 десятин (около 2700 га) леса для заготовки судостроительной древесины. Именно Вавчугская верфь стала первым в России предприятием морского торгового судостроения.
Суда строились добротно, обладали хорошими мореходными качествами, а стоили гораздо дешевле английских или голландских, поэтому вскоре Баженины уже имели много заказов от казны, русских и иностранных судовладельцев.
Следуя почину Бажениных, на берегах Северной Двины построили собственные верфи и другие купцы, так что в конце 70-х годов XVIII века в Архангельской губернии функционировало уже 15 купеческих верфей.
Пётр I вошёл в историю России как первый царь, знающий и любящий плотницкое и столярное дело, впрочем, как и любое другое ремесло, способное дать толчок в развитии отечественной промышленности.
Все историки, анализирующие развитие ЛПК России, отмечают особую роль первого русского императора в пропаганде промышленной распиловки древесины. Объясняется это двумя факторами: страстной любовью Петра I к флоту и огромной потребностью в пиломатериалах для строительства Северной столицы. Практикуемые на Руси методы их производства — вытёсывание досок топорами или раскалывание брёвен — царя-плотника категорически не устраивали. Во-первых, у этой технологии была низкая производительность, а во-вторых — огромный процент брака. А ему для Азовского похода, ставшего продолжением русско-турецкой войны, флот требовался немедленно и без тех немыслимых затрат лесных ресурсов, которые надо было бы потратить при использовании тёсаного леса. Поэтому в 1690-х годах в районе Воронежа, где закладывался русский военный флот, развернулось строительство казённых верфей с лесопильными производствами. Распиловка велась вручную, к тому же не хватало как самих пил, так и квалифицированных специалистов. Пилы в большом количестве (более 200 штук) закупил в Германии специально направленный для этого человек, а плотников, собранных в Воронеж со всей Руси, обучали пильным премудростям самые опытные пильщики, получая за это значительное вознаграждение. То есть Пётр I решал вопросы подготовки кадров и обеспечения инструментами комплексно, что позволило достаточно быстро наладить производство пиломатериалов.
Тем не менее он прекрасно понимал, что у ручной распиловки нет будущего, и в 1698 году начала работу казённая водяная лесопилка в районе Воронежа. Лесопильные производства, как на водяных, так и на ветряных двигателях, начали появляться по всей стране, к концу правления Петра их насчитывалось не менее 40. В основном это были казённые (государственные) предприятия, поскольку потребительский спрос на пиломатериалы у населения по-прежнему оставался низким. Если и работали частные лесопильные предприятия, то они были ориентированы исключительно на экспорт.
Активно используя опыт западных специалистов и закупая европейское оборудование, Пётр I параллельно решал вопросы подготовки собственных мастеров и содействовал организации российских предприятий, способных реализовать актуальную и в то время задачу «импортозамещения».
Одним из ярких примеров удачной реализации петровских реформ можно назвать Андрея Нартова — технического гения родом из простой семьи, прошедшего обучение в организованной по указу императора Школе математических и навигацких наук. Это было одно из государственных учебных заведений, положивших начало системе инженерно-технического и военного образования.
Стоит особо познакомить читателя с личностью Андрея Константиновича Нартова (1693–1756), этого русского механика и изобретателя историки называют гением станкостроения. В 12 лет он начал обучение в токарной мастерской при Школе математических и навигацких наук. С момента знакомства и до самой смерти Петра I он являлся «личным токарем» русского императора.
Почему-то принято считать, что развивать промышленность России Петру I помогали только европейские специалисты. Между тем в нашей стране были талантливые люди, чьи изобретения порой опережали западные технологии.
Андрей Нартов — один из таких гениев, он в 1717 году разработал конструкцию первого в мире токарно-винторезного станка с механизированным суппортом. Вот как оценивал изобретение суппорта Карл Маркс: «Это механическое приспособление заменяет не какое-либо особенное орудие, а самую человеческую руку, которая создаёт определённую форму, приближая, прилагая острие режущего инструмента к материалу труда или направляя его на материал труда, например, на железо. Таким образом, удалось производить геометрические формы отдельных частей машин с такой степенью лёгкости, точности и быстроты, которой никакая опытность не могла бы доставить руке искуснейшего рабочего».
Пётр I заметил толкового парня и поручил создание «дворцовой мастерской», где под его руководством император осваивал основы обработки древесины и металлов. Надеясь на то, что Европа даст русскому инженеру новые знания, Пётр отправил Нартова за границу. Но вот что Нартов писал Петру из Лондона: «…здесь таких токарных мастеров, которые превзошли российских мастеров, не нашел; и чертежи махинам (механизмов), которые Ваше Царское Величество приказал здесь сделать, я мастерам казал, и оные сделать по ним не могут».
Некоторые историки полагают, что чертежи русского мастера, которыми он щедро делился с зарубежными коллегами, затем помогли англичанину Генри Модсли заново изобрести суппорт — через 80 лет после того, как в Санкт-Петербурге его создал Нартов! Обидно, но факт: во всём мире считается, что родиной этого важнейшего изобретения, совершившего переворот в промышленности, является Англия, а не Россия. Между тем первый станок Нартова с выбитой на нём датой «1717 год» находится в экспозиции Эрмитажа.
Итак, изобретённый Нартовым суппорт (от лат. supporto — поддерживаю) для токарного станка мог бы стать технологическим прорывом в мировом станкостроении ещё в 1717 году. Но тогда это достижение конструкторской мысли оказалось по разным причинам невостребованным и получило широкое распространение только через 80 лет, когда суппорт был заново «изобретён» английским инженером.
А вы задумывались над тем, как технологии ЛПК, в особенности — резание древесины, связаны с общим уровнем технического развития? Между тем можно точно сказать, что связь здесь прямая, особенно в машиностроении. Искусство механической обработки древесины является основой для развития технологии обработки металлов. И опыт технологического развития на Западе это доказывает; проще говоря, там инженеры и конструкторы, отрабатывая технологии резания древесины, прокладывали дорогу для создателей высокоточного оборудования для обработки металлов. Мы могли бы пройти этот путь раньше европейских коллег, ведь в эпоху Петра Великого это было почти реализовано, но…
Многие исследователи убеждены, что технологическое развитие России было бы иным, успей император реализовать все свои реформы в полной мере. Увы, его преждевременная смерть в 52 года остановила движение, и в плане технического прогресса, и в развитии наук Россия вновь погрузилась в тот застой, в котором пребывала до Петра Великого…
Казённые лесопилки постепенно закрывались, практически все изданные Петром указы по рачительному использованию лесных ресурсов перестали исполняться. Образно говоря, Россия отложила в сторону пилу, которую вручил ей Пётр, и вновь взялась за топор. Все новшества в ЛПК были благополучно забыты, потому как в условиях крепостного строя ручной труд был более привычен и приемлем, чем механизированный, а заботиться о рациональном использовании древесных ресурсов больше никто не заставлял.
Показательна судьба Нартова, «царского токаря», который после смерти императора оказался практически в опале. В конце своей жизни Нартов завершил работу над рукописью «Театрум махинарум, или Ясное зрелище махин» — своеобразной энциклопедией станкостроения. Если бы Андрей Константинович успел напечатать свой гениальный труд, то это, наверняка, стало бы фундаментом для бурного развития отечественного станкостроения. Но рукопись, переданная после смерти автора его сыном в придворную библиотеку Екатерины II, пролежала там мёртвым грузом почти двести лет и была обнаружена учёными только в середине XX века.
Так наша страна не смогла реализовать свой шанс на технологический прорыв в сфере ЛПК, который был дан ей историей в начале XVIII века. Более-менее серьёзное развитие лесопромышленного комплекса России началось значительно позднее, но к тому времени Европа и США в этой сфере ушли так далеко, что нашим лесопромышленникам вновь пришлось обращаться к западным технологиям и оборудованию. Потребность в производительном и качественном деревообрабатывающем оборудовании появилась в нашей стране во время железнодорожного бума, когда по всей стране начал развиваться этот вид транспорта, потребовавший огромного количество шпал.
Итак, первый старт развитию своего ЛПК наша страна получила благодаря страстному желанию Петра I создать могучий российский флот. Но его преемников волновали совсем другие цели, так что второй шанс у ЛПК появился лишь столетие спустя, с наступлением эры железных дорог — по всей Российской империи начался бум их строительства. И сразу же появилась колоссальная потребность в шпалах (в переводе с голландского языка — подпорка), на которые укладывались рельсы.
В XIX веке по всей стране начали создаваться соответствующие производства, многие из которых даже пережили Российскую империю и продолжали работать уже в Советском Союзе. На наших железных дорогах деревянные шпалы преобладали до недавних пор, пока не начали вытесняться более долговечными железобетонными. Да, к сожалению, срок службы деревянных шпал действительно слишком мал. У первых, еловых, он составлял всего четыре года, пришедшие им на смену сосновые служили дольше, особенно после того, как с 1886 года их стали пропитывать специальным составом.
Так железная дорога стала главным «локомотивом» очередного этапа развития ЛПК России, поскольку для изготовления шпал на один километр пути требовалось переработать древесину с двух гектаров леса.
Разумеется, свой вклад в развитие ЛПК внесло продолжавшееся строительство больших городов, не только Москвы и Санкт-Петербурга, но и многих других. Росло и мебельное производство, которому также требовались не только древесина, но и оборудование. При этом регионом с наиболее развитым лесопромышленным комплексом оставалась Архангельская губерния, что было связано прежде всего с экспортом как кругляка, так и пиломатериалов. Тем не менее общее технологическое отставание российского ЛПК от зарубежного было налицо. Судите сами: первая круглая пила, совершившая настоящий прорыв в технологии пиления, запатентована в Англии ещё в 1777 году, на её базе был создан первый круглопильный станок для пиления древесины. А у нас в России широкое развитие круглопильного оборудования началось только в начале XX века!
Тем не менее в теории мы были всегда сильны. Например, рождение науки резания древесины — не только российской, но и всемирной — напрямую связано с русским учёным Иваном Августовичем Тиме (1838–1920), профессором Санкт-Петербургского горного института.
Его фундаментальные работы «Сопротивление металлов и дерева резанью...» (1870), «Мемуар о строгании металлов» (1877) и «Образование стружек при пластичных материалах» (1884) сыграли важную роль в создании теории резания металлов и дерева. Большое значение для развития машиностроения имели его труды «Практический курс паровых машин» (1886–1887), «Курс гидравлики» (1891–1894) и «Основы машиностроения» (1883–1885). Его опыты основывались на резании дерева, а потом — металла. Его последователями стали многие российские и советские учёные, разработавшие механико-математическую теорию резания древесины.
С практикой же у нас было немного хуже, отечественное машиностроение для ЛПК как до революции, так и после 1917 года заметно отставало от зарубежного. Можно назвать множество причин: от усиленного внимания правительства СССР к военно-промышленному комплексу в ущерб всем остальным направлениям промышленности до страшных последствий трёх революций, с которых начался для России двадцатый век, и последовавшей за этим Гражданской войны. Но самый жестокий урон всей промышленности страны, включая лесопромышленный комплекс, нанесла Великая Отечественная война. Так что нет ничего удивительного в том факте, что несмотря на серьёзные научные достижения в теории, высококачественную продукцию выдавали в основном те лесопильные и мебельные предприятия СССР, которые работали на импортном оборудовании.
Даже грандиозный успех советских изобретателей, давший очередной шанс нашей стране выйти в лидеры не только по запасам леса, но и по его переработке, не увенчался успехом. Мы уже подробно рассказывали об этом, так что сейчас просто напомним. В 70-е годы прошлого века в Центральном научно-исследовательском институте механической обработки древесины (ЦНИИМОД), расположенном в Архангельске, группой молодых учёных и инженеров под руководством Александра Сумарокова была создана и внедрена в производство установка ЛАПБ-1 (линия агрегатной переработки брёвен). Она соединила в себе целый лесопильный поток, состоящий из четырёх станков. Технология позволяла в пять раз сократить количество рабочих, это был принципиально новый, прогрессивный шаг в лесопилении.
Важно отметить, что новый метод обработки древесины стал разрабатываться почти одновременно в СССР и США, а позднее и в ряде других стран. То есть наша лесная наука и конструкторы оборудования шли в ногу со всем миром. Но хроническое технологическое отставание в гражданском машиностроении привело к тому, что даже в СССР с его мощной экономикой так и не смогли организовать производство надёжного оборудования для ЛПК, отвечающего мировому уровню качества. Зарубежные фирмы уже вовсю внедряли автоматику, снижающую риск так называемого человеческого фактора и повышающую качество и производительность оборудования, которое уже тогда переводилось на технологии, которые мы сейчас называем цифровыми. А очередной шанс развития советского ЛПК, появившийся благодаря деятельности лучшего лесного министра М. И. Бусыгина и его соратников, прежде всего учёного-конструктора А. М. Сумарокова, был упущен по вине горе-реформаторов из команды Горбачёва. Так наша деревообработка вновь оказалась не готовой к третьей промышленной революции, в 80-е годы прошлого века начавшейся во всём остальном мире…
Отстав от лидеров третьей технической революции, мы рискуем пропустить и происходящую сейчас четвёртую. Сегодня на Западе существуют лесопильные автоматизированные заводы мощностью до 500 тысяч м3 в год, на которых в смену работают всего 20 человек! Чтобы конкурировать на мировом рынке пиломатериалов по качеству и цене, нам нужны именно такие высокопроизводительные технологии.
Догнать и перегнать ведущих мировых производителей оборудования для ЛПК в ближайшее время уже точно не получится. Надо хотя бы минимизировать свои потери от чудовищного отставания. И тут не нужно изобретать велосипед — достаточно применить метод, использованный Китайской Народной Республикой, экономика которой сейчас действительно догоняет США. А ведь промышленный бум в Китае начался сравнительно недавно: с открытия границ для инвесторов, активной работы по созданию совместных предприятий, закупки (или простого заимствования) новейших технологий. Китайские власти и тут во многом скопировали методы руководителей нашей страны, которые в своё время таким же образом начали выводить из застоя те отрасли, в которых мы отставали, с помощью СП. Но для повторения того метода, для совершения большого технологического рывка в ЛПК нужна чёткая и целенаправленная политика государства. Пока же подобные заводы-автоматы могут появиться в основном по инициативе частного бизнеса.
Кстати, один из таких пионеров отрасли мог бы уже работать в Республике Тыва. В создании проекта, который по разным обстоятельствам пока не запущен, принимал участие Александр Михайлович Сумароков, вот что он рассказывает о заводе, который должен обязательно появиться, чтобы стать примером для развития всего ЛПК нашей страны:
«Республика Тыва богата лесом, запас древесины — около двух миллиардов кубометров. В основном преобладает тонкомерная лиственница. Это связано с климатическими особенностями региона. Но там очень слабая транспортная инфраструктура. Кроме того, поскольку переработка леса не развита, то нет и специалистов, способных работать на современном оборудовании. Власть и бизнес Тывы несколько лет назад решились на очень смелый шаг — первыми в России начать четвёртую промышленную революцию. Разработчиком завода-автомата по решению региональных властей Республики Тыва стала австрийская фирма «Шпрингер». Уже был подписан протокол о намерениях между австрийской компанией «Шпрингер» и Министерством природных ресурсов и экологии Республики Тыва. На территории республики практически нет не только высокомеханизированных, автоматизированных предприятий, там вообще очень мало предприятий лесопереработки. Сейчас пришло время говорить о необходимости создания такого предприятия и вот почему: есть лес, в транспортной доступности находятся привлекательные рынки сбыта лесопродукции, такие как Япония, Южная Корея, Китай. Министерством путей сообщения РФ и правительством республики принято решение построить железную дорогу — небольшой участок длиной около 400 км от столицы Республики Тыва Кызыла до населённого пункта Куракино. В разработку проекта активно включился генеральный директор предприятия «Туранское спец. ЛХУ» Андрей Бородкин и даже предложил под завод-автомат промплощадку своего лесоперерабатывающего предприятия. По мнению Андрея Владимировича, главная беда региона заключается в отсутствии высококвалифицированных кадров. И строительство именно завода-автомата — это необходимость. Также необходимо привлекать специалистов из других регионов для работы вахтовым методом. За основу разработчики проекта взяли схему существующих полуавтоматизированных и полностью автоматизированных предприятий Западной Европы, Швеции, Германии и Австрии, которые в данный момент работают. Планируемый объём переработки — 500 тысяч кубометров пиловочника. Склад сырья представляет собой автоматизированный склад из штабелированного сырья, всё сырьё окорённое и раскладывается сразу в кассеты. На окорке планируется применить самое современное окорочное оборудование. Брёвна рассортировываются по диаметрам с градацией до 0,5 и укладываются в кассеты. Известно, чем лучше рассортировано сырьё, тем больше выход пиломатериалов. На складе сырья будет занято 1–2 человека.
Из кассет, расположенных вдоль сортировки брёвен, сырьё автоматически будет подаваться грейферами, управляемыми в автоматическом режиме и по заданной программе. Линия «Шпрингер» подаёт пиловочник на конвейер, который в свою очередь подаёт его на линию «Линк» со скоростью распиловки 100–120 м/мин. Подобная схема уже работает на Лесозаводе 25 в Архангельске. Линия «Линк» работает в автоматическом режиме, здесь человек только наблюдает за процессом. При скорости 100–120 метров в минуту человек не способен что-то заметить и изменить в процессе распиловки. Таким образом, на участке подготовки сырья к распиловке и на распиловке работают 2–4 человека. Далее — сортировка. Все пиломатериалы, которые вырабатываются, поступают на линию сортировки сырых пиломатериалов компании «Шпрингер», производительностью в трёхсменном режиме до 450 тысяч кубометров в год.
Линия штабелирования пиломатериалов тоже работает в автоматизированном режиме, при этом формируется стандартный сушильный штабель.
Сформированные сушильные штабеля в автоматизированном режиме подаются в сушильные камеры, в процессе загрузки должен участвовать всего один человек. В процессе сушки все камеры открываются и закрываются в автоматическом режиме по команде, далее идёт разборка и сортировка сухих пиломатериалов.
Высушенные пиломатериалы поступают на линию сортировки сухих пиломатериалов компании «Шпрингер». Здесь в автоматическом режиме оценивается полностью качество пиломатериалов: от качества распиловки до качества самой древесины, включая все пороки древесины. Вся система сортировки пиломатериалов ориентирована только на один показатель — прочностной. Потому что основное применение пиломатериалов — это изготовление клеёных деревянных конструкций, которые идут на строительство ферм, мостов и т. д., где прочностной показатель является главным.
На упаковке пиломатериалов планируется использовать оборудование фирмы «Шпрингер», которое автоматически не только формирует, сжимает, но и упаковывает пакет пиломатериалов. Здесь тоже работает один человек. Пакеты автоматически поступают на склад готовой продукции, каждый пакет пронумеровывается, в базу вносятся все качественные и объёмные показатели пиломатериалов пакета. Отгрузка пиломатериалов также будет полностью автоматизирована, здесь необходимо не более трёх человек.
Таким образом, в производственном процессе завода-автомата будет работать в одну смену около 20 человек. Следует добавить, что древесина будет использоваться полностью, планируется производство пеллет, клеёных конструкций CLT, панелей для домостроения, древесные отходы пойдут на отопление. Заготовка леса — сортиментная, харвестерами и форвардерами. Срок окупаемости проекта — всего пять лет. Четвёртая промышленная революция — требование времени, и в Республике Тыва приняли верное, взвешенное решение. Жаль, что пока реализация практически готового проекта затормозилась. Но я верю, что этот завод обязательно появится, потому что это символ будущего ЛПК России, по образцу которого мы могли бы изготавливать оборудование для подобных ультрасовременных предприятий по всей стране. История вновь даёт нам шанс создать лесоперерабатывающий комплекс мирового уровня, остаётся лишь им воспользоваться»…