Мальчик закончил свой рассказ. Отец стоял лицом к окну и задумчиво изучал размашистую роспись поперёк обеих страниц дневника. По почерку он понял гораздо больше полезного, чем мог бы ему рассказать ребёнок. Сегодня придётся посетить школу. Не хочется, но за свои поступки надо отвечать – сам учил сына говорить только правду. Ну, что ж…
Андрей Александрович Козлов сидел в классе и кусал пухлые женские губы, заполняя очередную кипу никому не нужных отчётов. Он кипел, его кадык ходил вверх и вниз, задевая плохо выбритый второй подбородок. Сегодня придёт этот… как там его, гада. На родительские собрания не ходит, обалдуя своего распустил, как держался вчера со мной, наглец! Заявил мне, что мой предмет – полная мура, да еще взялся это доказывать! Ну, ничего, сейчас я его родителя так вздрючу, сопляк потом долго сидеть не…
- Что же это вы, Андрей Александрович, в дневниках учащихся нецензурно ругаетесь? Это же непедагогично!
Учитель подпрыгнул на мягком кресле, грузно плюхнулся на него обширным задом и сразу вскочил. На первой парте сидело неописуемое чучело – припёрся в учебное заведение в кожаной куртке, драных джинсах и армейских ботинках! А патлы-то какие – в жизни он когда-нибудь стригся!?
Странный посетитель сидел с явным комфортом на полированном дереве и улыбался в огненно рыжую бороду. На запястьях виднелось несколько…веревочек, ленточек. Зелёные глаза смотрели, казалось, на стену за спиной Андрея Александровича, нисколько не задерживаясь помехой в виде ста двадцати килограммов мяса и жира в сером пиджаке при галстуке с золотой булавкой.
- Ты!!!... Вы как сюда прошли!? Да как… вас… охрана пустила?!
- Прошёл через дверь. Охрана мне не препятствовала. И хватит обо мне! Давайте лучше поговорим о вас, кстати, можете сесть.
Козлов, пребывая в самых смятенных чувствах сел, и рыжий неуловимым движением, как-то сразу, оказался у стола и упёрся обеими руками в столешницу. Рыжая борода, точно клюв, уставилась в лоб преподавателя.
- Мой сын сказал вам, что вы говорите чушь. Догадываюсь, что вы с такой постановкой вопроса не согласны, однако вам обещали доказательства, а вы их не приняли. Вы захотели получить их от меня, за это я вас не виню, это, в целом, правильно. Но вот руку на ребёнка вы подняли зря…
Андрей Александрович пребывал в шоке. В его собственном кабинете! Его распекают… Но как он так тихо… Да что я его слушаю-то!
Учитель попытался рывком вскочить, но массивный стол резко ударил его в брюхо, заставив вторично плюхнуться в кресло. Злость и возмущение столкнулись в Козловской голове с давно подзабытым чувством, детским страхом. Его давно уже никто не мог напугать, все боялись его. Он захотел, было взрыкнуть, но пустил петуха и начал потише:
- Я попросил бы…
- Попросил бы – получай! – перебил его рыжебородый, и их взгляды встретились…
Андрей Александрович, вытирая пот со лба белым платком, спускался по лестнице. Он не помнил, что с ним сделал этот ненормальный, надо будет на него заявленьице составить. Но это будет потом, а сейчас пропустить стаканчик-другой.
Охранника на месте не оказалось. Его кожаная кепка валялась в пустом холле на полу. Пол был в известковой пыли. В переборке, отделяющей от холла спортзал, зиял свежий пролом примерно метровой ширины.
Андрей Александрович, как и всякий храбрый мужчина, мгновенно сориентировался, перестал пялиться на стену и взял ноги в руки. Он пулей выскочил из школы – до отделения милиции было рукой подать. Он пробежал несколько шагов по крыльцу, сзади хлопнула пружина двери… Но на двери не может быть хлопающей пружины… Что это!!!
Привычная картина спального района вдруг заволновалась, замерцала и с тихим писком свернулась в точку. Вокруг запахло, застрекотало, запело… Джунгли!
Андрей резко обернулся и кинулся к двери. Не той металлической с гидравлическим приводом тяжеленной сейфовой двери, которую он сам помогал директору заказывать, и на которую жаловались не только дети, но и преподавательницы послабее… нет! Дверь была деревянная, шаткая и расхлябанная.
Андрей Александрович, не раздумывая, рванул её на себя. С визгом и стоном дверь стала открываться – и оторвалась, упав на грудь Козлову и загородив на мгновение собой обзор. Когда дверь оказалась отброшена в сторону, выяснилось, что Андрей Александрович стоит по щиколотку в полужидкой остро пахнущей грязи, вокруг возвышаются колонны гигантских деревьев, а там, где только что висела дверь, стоял посреди буйных джунглей ветхий дверной короб, к тому же, с заложенным кирпичами проёмом.
Учитель заметался. Во все стороны лес выглядел одинаково недружелюбным. Солнца не было видно за смыкающимися кронами, но был уже явно поздний вечер. От мысли о ночёвке здесь у Андрея Александровича наступила паника и он, с истошным визгом, ломанулся через редкие, но чрезвычайно колючие кусты. В воздухе зазвенел первый комар…
Андрей Александрович ехал в лязгающем вонючем древнем Лендровере. Все-таки, он молодец! Не растерялся, не упал духом. Два дня блужданий по лесу, тучи москитов и орды пиявок, всякие поганые твари, потом эти мерзкие негры, которые в своей глухой деревеньке не знают ни русского, ни английского… Ладно! Всё это уже позади, на ломаном английском один туземец мне пообещал доставить меня в город, захотев за это мои часы. Хрен тебе, а не часы! Добраться бы до цивилизации….
Андрей Александрович открыл глаза. Он лежал на белой кровати в белой…хорошо, когда-то белой комнате, тонкое одеяло закрывало его тело до подбородка. Он захотел сесть, но понял, что ему что-то мешает. Руки были плотно примотаны к телу, видимо достаточно давно, они затекли и почти не ощущались. Поворочавшись, Андрей Александрович все же сел, спустил на пол с кровати ноги, взглянул на них…
Душераздирающий женский визг пронизал привычные к таким звукам коридоры спецклиники. Через две минуты санитары уже держали беснующуюся новоприбывшую девчонку, пытающуюся разбить голову о стену, а дежурная медсестра уже готовила шприц…
Сумасшедший дом. Да, именно он, причём не где-то в Африке, а в России. Но как он, Андрей Александрович, дородный пожилой мужчина мог превратиться в пятнадцатилетнюю соплячку со свежими разрезами на тонкой бледной левой руке? Врачи, понятное дело, на такие вопросы не отвечали, а сгоряча рассказанная бывшим Козловым история только подтвердила диагноз. Уколы, смирительная рубашка, санитары… Ни проснуться, ни умереть, ни с ума сойти…
Бывший Андрей бежит по коридорам, со стенами грубо замалёванными масляной краской. Босые девичьи ноги громко шлёпают по полу. Лестница, дверь… заперто! Опять тупик! Никто не преследует. Во всём здании никого. Бежать! Здесь насмерть залечат, бежать, рассказать… Кому?! Да кто в такое поверит? Обратно отвезут… Да сколько же тут этажей! В окно видно было, что не выше третьего… Опять этот коридор, у той двери всегда…
Ну вот, опять! Громкий топот, крепкие руки, укол…
Взрывающиеся пурпурные пузыри. Много пузырей, ничего, кроме пурпурных пузырей. Где? Что? А кто думает-то? Кто Я?
- ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, А КТО ТЫ? – прозвучал громовой нечеловеческий голос в голове (ага, значит, есть голова). Некто попытался взглянуть на себя, но ничего не увидел в пурпурном месиве.
- Кто я? Где я? Отпустите!!! – завопил некто.
- Определись, кто ты, тогда сам себя отпустишь. Тебя же никто не держит, кроме тебя самого, ишь, как вцепился!
Андрей Александрович обнаружил себя скорчившимся на полу, вонзившим сведённые в судороге пальцы себе в бёдра. Тело. Знакомое мужское тело с членом. Костюм. Стол. Родная школа. Всё, как раньше. Видимо, проклятый рыжий гипнотизёром оказался, или брызнул какой дрянью…
Встать! Тело слушается, моё тело! Где телефон?
За окном послышался рев мощного двигателя, лязг гусениц и хруст ломаемого асфальта. Холодея, Андрей Александрович взглянул в окно, и взгляд его упёрся прямо в дуло 120-ти миллиметровой пушки американского танка Абрамс. Танк медленно надвигался на здание школы, а из люка виднелась патлатая голова с рыжей бородой…
Андрей Александрович уже нёсся по лестнице, когда заложило уши от взрыва, зашатался пол и полетели осколки. Лестница вела все ниже и ниже, упёрлась в закрытую дверь… Откуда здесь эта дверь?! Обратно! Белый коридор, бесконечный коридор, масляные стены, топот каблуков за спиной, холодный пол под БОСЫМИ ДЕВИЧЬИМИ НОГАМИ…
Пурпурные пузыри. Джунгли. Уколы. Гусеницы танка над самой головой. Лестница. Тучи москитов. Белые зубы негритят. Проснуться, ущипнуть себя – в руку вонзается игла шприца, а в щёку – хоботки комаров…
Пурпурные пузыри. Письменный стол. Все закончилось!
Танк. Взрыв – бежать по лестнице… к закрытой двери. Санитары.
Джунгли. Смирительная рубашка. Сколько же можно!
- Отпустите меня!!!!!
- А КТО ТЫ? Отпусти себя сам! Что, не можешь?
- Нет. Пожалуйста…
- Ты свободен.
Андрей Александрович с мертвенно бледным лицом сидел в своем любимом кресле, а на полированной парте развалился рыжебородый в кожаной куртке и смотрел ему в глаза.
- Ты получил свои доказательства? Нет, не галлюцинация и не наркотик, всё было реальным и ты это знаешь. Да, мысли читаю. Имей в виду, к самому страшному я тебя не подпускал, а то бы от тебя одни брызги остались. Решишь отомстить мне, или, тем более, сыну, ты в этом убедишься. Самому тебе из этой игры не выйти, понял, надеюсь? А для этой работы ты не подходишь, завтра напишешь заявление. Вопросы?
Вопросов не оказалось.
Написано 27.03.2010