1950 год
СССР
В один из сентябрьских субботних дней 1950 года, во 2-м отделе МГБ Узбекской СССР, в конце дневного рабочего времени*, раздался телефонный звонок . Звонил начальник Второго бюро Демократической армии Греции (ДАГ) майор Ф. (смотри публикацию «Коллега из другого ведомства»). Он сообщил, что среди колонии политэмигрантов есть группировка греческих моряков, ранее служивших на американских, английских, французских и других судах.
Обычно эти моряки никаких политических вопросов не поднимали, занимаясь в основном улучшением бытовых условий лично для себя. Потому о них греки ничего не сообщали в органы МГБ. Но случилось непредвиденное. Лидеры этой группы уговорили остальных моряков нелегально уйти за кордон, добраться до Организации Объединенный Наций. В ООН они намеревались выступить с заявлением о том, в каком бедственном положении в СССР находятся греческие политэмигранты и, в частности, моряки. По сообщениям агента Ф., находившегося в рядах моряков, двадцать четыре человека изъявили желание уйти вместе с лидерами за кордон. Они раздобыли оружие, карты, верёвки, переправочные средства, намереваясь выехать в район Термеза, где собираются форсировать Аму-Дарью, и уйти в Афганистан. Ф. сообщил, что данная группа уже покинула греческий городок и сосредоточилась в пустом бараке в районе посёлка Дурмень, откуда завтра моряки намерены двинуться по намеченному для бегства маршруту.
Контрразведчики провели срочную рекогносцировку местности и выяснили, что барак, в котором остановились моряки, находится метрах в тридцати от просёлочной дороги, по которой изредка движутся люди и машины в направлении расположенного неподалеку заводика и обратно. С другой стороны барака обрыв, внизу которого глубокий арык. У входа в барак моряки выставили часового, чтобы он вовремя предупредил их о возникшей опасности.
Принимается решение. Группу задержать, пока она не покинула барака. Задержание провести на рассвете, когда моряки ещё будут спать. Но для этого часового нужно было снять бесшумно, по всем правилам партизанского искусства.
Весь вечер и ночь готовилась операция по захвату. Но вопрос: как бесшумно снять часового? Решение пришло на месте захвата, на рассвете.
В это время на заводике окончилась ночная смена. Около двух десятков рабочих, мужчин и женщин, окончивших работу, прошли домой недалеко от барака. Часовой на них не реагировал. Более того, сам вышел к просёлочной дороге с каким-то вопросом к проходившим.
Контрразведчики, наблюдавшие из укрытия за бараком, мгновенно сообразили, что надо делать.
Геннадий Дурандин и Владимир Борташевич нарядились на заводе в две промасленные спецовки, слегка «прикоптили» свои лица и под видом рабочих, окончивших смену, двинулись мимо барака. Продолжая якобы ранее начатый разговор, они остановились недалеко от часового, и беседовали, не обращая на моряка никакого внимания. Тот также спокойно наблюдал за ними. В ходе разговора Геннадий и Владимир достали папиросы и стали искать спички. То ли от сырости, то ли еще по какой причине их спички не загорались. Падали на землю одна за другой. И тут Геннадий показал рукой на костерок возле часового. Не торопясь, продолжая разговор, сотрудники контрразведки подошли к моряку с просьбой достать тлеющий уголёк.
Прочее было делом техники. Через пятнадцать секунд часовой с кляпом во рту и закрученными назад руками лежал на земле, а группа оперативных работников МГБ, перекрыв окна и двери, чтобы никто не мог сбежать, вошла в барак и повязала всех. Большинство из них взяли сонными.
Среди изъятых у арестованных вещей были парабеллум и бельгийский пятнадцатизарядный пистолет**, несколько ножей, карты с маршрутами передвижения до границ с Афганистаном и около 600 американских долларов (каковые сотрудники МГБ впервые держали в руках по словам Удилова).
(Источник: Удилов)
* В то время продолжительность рабочего дня в органах госбезопасности делилась на два отрезка. Первый начинался в 9 часов утра и заканчивался в 17.00; второй начинался в 9 часов вечера и официально заканчивался в час ночи. А если начальство продолжало работать, то до 3-х или 4-х часов утра.
** Разработка Джоном Браунингом нового пистолета, позже получившего огромную популярность и ставшего известным как High Power, началась в начале 1920-х гг. Инициатором этой работы была опять же бельгийская FN, действовавшая в этот раз по инициативе французских военных, заинтересованных в получении боевого пистолета с емкостью магазина 15 патронов. Но сам Браунинг считал, что двухрядный магазин большой емкости не будет отличаться надежностью и работы по конструированию этой части пистолета начал проводить главный конструктор FN, Дидьен Сэйв (Dieudonne Saive). На основе созданных Сэйвом магазинов, Браунинг разработал к 1922 году два пистолета, отличающиеся конструкцией запирания, а в 1923 году подал заявку на патент. Этот патент был выдан только в феврале 1927 года, спустя несколько месяцев после смерти конструктора. Пистолеты разработки 1922 года, не смотря на перспективность, так и не были приняты на вооружение французами и их усовершенствование начал проводить Дидьен Сэйв, введя курковый ударно-спусковой механизм в 1923 году, вместо ударникового, в соответствии с требованиями французских военных специалистов.