Недавно в моей семье случились печальные события, которые побудили меня вспомнить 2013 год.
Близкий мне человек потерял близкого ему человека. Не буду обсуждать эту тему, но я вспомнила, что чувствовала, когда была на его месте.
В 2013 г., после скоропостижной смерти мамы я узнала, что мне остались в наследство три кредита в трех разных банках под залог дома.
Общая сумма этих кредитов превышала стоимость родительского дома. Именно по этой причине я не вступила в наследство. Я перебирала договоры и не могла понять, что мне со всем этим делать.
Мама умерла от инсульта за неделю до нашей с мужем свадьбы, которой так и не было в итоге.
На третий день после похорон меня нашли коллекторы и начался ад, который длился несколько месяцев. Несколько месяцев мне звонили из банков, каждый раз с разных номеров, угрожали, обзывали, требовали немедленно заплатить долги и пр. Угрозы эти часто были записаны и воспроизводились с записи, внушали ужас с первых же секунд, так как были сделаны по всем правилам психологического воздействия- хорошо поставленным голосом, с использованием нужных слов и угроз и т.д.
Эти звонки можно описать очень емким термином- психологическое насилие.
Тут надо прояснить несколько моментов.
1. Почему коллекторы звонили мне и как узнали мой номер. Мама указала его, как телефон ответственного лица во всех договорах, в которых брала кредиты. Мое согласие никто не спрашивал, как и не ставил меня в известность о том, что мой телефонный номер, адрес и прочая личная информация находятся в банковских документах. Я узнала об этом постфактум после того, как мамы не стало. Так работали тогда в банках Украины. Это звучит, как бред, но поверьте, это правда.
2. Почему я отвечала на эти звонки. Мне часто звонят по работе с разных номеров. К тому же, я находилась, мягко говоря, в состоянии, когда мозг не очень хорошо работает. Я не могла придумать, как мне решить эту ситуацию, потому что я не могла тогда хорошо думать. Мне казалось, что после того, как я объясню, звонить и требовать с меня деньги, которых я в глаза не видела, перестанут. Это было очень наивно, да.
Постепенно двум банкам из трех мне все-таки удалось донести свою позицию- я не брала кредит, не выступала поручителем, в документах нигде нет моей подписи, меня не ставили в известность, я не вступила в наследство, ко мне не может быть никаких претензий и пр,- и они от меня отстали. Но в одном из банков коллекторов не брали никакие доводы. Они дошли до того, что однажды позвонили мне и сказали, что найдут, где бы я ни была, и описали в деталях все, что со мной сделают.
Я шла на встречу с подругой. На улице шел дождь. Помню, что был ноябрь, а мамы не стало в июне. Мы сидели во французской булочной и пили чай. Наверное. Или кофе. Я не помню. Зато помню, что по окну текли потоки воды, было темно, мрачно, и я подумала, что у меня в душе такое же состояние- темно, мрачно, безысходность и отчаяние.
-Смени номер,-посоветовала подруга. -Это единственный выход. Иначе они сведут тебя с ума.
-Да,-согласилась я.-Так и сделаю.
Мы попрощались, и я пошла домой. Шла пешком, не раскрывая зонт. Пришла домой вся мокрая, села за стол на кухне, сидела и долго смотрела в окно.
А потом подумала:
-А какого, собственно, х..?
Вот именно так я подумала и мне не стыдно. Несмотря на мою профессию, веру в Санта Клауса, единорогов, любовь к девчачьим пышным юбочкам и всякую милоту, иногда во мне просыпается человек, лексикону которого позавидует любой сапожник.
И вот этот человек говорит:
-В смысле я должна поменять номер? А не пойти ли им всем... (в пешее эротическое путешествие)?
И я сажусь и читаю. Уголовный кодекс Украины, банковские документы мамы, законы, касающиеся наследников, наследования, коллекторов, банковской сферы и т.д. Долго читаю, несколько дней. Выясняю, по каким именно законам все действия коллекторов абсолютно незаконны. Кроме того, я обнаружила, что один из кредитов, который выдали маме, с процентами превышал ее годовой доход (а был выдан на год, но она никак бы его не заплатила со своей пенсии, даже если бы полностью ее перечисляла банку).
А потом пишу письма. Сама. Это были письма со ссылками на законы, акты, статьи кодексов... Но если кратко и просто, то основная мысль была такая: вы, неуважаемые, надеялись, что все вокруг такие же юридически неграмотные, как пенсионеры, которым можно выдать кредит, превышающий их доход, в обход всех законов и правил банковской сферы. Также вы надеялись, что можно, воспользовавшись горем человека и его невменяемым психическим состоянием, заставить его платить кредит, к которому он не имеет никакого отношения. Но вы ошиблись. Поэтому, если ваши сотрудники не перестанут мне звонить, я обращусь не только в Центральный банк Украины, но также в Генпрокуратуру, к президенту, в милицию и вообще, в любые структуры, куда посчитаю нужным. Вы от меня не получите ни копейки, это я вам гарантирую. Ваши работники должны лучше проверять, кому они дают и что. А теперь самое время начать бороться за залог, но лучше встаньте в очередь, потому что вас там, неумных товарищей, немало.
Конечно, это было написано не так. Там было почти два листа юридических терминов, ссылок, объяснений..
Я отправила эти письма руководству банка и коллекторской компании.
Через день звонок от коллекторов:
-Алло! Это Наталья Вадимовна?
-Какой прогресс,- говорю.- До этого меня называли только мошенницей и с..кой.
-Наталья Вадимовна, мы получили ваше письмо и изучили его. Произошло недоразумение...
ну и в таком духе. Под конец разговора неожиданный беспомощный вопрос:
-Наталья Вадимовна, а что же нам теперь делать, раз вы не собираетесь платить кредит?
...
Звонить мне перестали и угрожать тоже.
Сейчас я бы еще на них в суд подала за моральный ущерб. А тогда я была рада, что от меня отстали, потому что мне и без коллекторов было нелегко.
Потом я очень долго приходила в себя. После 2013 года я не люблю июнь.
Однажды я пришла в церковь, а на крыльце стояли три священника. Я подошла к ним и спросила, почему моя мама ушла перед свадьбой. Может, это знак какой-то?
И один священник ответил:
-Человек- как хлеб, который печется. Бог открывает печь и смотрит: хлеб готов. И достает его. И все. Хлеб готов, и нет тут никаких знаков.
Нашим человеческим мозгом трудно понять, почему тот или иной хлеб считается готовым.
Но одно я знаю точно: те, кто остались здесь, должны жить. В том числе, ради тех, кто там.
