Книги Роулинг о Гарри Поттере содержат немало моментов, которые трудно истолковать однозначно, и это одна из причин, почему их до сих пор продолжают столь бурно обсуждать. Один из таких моментов — реакция Снейпа после убийства Дамблдора на то, что Гарри назвал его «трусом».
— Ну так убей меня! — задыхаясь, сказал Гарри; он не ощущал никакого страха — только гнев и презрение. — Убей, как убил его, трусливый...
— НЕ СМЕЙ! — взвизгнул Снегг, и лицо его внезапно стало безумным, нечеловеческим, как будто он испытывал такую же муку, как жалобно воющий пес, запертый в горящей хижине. — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ!
Он рассек палочкой воздух: словно раскаленный добела хлыст ударил Гарри по лицу, вдавив его в землю.
При всей оскорбительности обвинения в трусости эмоции Снейпа выглядят абсолютно несоразмерными: доходящий до визга крик, который в тексте передан капслоком — это уже нечто из ряда вон выходящее для человека, который обычно говорит негромко, почти шепотом. А у него ещё и лицо искажено страданием так, что он выглядит безумным, потерявшим человеческий облик. Плюс физическое насилие, к которому Снейп вообще-то не склонен — он только что сам избавил Гарри от пытки Круциатусом:
— Импеди...
Гарри еще не успел произнести заклинание, как его пронзила невыносимая боль; он упал на колени в траву, кто-то визжал; эта мука наверняка прикончит его; Снегг запытает его до смерти или до безумия...
— Нет! — взревел голос Снегга, и боль прекратилась так же мгновенно, как началась; Гарри лежал на темной траве, скорчившись, сжимая в руке волшебную палочку, задыхаясь, а где-то над ним Снегг кричал: — Вы что, забыли приказ? Поттер принадлежит Темному Лорду, мы должны оставить его! Уходим! Уходим!
Что же случилось? Почему Снейп, который весьма равнодушно отреагировал на две попытки Гарри применить к нему тот же самый Круциатус, так реагирует на совершенно нелепое и неуместное обвинение в трусости?
Я думаю, многие из нас сталкивались с утверждением: если человек остро реагирует на какое-то оскорбление, значит, сказанное о нем — правда. Мол, нечто заведомо несправедливое не может человека задеть, он просто пожмет плечами. А вот на правду о себе, высказанную открыто и недоброжелательно, человек злится — и чем в большей степени оскорбление имеет под собой основания, тем сильнее его гнев. Мне попадались такие мнения и в отношении этого эпизода со Снейпом: якобы он так отреагировал, потому что действительно знает о себе, что он трус, только не хочет это признавать.
Очень надеюсь, что мои читатели понимают: такой подход сам по себе однозначная ложь и манипулирование. Его используют ради оправдания оскорблений, более того, ради утверждения своего права оскорблять: мол, я вам правду в глаза говорю, и ваша реакция это доказывает. Несправедливые обвинения могут возмутить ничуть не меньше, чем пресловутая «правда, колющая глаза», в которой чаще всего, цитируя Высоцкого, «правды на ломаный грош». Не все люди достаточно уверены в себе для того, чтобы просто посмеяться над лживыми словами в свой адрес или не придавать им значения. И этим зачастую охотно пользуются любители внушать другим чувство неполноценности. Об этом надо помнить и не допускать подобных манипуляций. Ни по отношению к себе, ни по отношению к другим людям.
Но Снейп не только не был трусом, о чем в книге сказано совершенно однозначно устами того же Гарри, но и не считал себя трусом. Он сам говорит об этом Дамблдору:
Я не такой трус.
К этому разговору мы ещё вернемся, но сначала я хотела бы обратить внимание на то, что Гарри дважды называет Снейпа трусом в той сцене бегства после смерти Дамблдора, и в первый раз Снейп реагирует куда спокойнее:
— Сражайся! — крикнул Гарри. — Сражайся, трусливый...
— Ты назвал меня трусом, Поттер? — прокричал Снегг. — Твой отец нападал на меня, только когда их было четверо против одного. Интересно, что бы ты сказал о нем?
Снейпа явно возмущают подобные несправедливые нападки, но сами по себе они не лишают его самообладания — он легко их парирует, напоминая Гарри, как вел себя его отец.
Что же такое есть во второй фразе Гарри, где он снова называет Снейпа трусом, чего нет в первой?
Конечно, не исключено, что в какой-то момент количество просто перешло в качество, и нервы Снейпа не выдержали нагрузки, вот он и сорвался. И всё же более вероятной выглядит версия, что сработал какой-то триггер, как это было в третьей книге в Визжащей Хижине:
— Профессор Снегг... может... может, нет ничего страшного в том, чтобы выслушать... что они хотят... хотят сказать?
— Мисс Грейнджер, вы уже на грани исключения из школы! — рявкнул Снегг. — А что касается вас, Поттер и Уизли, вы вообще перешли все границы, проводите время в компании закоренелого убийцы и оборотня. Так что раз в жизни придержите языки.
— Но если... если это ошибка...
— Молчать, глупая девчонка! — Снегга прорвало, он вдруг будто обезумел от злости. — Не рассуждай о том, чего не понимаешь!
Что такого сказала Гермиона, что Снейпа «прорвало», и он «вдруг будто обезумел от злости»? Чего Гермиона «не понимает»?
Прозвучало всего одно-единственное слово: ошибка.
Почему оно могло стать триггером?
Именно «ошибкой» Дамблдор называет передачу Снейпом пророчества Волдеморту в разговоре с Гарри:
«— Профессор Снегг совершил ужасную...
— Не говорите мне, что он совершил ошибку, сэр! Он подслушивал под дверью!
— Дай мне, пожалуйста, закончить. — Дамблдор дождался короткого кивка Гарри и продолжил: — Профессор Снегг совершил ужасную ошибку».
«— Ты представления не имеешь, Гарри, как раскаивался профессор Снегг, когда узнал, каким образом Волан-де-Морт истолковал пророчество. Уверен, это величайшее из сожалений его жизни, именно поэтому он обратился...»
«Ошибка» в сознании Снейпа неразрывно связана с гибелью Лили из-за передачи пророчества — и ничего более ужасного в его жизни не было. А в Визжащей Хижине это слово звучит в тот момент, когда Снейп уверен — перед ним тот, кто предал Лили, кто лишил его шанса исправить совершенную им ошибку и спасти её. Естественно, Снейп теряет самообладание, услышав это слово, и кричит Гермионе «не рассуждай о том, чего не понимаешь!». Не говори об ошибках — ты не знаешь, что это такое, я знаю.
Разумеется, Гермиона говорила о другой ошибке — о передаче пророчества она ничего не знала, как и все остальные участники сцены, кроме самого Снейпа. Но Снейп в этот момент слышал не столько её, сколько это, что происходило в его собственной душе. И в ней слово «ошибка» отозвалось сильнейшей болью, которая лишила его способности рассуждать здраво и держать себя в руках.
Если мы теперь с этой точки зрения посмотрим на сцену между Гарри и Снейпом в конце шестой книги, что мы увидим?
— Ты посмел использовать против меня мои же заклинания, Поттер? Это я изобрел их — я, Принц-полукровка! А ты обратил мои изобретения против меня, совсем как твой гнусный отец, не так ли? Не думаю, что... Нет!
Гарри рванулся к палочке, но Снегг выпалил заклинание, и она отлетела на несколько футов во тьму и скрылась из глаз.
— Ну так убей меня! — задыхаясь, сказал Гарри; он не ощущал никакого страха — только гнев и презрение. — Убей, как убил его, трусливый...
— НЕ СМЕЙ! — взвизгнул Снегг, и лицо его внезапно стало безумным, нечеловеческим, как будто он испытывал такую же муку, как жалобно воющий пес, запертый в горящей хижине. — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ!
Несмотря на то, что и здесь, и в Визжащей Хижине Снейп постепенно заводится всё сильнее, в обоих случаях автор использует слова, указывающие на то, что Снейп неожиданно становится как будто обезумевшим - «вдруг», «внезапно». Не количество перешло в качество — что-то случилось, что сработало, как спусковой крючок, вызвав срыв.
В Визжащей Хижине это было слово «ошибка». А здесь?
На мой взгляд, слово убил. «Убей меня, как убил его».
Именно в этом отличие первого случая, когда Гарри называет Снейпа «трусом», от второго.
Кого «его» имеет в виду Гарри? Из контекста это не очень понятно. Снейп только что упомянул Джеймса - «как твой гнусный отец» - и по логике Гарри должен был иметь в виду именно его. Но тогда фраза лишена всякого смысла: если Гарри, уже зная о передаче пророчества, и мог бы сказать о Снейпе, что тот «убил» его отца, то «убей меня, как убил его» в этой ситуации звучит нелепо. Снейп в этот момент стоит с палочкой над безоружным Гарри — и это напоминает мальчику не о судьбе его отца, убитого Волдемортом, а о том, что случилось только что — об убийстве Дамблдора:
Снегг уже приблизился и стоял, глядя на него сверху вниз: лишившись волшебной палочки, Гарри стал таким же беззащитным, каким недавно был Дамблдор.
Я думаю, что Гарри имеет в виду именно Дамблдора, когда говорит «убил его». Но, независимо от этого, Снейп в любом случае слышал не столько слова Гарри, сколько то, что творилось в его собственной душе после того, как он вынужден был убить единственного человека, который стал для него действительно близким — Дамблдора. Именно эта боль, боль от того, что ему пришлось сделать, боль потери, усиленная болью из-за совершенного убийства (убийство, даже из самых благих побуждений, всё равно оставляет рану в душе), и прорывается в нем с безумной силой, когда он кричит Гарри: «НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ!».
Но почему он кричит именно это? Почему не кричит «не смей называть меня убийцей!», хотя именно вынужденное убийство причиняет ему боль?
На мой взгляд, ответ на этот вопрос дает тот самый эпизод, где Снейп говорит: «Я не такой трус».
Эта сцена включена в подборку воспоминаний Снейпа, которую мы видим в «Истории Принца» - и она выбивается из общего ряда, поскольку там не идет речь ни о Лили, ни о Гарри, и она не служит объяснением каких-то значимых поступков Снейпа, например, убийства Дамблдора или ранения Фреда.
Или всё-таки служит?
Сам этот эпизод вызывает не меньше вопросов, чем срыв Снейпа в ответ на слова Гарри в конце шестой книги.
Снегг с Дамблдором стоят немного в сторонке в вестибюле Хогвартса, а мимо них расходятся по своим спальням последние участники Святочного бала.
— Так что же? — тихо спросил Дамблдор.
— Метка Каркарова тоже потемнела. Он в панике, опасается возмездия. Вы ведь знаете, какую помощь он оказал Министерству после падения Темного Лорда. — Снегг посмотрел сбоку на профиль Дамблдора с кривоватым носом. — Каркаров собирается бежать, если почувствует жжение в Метке.
— Вот как? — мягко сказал Дамблдор. Мимо шли, хихикая, Флер Делакур и Роджер Дэвис. — А вам не хочется к нему присоединиться?
— Нет. — Снегг проводил глазами удаляющихся Роджера и Флер. — Я не такой трус.
— Нет, — согласился Дамблдор. — Вы несравненно храбрее Игоря Каркарова. Вы знаете, я иногда думаю, что мы проводим распределение слишком рано…
И пошел прочь, не глядя на онемевшего Снегга…
Зачем Дамблдор спрашивает Снейпа, не желает ли он присоединиться к Каркарову, который собирается бежать? Он что, подозревает Снейпа в трусости? Почему он уходит, чуть ли не прервав разговор на полуслове? Причем тут распределение? И почему Снейп аж онемел, что такого он услышал или увидел, чтобы так отреагировать?
Прежде всего, хотелось бы обратить внимание на то, что Снейп счел нужным передать Дамблдору свой разговор с Каркаровым незамедлительно. Этот разговор состоялся во время Святочного Бала, его свидетелями случайно стали Гарри и Рон:
Гарри с Роном пошли вглубь сада и скоро услыхали знакомый ненавистный голос.
—Не вижу, Игорь, никаких причин для беспокойства.
—Как ты можешь, Северус, закрывать глаза на происходящее? — с явной тревогой возразил Каркаров, понизив голос: вдруг кто подслушает. — Тучи сгущаются все последние месяцы, и меня, не стану скрывать, это очень тревожит...
— Тогда беги, — посоветовал Снегг. — Беги, я уж как-нибудь объясню твое бегство. Что до меня, я остаюсь в Хогвартсе.
Почему Снейп докладывает об этом разговоре Дамблдору сразу же после окончания Святочного Бала? Потому что Волдеморт действительно может вернуться в любой момент. И потому что напуганный Каркаров может быть опасен для учеников. Кто знает, каким способом он может попытаться оправдаться перед Волдемортом — возможно, похитив Гарри? Снейп не случайно пытается его успокоить и советует бежать — он бы предпочел, чтобы Каркаров держался подальше от школы. Сам же он, естественно, собирается остаться в Хогвартсе, и слова Каркарова никак не могут повлиять на его решение. То, что его беспокоят именно ученики, в первую очередь Гарри, видно по тому, как он старается, чтобы никто из них не оказался рядом с Каркаровым:
—А вы что тут делаете? — заметил Снегг впереди Гарри с Роном.
Каркаров, явно недовольный такой встречей, нервно схватил кончик козлиной бородки и стал накручивать ее на палец.
—Просто гуляем, — кратко ответил Рон. — Правилами не запрещено.
—Ну и продолжайте гулять, — рыкнул Снегг и вихрем пронесся мимо, только мелькнула за спиной, как надутая ветром, черная мантия. Каркаров не отставал, а Рон с Гарри пошли дальше.
То, что Каркаров планирует бегство, для Снейпа имеет значение лишь в контексте приближающегося возвращения Волдеморта — но для Дамблдора имеет значение не только это. Куда более значимыми для него оказываются планы самого Снейпа.
Но почему у него вообще мог возникнуть вопрос, не хочет и Снейп присоединиться к Каркарову? Разве Снейп когда-нибудь дал ему хоть малейший повод заподозрить себя в трусости?
А почему мы считаем, что Дамблдор считал бегство в такой ситуации трусостью?
Обратите внимание: слово «трус» произносит не Дамблдор. Его произносит Снейп. Это его мнение, что бежать, опасаясь возмездия Волдеморта, было бы трусостью. Дамблдор же ничего подобного не говорит. Более того, для него вовсе не является само собой разумеющимся то, что Снейп должен рисковать своей жизнью ради победы над Волдемортом. Дамблдор прекрасно понимает, что Снейп может не пережить первую же встречу с Волдемортом, и это его беспокоит отнюдь не только из-за того, что Орден лишится шпиона. В четвертой книге есть великолепная по своей лаконичности и насыщенности сцена, где Дамблдор отправляет Снейпа к Волдеморту — и в этой сцене очень хорошо показано, что чувствует Дамблдор в этот момент:
— Северус, — обратился Дамблдор к Снеггу— ты знаешь, о чем я должен попросить. Если... если ты готов это сделать...
— Да, — ответил Снегг.
Он выглядел бледнее обычного, а его черные глаза странно блестели.
— Тогда, удачи, — сказал Дамблдор. С мрачным предчувствием во взгляде он смотрел, как Снегг молча вышел из комнаты вслед за Сириусом.
Прошло несколько минут, прежде чем он снова заговорил.
Здесь имеет значение чуть ли не каждое слово — и, прежде всего, слово «должен». Дамблдор не хочет посылать Снейпа к Волдеморту — вот что оно означает. Будь его воля, он бы предпочел, чтобы Снейпу никогда больше не пришлось встречаться с Волдемортом — но он не может позволить себе в данном случае делать то, что хочет.
Далее, слово «попросить» - Дамблдор однозначно не считает, что имеет право чего-либо требовать от Снейпа в данном случае. Дамблдор «должен попросить» — но Снейп вовсе не «должен» сделать то, о чем Дамблдор его просит. Он имеет полное моральное право отказаться. Более того, Дамблдор будто специально оставляет лазейку: «если … если ты готов это сделать … ». При этом он ещё и совершенно не характерным для себя образом запинается — он явно взволнован намного сильнее, чем это обычно ему свойственно.
На всё это Снейп отвечает коротким «да» - в оригинале "I am", что звучит ещё сильнее. Он тоже взволнован, это видно по его бледности, но в то же время явно испытывает воодушевление, поэтому его глаза странно блестят. Пришел тот самый миг, к которому он много лет готовился, и он полон решимости выдержать это испытание, выжить, переиграть Волдеморта. Если вспомнить мысль Гарри о разнице между тем, когда тебя вытаскивают на арену, где ты должен сразиться лицом к лицу со смертью, и тем,когда ты сам выходишь на неё с высоко поднятой головой — для Снейпа это именно момент «выхода на арену», чтобы сразиться со смертью один на один.
Но Дамблдор никакого воодушевления не испытывает, он просто боится за Снейпа, как боится любой из нас за человека, который ему дорог, когда тот подвергается смертельной опасности. Он смотрит вслед Снейпу с «мрачным предчувствием», видимо, опасаясь, что видит его в последний раз. И несколько минут после этого молчит, не произнося ни единого слова, видимо, пытаясь справиться со своими чувствами.
К чему я всё это упоминаю? Да к тому, что мы явно недооцениваем желание Дамблдора видеть Снейпа живым и поэтому ошибочно полагаем, будто он счёл бы желание Снейпа спасти свою жизнь трусостью.
Дамблдор спрашивает Снейпа, не хочет ли он присоединиться к Каркарову, не потому что подозревает Снейпа в трусости, а потому что такое желание, с его точки зрения, было бы вполне естественным, учитывая, что у Снейпа, как и у Каркарова, есть все основания опасаться возмездия Волдеморта. Более того, если Каркаров сам публично давал показания на Пожирателей Смерти, то против Снейпа говорят показания Дамблдора, который в Визенгамоте, в присутствии множества людей, назвал Снейпа своим шпионом:
Дамблдор поднялся со скамьи.
— Я уже свидетельствовал по этому делу, — спокойно сказал он. — Северус Снегг был когда-то Пожирателем Смерти. Но примкнул к нам задолго до падения лорда Волан-де-Морта и, пойдя на огромный риск, стал нашим агентом. Сейчас он такой же Пожиратель Смерти, как я.
Дамблдор ощущает свою ответственность за то, что Снейпу грозит смерть от руки Волдеморта, чувствует страх за Снейпа — и в этой ситуации, если бы Снейп пожелал скрыться, Дамблдор вряд ли стал бы ему препятствовать или осуждать его. Вот это, как мне кажется, ускользает от внимания большинства читателей.
Дамблдор не только не считал трусостью то, что Поттеры прятались от Волдеморта — напротив, он сам предложил им скрыться под Фиделиусом. Да, у них был маленький ребенок — но они оба были членами Ордена Феникса, и он мог бы ожидать, что хоть один из них продолжит борьбу с Волдемортом. Но ему это даже в голову не приходило — он хотел, чтобы все они остались в живых. И если бы Снейп решил бежать, Дамблдор, уверена, не упрекнул бы его ни единым словом.
Но это Дамблдор — а у Снейпа к себе требования более высокие. И на осторожный вопрос Дамблдора «а вы не хотите к нему присоединиться?» он презрительно фыркает: «я не такой трус». Причем это не мальчишеская бравада — Снейп прекрасно знает, что представляет собой Волдеморт и на что он способен. Это сознательный выбор смелого и сильного человека.
Ответ Дамблдора кажется недостаточно комплиментарным — в самом деле, зачем сравнивать Снейпа с Каркаровым, который действительно трус? И зачем упоминать распределение — разве Снейпу должно льстить, что он теперь является подходящей кандидатурой для Гриффиндора?
Мне кажется, мы не понимаем, что смелость, как и другие добродетели, для Дамблдора не свойства характера — они результат выбора, который человек делает, результат тех ценностей, которыми он руководствуется.
Почему Дамблдор сравнивает Снейпа с Каркаровым? Потому что именно Каркаров находится в ситуации, схожей с ситуацией Снейпа. Им обоим возвращение Волдеморта грозит смертью — причем, как видно из слов Волдеморта на кладбище, в случае Снейпа эта угроза ещё сильнее, чем в случае Каркарова:
Один побоялся вернуться... он пожалеет об этом.
Один, я думаю, покинул меня навсегда... он, конечно, будет убит...
Первая из этих двух фраз относится к Каркарову, вторая - к Снейпу. «Темный Лорд поначалу думал, что я покинул его навсегда», - говорит Снейп Беллатрисе в Паучьем Тупике. Буквальное совпадение формулировок не оставляет сомнений в том, какая из фраз к кому относится. И, если в случае Каркарова Волдеморт дает понять, что у того ещё мог быть шанс сохранить себе жизнь, если бы он не побоялся вернуться, в случае Снейпа Волдеморт предполагает не страх перед наказанием, а сознательный отказ дальше служить ему. И четко называет последствия: «он, конечно, будет убит».
Снейп отправился к Волдеморту после того, как тот четко заявил о своем намерении убить его — и Снейп был единственным из Пожирателей Смерти, о ком это было сказано совершенно однозначно.
Конечно, на момент разговора после Святочного Бала ни Снейп, ни Дамблдор ещё не могли точно знать, что Снейпу будет вынесен Волдемортом смертный приговор, но предположить это было совсем не трудно. Помимо публично сказанных слов Дамблдора, было ещё и спасение Гарри на первом курсе, и угрозы Квиррелу — Волдеморт знал, что Снейп был одним из тех, кто помешал ему вернуться к жизни в тот год.
И хотя Снейп после возвращения Волдеморта был даже в большей опасности, чем Каркаров, он с ходу отметает любую мысль о том, чтобы попытаться спасти свою жизнь бегством.
Именно поэтому Дамблдор упоминает Каркарова — тем самым показывая Снейпу, что он прекрасно осознает, какой опасности Снейп себя подвергает. И поэтому произносит слова «несравненно храбрее». Он не сравнивает их — он прямо говорит, что, хотя Снейп находится в такой же тяжёлой ситуации, как Каркаров, если не хуже, их невозможно сравнивать: он не просто «не такой», он «несравненно храбрее».
А к чему он упоминает распределение?
Давайте вспомним о том, что Дамблдор прекрасно знает — Гриффиндор никоим образом не гарантирует храбрость. На Гриффиндоре учился Питер Петтигрю, о предательстве которого Дамблдору уже известно. И, думаю, он имел в виду и его, говоря о том, что распределение проводят слишком рано.
Как Шляпа производит распределение? Ориентируясь на характер человека? Но почему так часто дети попадают на тот же факультет, что и родители? Неужели у всех членов одной семьи одинаковый характер?
Конечно, нет. Характеры разные. А вот ценности, за некоторыми исключениями вроде Сириуса, чаще всего одинаковые, поскольку детей воспитывают именно родители.
Братья Блэки, кстати, прекрасный пример. Разве Регулус менее храбрый по натуре, чем Сириус? Ничего подобного. Но вот ценности юного Регулуса — это слизеринские ценности. А юный Сириус уже тогда всей душой ненавидел эти ценности.
Юный Снейп, как мы знаем, ещё до своего прибытия в Хогвартс заявил о том, что храбрость он ценит гораздо ниже, чем ум. И был, думаю, вполне искренен. Будучи, опять-таки, храбрым по натуре, он ничуть не уважал и не ценил храбрость, относился к ней с легким презрением. То ли дело быть умником, а не храбрецом!
Но взрослый Снейп в свои 35 лет храбрость ценит и уважает, иначе бы не произнес фразу «я не такой трус» с явной гордостью. Он научился ценить это качество как в себе, так и в других. И для Дамблдора важно, что выбор Снейпа, его готовность рисковать жизнью, основаны на изменившейся системе ценностей. Это не случайный порыв — это следствие многолетней внутренней работы, «переоценки ценностей», которая происходила в сознании Снейпа, в том числе и под влиянием Дамблдора. И результат — Снейп, который уважает и ценит мужество и по этой причине сам делает мужественный выбор — Дамблдора очень радует и восхищает.
Именно в этом смысл фразы Дамблдора: убеждения человека, его система ценностей не могут быть полностью сформированы к 11 годам. Они меняются со временем, как изменились ценности Снейпа. Дамблдору нужно, чтобы сам Снейп осознал: он внутренне изменился, он давно уже не тот, кто презирает храбрецов.
Но то, что после этих слов Дамблдор тут же уходит прочь от Снейпа, выглядит ещё более странным и требующим объяснений.
Мне кажется, дело здесь в том, что слишком сильные эмоции некоторые люди предпочитают переживать в одиночестве. Дамблдор — человек довольно закрытый: свою тайную боль он при жизни так никому и не доверил, и даже его родной брат не знал, что он чувствует. Первый опыт настоящей эмоциональной близости, с Гриндевальдом, оказался крайне травматичным. Поэтому, на мой взгляд, любые глубокие чувства, радостные или горькие, он предпочитает переживать в одиночестве.
Уход Дамблдора — это свидетельство того, что чувства, вызванные ответом Снейпа, были очень сильными. Думаю, он ощущал такую же гордость, какую ощущал бы на его месте отец за родного сына. Хотя не исключаю, что и беспокойство за Снейпа он в тот момент тоже испытывал — ответ Снейпа означал, что смертельный риск неизбежен. В любом случае, его эмоции были слишком сильны, и он не хотел, чтобы кто-либо, включая Снейпа, видел, что он испытывает.
Снейп, однако же, всё увидел и всё понял.
Я знаю, что некоторые считают, будто Снейпа никто никогда до этого не хвалил, поэтому похвала, даже не слишком восторженная с виду, поразила его так, что он аж лишился дара речи. Но, на мой взгляд, это совершенно невероятно. Снейп не лишается дара речи, когда слышит от Слагхорна «даже вы, Северус», его гораздо больше интересует, откуда это вдруг у Поттера взялись какие-то достижения в зельях:
«На моей памяти учеников с такими способностями раз-два и обчелся. Я вам говорю, Сивилла, даже Северус...»
«Еще никто из учеников не добивался такого великолепного результата с первой же попытки. Я думаю, даже вы, Северус...
— Да неужели? — тихо сказал Северус, ввинчиваясь взглядом в глаза Гарри, которому стало сильно не по себе».
Снейп только ухмыляется, когда Драко заявляет, что он «самый лучший профессор в школе»:
— Сэр, — громко обратился к нему Драко, — почему бы вам не предложить свою кандидатуру на пост директора?
— Не вашего это ума дело, Малфой, — урезонил его Снегг, хотя по его тонким губам и пробежала едва заметная улыбка. — Профессор Дамблдор лишь временно отстранен попечителями. Возьму на себя смелость утверждать, что он скоро опять будет с нами.
— Как бы не так! Я думаю, сэр, мой отец поддержит вашу кандидатуру. Я ему скажу, что вы самый лучший профессор в школе.
Снегг усмехнулся, окинув взглядом класс
Снейп прекрасно знает себе цену и совершенно не нуждается в том, чтобы ему льстили. Его уверенность в своем интеллектуальном превосходстве, в своих знаниях и навыках просто не могла бы сформироваться, не будь он таким же захваленным отличником, как Гермиона. Так что дело отнюдь не в похвалах как таковых.
Но вот отцовская гордость за него — это то, чего в жизни Снейпа не было. Тобиас Снейп явно не гордился сыном-волшебником.
Думаю, в словах Дамблдора прозвучала именно такая гордость, и Снейп её уловил. Именно это и поразило его: он не думал, что Дамблдор относится к нему, как к сыну. Как к ученику, ценному сотруднику, близкому соратнику — да. Но что Дамблдор может им гордиться, как отец сыном, он не представлял. И это потрясло его настолько, что он застыл на месте и не мог вымолвить ни слова. Видимо, его тоже переполняли чувства, как и Дамблдора.
Если теперь снова вернуться к реакции Снейпа на слова Гарри «убей меня, как убил его, трус», становится понятно, почему Снейп так отреагировал и почему кричал «НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ!». Слова «трус» и «убил» в одной фразе напомнили Снейпу о том, как Дамблдор гордился его храбростью — и о том, что Дамблдора больше нет, он сам только что вынужден был убить его. Видимо, это сделало боль потери совершенно невыносимой:
… лицо его внезапно стало безумным, нечеловеческим, как будто он испытывал такую же муку, как жалобно воющий пес, запертый в горящей хижине.
Поэтому Снейп сорвался, поэтому врезал Гарри по лицу магическим хлыстом. Отсюда и акцент именно на слове «трус», как посягающем на одно из самых дорогих для Снейпа воспоминаний о Дамблдоре. Только в этом контексте, и ни в каком другом, оно способно было вызвать у него такую реакцию.
Это объясняет включение в «историю Принца» воспоминания о том разговоре с Дамблдором после Святочного Бала. Снейп хочет, чтобы Гарри понял, почему он так отреагировал на его слова, почему ударил его.
И Гарри не просто понял — он явно глубоко сожалел о них. Вспоминая о Снейпе спустя девятнадцать лет после его смерти, он говорит именно о его храбрости:
Один из них был выпускником Слизерина, и он был, пожалуй, самым храбрым человеком, какого я когда-либо знал.
Альбус Северус, имя второго сына Гарри, говорит о том, что Гарри осознал, насколько важны были Дамблдор и Снейп друг для друга — и как больно было Снейпу слышать упрек в убийстве столь близкого для него человека, да ещё и напоминающий ему о том, кем они были друг для друга. Как передача воспоминаний — это попытка Снейпа объясниться с Гарри, попросить прощения за свою несправедливость к нему, так и слова Гарри о Снейпе, и имя его сына — попытка извиниться за те слова, который Гарри никогда бы не произнес, если бы знал правду.